Готовый перевод The Toxic Alpha's Pheromones / Токсичные феромоны: Сделка с суперзвездой: Глава 4

Тань Цзышу, ингибитор. — Маленькая помощница молча протянула ей шприц с лекарством. — Вы в порядке? Может, нам нужно съездить в больницу?

Помощница на полуслове естественно перевела взгляд на Цзи Яо.

Цзи Яо прекрасно понимала, к чему та клонит, но упрямо делала вид, что не замечает намёков. Тань Цзышу была альфой, и, судя по всему, у нее как раз начался период бурного гона. Помощница хоть и протягивала ингибитор официально, на самом деле лишь намекала, что Цзи Яо следует проявить инициативу и разделить с той мучения периода гона.

Цзи Яо совершенно не улыбалось потакать Тань Цзышу. Если бы не страх нарушить свой образ, ее первым порывом было бы схватить этого сорванца за уши и отчитать: неужели не замечаешь, что начался гон? Как ты вообще посмела явиться на столь многолюдный банкет? Почему ты так ни капли себя не бережешь?

Подобное поведение было невероятно бесячим — ровно из той же серии, что и дрожать от холода, но упорно не надевать подштанники.

Поэтому Цзи Яо не растаяла ни на йоту. Молча усевшись в стороне, она стала наблюдать, собирается ли Тань Цзышу продолжать этот спектакль.

— Ничего, я потерплю. — Тань Цзышу нахмурилась, оттолкнула руку помощницы с ингибитором и устало бросила: — Лучше поедем домой, не люблю больницы.

Какое там потерпеть — сплошная показуха. В самый разгар периода гона появляться в подобных злачных местах было просто невозможно, а раз она отъявленная подонка-альфа, то наверняка притащилась сюда ради очередной птички в золотой клетке.

Цзи Яо мысленно усмехнулась: будь у Тань Цзышу хоть доля этого актерского мастерства перед камерой, зрители бы не полоскали ее на каждом шагу.

Спустя какое-то время актриса наконец угомонилась, и только тогда Цзи Яо повернулась к ней.

Тань Цзышу не изменилась с детских лет: узкие и тонкие монопальпебральные веки выглядели очень выразительно, разрез глаз отличался плавной и четкой линией, а прямой нос придавал лицу изящное и хищное выражение... Каждая черта лица излучала холодность, причем холодность мертвенную, без малейшей искры жизни.

Пара отстраненных век наполовину прикрывала зрачки, неизменно создавая впечатление полнейшего равнодушия к окружающим. Цзи Яо не могла понять, то ли та действительно ни с кем не желала общаться, то ли просто не утруждала себя широко раскрывать глаза. Она знала лишь одно: последние годы выдались для той не слишком радостными, и теперь Тань Цзышу словно жила в мире, приглушенном серо-черно-белыми фильтрами — куда бы она ни направлялась, насыщенность красок окружающего мира неизменно падала на несколько делений.

— Как ты...

Цзи Яо хотела спросить, как же за эти годы она умудрилась сделать свою жизнь такой отчаянно-мрачной и полной застарелых обид? Но едва слова сорвались с губ, она сообразила, что нынешнее положение совсем не располагает к подобным расспросам, и на ходу свернула тему, перестроившись в соответствии с ролью: — Тань Цзышу так прекрасна и обладает столь безупречным темпераментом, как вам удается это поддерживать?

Тань Цзышу покосилась на нее и ответила с мизантропическим выражением лица: — Круглые сутки пребывать в депрессии и тревоге, несколько ночей подряд не смыкать глаз, время от времени страдать приступами анорексии — если вести такой образ жизни достаточно долго, вы тоже станете точь-в-точь как я.

Цзи Яо: — ...

Мелюзга выросла, и мастерство трепать нервы тоже выросло вместе с ней. Цзи Яо чувствовала, как у нее подскочило давление. Желая избежать новых столкновений, она попросту перестала поддерживать беседу.

Вернувшись домой, Тань Цзышу провела Цзи Яо в кабинет.

Бросив пальто помощнице, Тань Цзышу достала из папки какой-то договор.

— Сюй Сиянь, закрой дверь с той стороны. — Отослав помощницу, Тань Цзышу поманила Цзи Яо пальцем: — Подойди.

Цзи Яо раскрыла документ.

— Это наше соглашение о содержании сроком на один год. Все блага, которые я тебе предоставлю, прописаны здесь. Посмотри, хочешь ли ты что-нибудь добавить, пока еще не поздно сказать об этом. — Тань Цзышу откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, вид у нее был насквозь равнодушный. — В течение этого года ты будешь сопровождать меня в мой тоскливый период гона, стараться не попадаться на глаза репортерам, не сметь будить меня по утрам слишком рано, не вмешиваться в мои личные привычки, являться по первому зову, не запирать спальню после десяти вечера... И, кроме того, стараться меня не раздражать.

Пальцы Цзи Яо сжались, и бумага в ее руках затрепетала, словно испугавшись.

Всего-то десять лет... Четырнадцатилетняя девочка превратилась в двадцатичетырехлетнюю взрослую девицу. Цзи Яо понятия не имела, что произошло за эти годы, раз они умудрились превратить Тань Цзышу в такое чудовище.

Хотя в детстве характер у маленькой Тань Цзышу и был скверным, моральный облик оставался безупречным. Цзи Яо ни за что на свете не поверила бы, что выращенная ею девочка в один прекрасный день превратится в подобное существо.

Злость, разочарование, боль, досада на собственное бессилие.

Все эти чувства сплелись воедино, и Цзи Яо в ярости схватилась за голову.

Глубоко вздохнув, она снова опустила взгляд на лежавший в руках договор. Каждое слово по отдельности было ей знакомо, но стоило сложить их вместе, как смысл текста вновь ускользал от нее.

Что значит у Второй стороны есть обязанность удовлетворять все физические потребности Первой стороны в период гона, причем Первая сторона не несет ответственности за безопасность Второй стороны?

Если говорить на чистоту, разве она здесь не просто тупой инструмент для сброса похоти отъявленной подонки-альфы в период гона? Судя по всему, эта девица еще и любительница поломать комедию, от которой можно ожидать сумасбродств и травм.

Джа Яо дрожала от злости, но все же продолжала стиснув зубы читать дальше.

Чем дальше она читала, тем сильнее леденели ее ладони, а кровь в груди казалась застывшей.

Просто безумие, до чего же мерзкий поступок!

Еще страшнее было то, что, судя по ходившим слухам, у Тань Цзышу подобные бумажки — далеко не единственные... До нее через этот ад прошло невесть сколько людей, чьими судьбами та играла ради развлечения.

— Почему срок ровно год?

Цзи Яо помнила, что, по словам репортеров, содержание птичек в золотой клетке у Тань Цзышу никогда не длилось дольше месяца. Откуда же взялся этот годичный контракт?

— О, ты об этом? — Тань Цзышу подперла подбородок рукой и посмотрела на нее с едва заметной усмешкой. — Просто каждый месяц менять людей порядком надоедает. Разве ты не заметила, что я добавила в документ множество условий для долгосрочного сосуществования?

Цзи Яо была готова лопнуть от ярости.

Она злобно зыркнула на собеседницу и, не говоря ни слова, вскинула руку, разорвав договор на мелкие клочки...

Мало того, что разорвать — надо еще запустить этой обрезной бумагой ей прямо в физиономию.

Да пошла она к черту!

Тань Цзышу, ты проклятая подонка!

Система внезапно подала голос, останавливая ее: — Задание номер два: принять требования другой стороны, в противном случае — смерть. Время на выполнение: десять минут.

Рука Цзи Яо замерла: — ...

Тань Цзышу заметила ее странную реакцию и легко улыбнулась: — Что такое? Передумала? Продолжай рвать.

— Почему это номер два? Впереди будет еще много заданий? Достаточно просто согласиться на требования этой девицы? — Цзи Яо осторожно попыталась поторговаться с Системой. — Каждое задание обязательно к исполнению?

http://bllate.org/book/29661/3608728