Готовый перевод Spring for Papa Bears / Весна для заботливого папочки: Кофе, краб и нежность: Глава 2

Лёгким кашлем он заставил себя сосредоточиться и вернуть ясность ума. Его слегка расфокусированные глаза вновь обрели блеск, и первое, что предстало взору Вэнь Шуюя, — это выпирающие грудные мышцы владельца кофейни, едва скрытые под двойным слоем чёрной рубашки и фартука.

Без сомнений, судя по его опыту, прикосновение к ним было бы невероятно, невыразимо приятным.

Разум Вэнь Шуюя, только-только прояснившись, снова слегка помутился. Он высунул кончик языка и обвёл им пересохшие губы, позволяя морали и чувственности в своей голове вести ожесточённую борьбу.

По правде говоря, этот...

Взгляд медленно пополз вверх, и при виде лица хозяина он даже на полвдоха невольно затаил дыхание.

Такая прекрасная внешность этого владельца и такая великолепная фигура, какую редко встретишь даже в тренажёрном зале за сто лет, пожалуй, заставили бы даже женщин почувствовать лёгкую зависть.

Все люди — порочные визуаалы, и Вэнь Шуюй, разумеется, не был исключением.

Он признавал, что всё происходящее вокруг безумно его завораживает, но, будучи взрослым человеком с хорошей самодисциплиной, он всё же словно невзначай сделал шаг вперёд и одарил его первой за весь день искренней улыбкой:

— Стакан холодного колд-брю американо, побольше льда, без сахара, без молока, спасибо.

Глаза человека напротив блеснули, казалось, он хотел что-то сказать. Непонятно почему, но Вэнь Шуюй даже почувствовал лёгкое предвкушение. Однако, прождав добрую половину дня, хозяин в конце концов лишь постучал по экрану кассового аппарата, протянул руку, жестом указывая на терминал, и произнес:

— С вас семь девяносто, приложите карту сюда.

В тишине ночной кофейни раздался негромкий звук — шр-р.

Аппарат для заказа медленно выплюнул чек. Владелец взял его в руки, ещё раз убедился, что всё верно, снова улыбнулся Вэнь Шуюю, положил чек рядом с ним и повернулся к кофемашине.

Кофейный аромат в заведении стал ещё насыщеннее от движений хозяина, а Вэнь Шуюй тем временем нашёл столик у окна и присел.

Из-за специфики своей профессии врача ночные пейзажи Пекина он видел бесчисленное множество раз, но ещё никогда — как сегодня, сидя в кофейне, к которой он долгое время испытывал внутреннее отвращение. Ожидая напиток, он сквозь стекло единственного окна смотрел на место, где трудился уже три года.

Для подавляющего большинства людей само слово «больница» — то, с чем не хочется связывать свою жизнь, возможно, никогда. Ведь это залитое огнями белое здание символизирует болезнь, слёзы, отчаяние и… смерть.

Больница — место недоброе. Но для Вэнь Шуюя это было поле боя, на котором ему суждено вести пожизненную борьбу со смертью, биться насмерть.

Мимо окон медленно проехал небольшой фургон, на мгновение заслонив вид на улицу. Ослепительный красный крест исчез, а на смену ему пришли успокаивающая музыка и лёгкое шуршание за стойкой, где красивый владелец готовил его любимый американо.

В этот момент Вэнь Шуюй вдруг подумал, что те девчонки с поста медсестёр были совершенно правы: Фэнъюй обладает какой-то магиею, стоит побывать здесь однажды, как тебя начинает неудержимо тянуть сюда снова.

Грузовик давно уехал, но Вэнь Шуюй больше не хотел смотреть на пустую ночную улицу и до жути белую больницу.

Его взгляд неотрывно прилип к другому человеку в этом тесном, замкнутом пространстве. Вэнь Шуюй вытащил из кармана куртки телефон и открыл видеоприложение, заставляя себя отвлечься. Видимо, из-за того, что он часто залипал в подобных роликах, первым же загрузившимся видео оказался ролик с участием Цюнъе.

Пусть Вэнь Шуюй уже тысячу раз пересмотрел все видео Цюнъе, он всё равно не мог удержаться и запустил их в тысячу первый раз, а затем перешёл в профиль и медленно двинулся вниз от самого первого закреплённого видео.

Едва уловимый взгляд, то и дело падавший на него, наконец исчез. Стоявший спиной к гостю Фан Чжию слегка облегчённо выдохнул. Он никак не ожидал, что кто-то забредёт в кофейню рядом с больницей посреди ночи, когда все уже должны сладко спать.

В то же время Фан Чжию понял: даже спустя полгода после открытия этого заведения он всё ещё не привык общаться с малознакомыми людьми. Дело было вовсе не в неприязни, а в том, что…

Он просто не знал, что сказать, и ещё сильнее боялся, что его слова могут доставить кому-то неудобства. Поэтому в итоге предпочитал вовсе молчать.

Выражаясь языком современной молодежи, его состояние, судя по всему, называлось социофобией.

Взгляд сидевшего у окна господина исчез, а это значило, что тот не станет вдруг излишне эмоционально приставать к нему с разговорами. Осознав это, Фан Чжию вмиг почувствовал себя намного свободнее.

Спрятав мимолётное разочарование, которого он сам даже не осознавал, Фан Чжию привычно и ловко управлялся с кофемашиной, выполняя заказ того господина: побольше льда, без сахара и без молока.

В завязавшейся паузе Фан Чжию опустил взгляд на собственную грудь и беспомощно дёрнул за лямку фартука.

Вот беда, неужели даже самый большой размер в их кофейне всё ещё так сильно давит?

Может, заказать кому-то изготовление ещё большего размера?

Но даже в этом случае, если завязать тесёмки на талии покрепче, внутри фартука всё равно остаётся свободное место. А если взять размер ещё больше — груди, может, и будет просторнее, но как быть с талией?

Поразмыслив над всем этим, он снова упёрся в ту же мёртвую точку. Фан Чжию слегка поджал губы и глубоко вздохнул. Как раз в этот момент стоявшая рядом машина издала звуковой сигнал, возвещающий о готовности напитка, и он решил отбросить заботы, полностью сосредоточившись на кофе.

Для колд-брю не требовалось особых навыков, и уже через мгновение по комнате разнёсся терпкий, горьковатый аромат, свойственный только американо.

Переливая кофе в стакан, Фан Чжию испытал лёгкое сожаление: если бы это был латте или любой другой кофейный напиток, требующий добавления молока, он бы непременно смог изобразить на поверхности для того уставшего на вид господина очень красивый узор латте-арт.

Кофе был готов, и следующим шагом следовало поставить его на поднос и отнести тому господину. Но именно здесь Фан Чжию застрял.

Когда он только решил открыть кофейню, он был готов к общению со множеством незнакомцев и последние полгода отлично справлялся со всеми заказами по требованиям гостей.

Если бы этот заказ тоже заключался лишь в том, чтобы молча отнести напиток к столику и перед уходом мягко пожелать приятного аппетита, Фан Чжию думал, что справился бы идеально, как делал это уже бесчисленное количество раз, но…

Его взгляд нерешительно скользнул по занавеске, разделяющей кухню и зал. В этот момент у него внезапно возникли совсем другие мысли.

Выйдя из-за стойки с подносом в руках, Фан Чжию только приблизился к тому господину, как знакомые звуки музыки и белый шум резанули по его нервам. Словно по условному рефлексу, его глаза переместились на светящийся экран телефона.

На телефоне этого господина была наклеена разве что самая простая защитная пленка, либо её не было вовсе.

Фан Чжию мало разбирался в подобных вещах, он лишь знал, что в том экране нет ни защиты от синего света, ни фильтров для глаз, ни антишпионской плёнки. Так что его взгляд беспрепятственно скользнул по содержимому на экране.

Величественные горы, бескрайние снега и свободный лыжник в полной экипировке, рассекающий просторы. Всё в этом видео будоражило воображение и заставляло человека на мгновение забыть о реальности, погружаясь в происходящее целиком.

Пожалуй, в этом и заключался смысл существования таких роликов. Фан Чжию признавал, что всё на экране было невероятно прекрасным, но стоило блогеру безупречно совершить красивый прыжок, как он крепко зажмурился, не желая смотреть дальше.

Спустя пару секунд Фан Чжию опустил глаза на поднос в своих руках, а затем снова перевёл взгляд на уткнувшегося в телефон мужчину. Он до крови прикусил зубками мягкую плоть с внутренней стороны нижней губы.

Фан Чжию оказался в растерянности — он совершенно не умел справляться с подобными ситуациями. Пожалуй, стоило просто тихо поставить заказ на стол и молча уйти, не тревожа гостя, но…

К счастью, когда видео закрутилось по третьему кругу, тот господин наконец зашевелился. Фан Чжию уловил этот момент и хотел было решительно двинуться вперёд, но стоило ему сделать шаг, как ноги сами собой отступили назад.

Просидев в одной позе слишком долго, Вэнь Шуюй глубоко вздохнул, выпрямился и размял затекшие плечи и шею. Когда его взгляд оторвался от экрана, пальцы сами собой нажали на паузу, и грациозный внутренний грэб в исполнении Цюнъе резко оборвался.

Видео застыло как раз в тот момент, когда мужчина был запечатлен по пояс. Прекрасная фигура, которую не мог скрыть даже профессиональный лыжный костюм, заставила бесчисленные строки комментариев зайтись в экстазе. Вэнь Шуюй поджал губы, тыкая указательным пальцем по экрану телефона то сильнее, то слабее, и бормотал себе под нос:

— Неверный ты мужчинка! Знаешь ли ты, как долго я тебя жду? Сам посчитай, сколько дней прошло без обновлений!

Цюнъе, ну и жестокое же у тебя сердце. Ни у одного мужчины, у которого осталась хоть капля совести, не хватило бы духу бросить меня, одинокого беднягу, а самому наслаждаться жизнью среди горных хребтов!

С этими словами Вэнь Шуюй разозлился ещё сильнее. Он стал тыкать в экран куда яростнее, а тон его голоса сделался совсем уж обиженным:

— Если у тебя осталась хоть капля совести, советую тебе через неделю... месяц... пол... Впрочем, неважно.

Голос Вэнь Шуюя внезапно стих. Кончик пальца наконец оторвался от экрана. Опустив ресницы, он уставился на Цюнъе в своём телефоне и шёпотом принялся упрашивать:

— Когда-нибудь, когда будет время, не мог бы ты выложить заявление, что живёшь здорово и счастливо, чтобы я знал, что ты в порядке где-то там, в каком-то уголке Земли.

Фрирайд — это ведь такое… опасное занятие.

Я так за тебя переживаю…

— Господин, ваш кофе готов.

Звонкое соприкосновение подноса со столешницей вырвало Вэнь Шуюя из пучины тревожных дум. Когда их взгляды встретились, в глазах Фан Чжию на миг мелькнуло смущение.

Неужели… он всё-таки помешал ему?

В такие моменты он тоже не знал, что именно следует сказать, просто ему не хотелось, чтобы этот человек продолжал погружаться в тоску, поэтому он опрометчиво вмешался и оборвал чужие эмоции.

Фан Чжию потянулся, чтобы забрать стакан с подноса, но чья-то рука опередила его движение. Вздрогнув, он поднял голову и вновь встретился с дружелюбной улыбкой господина.

Эта улыбка словно придала ему сил. Фан Чжию закусил губу и сам произнёс слова, которые крутились у него на языке бесчисленное количество раз:

— Скажите, господин, вы врач?

Услышав это, Вэнь Шуюй удивлённо приподнял бровь. Его взгляд медленно пополз вверх, мимо налитой груди мужчины, зацепился за едва заметную складку между его бровей. Мысленно всё поняв, он с виноватой улыбкой чуть отодвинулся на своём месте на пару сантиметров дальше от собеседника и ответил:

— Да, верно. Только что из больницы, от меня сильно пахнет антисептиком. Простите, если напугал вас запахом, может, мне…

С этими словами Вэнь Шуюй ткнул в экран лежащего на столе телефона, собираясь снова вызвать такси и уехать, но взволнованный голос сидевшего рядом хозяина заставил его прервать это движение.

http://bllate.org/book/29674/3610282