Готовый перевод The Pitiful Child is Pampered by Brother Wen / Бесстыдное обожание: Как брат Вэнь приручил колючего малыша: Глава 4

Тан Цзянь: Ох, оказывается, этот болтливый дурень с пустой головой — брошенный папаша номер два с прицепом.

Вэнь Сюй достал телефон, добавил в контакты директора собачьего детского сада и скинул его профиль двоюродному брату. Оперевшись подбородком о руку, он посмотрел на круглый затылок Тан Цзяня. Эх, а голова-то и вправду идеальная.

Поглазев еще немного, они доехали до района Ванхай, и Лю Чан, помахав рукой, вышел из машины.

Вэнь Сюй продолжал пялиться на затылок Тан Цзяня. Тан Цзянь чувствовал, будто этот негодяй вот-вот прожжет в его затылке дыру, и в груди закипало бешенство.

Про себя он принялся твердить: «Рейтинг одобрения, рейтинг одобрения, рейтинг одобрения, деньги, деньги, деньги».

Спустя несколько минут они наконец приехали к дому Вэнь Сюя. Тан Цзянь быренько достал из багажника свой складной электроскутер и с бешеной скоростью выпалил: «Благодарю за использование услуг нашего сервиса трезвого водителя, если вы всем довольны, пожалуйста, поставьте хорошую оценку», — после чего оседлал электроскутер и мгновенно скрылся из виду Вэнь Сюя.

Вэнь Сюй достал телефон и заглянул в приложение. Оказывается, он по фамилии Тан. Он ткнул в звездочки рядом с именем мастера Тана, заполнил все пять и оставил отзыв. В весьма приподнятом настроении он нажал кнопку лифта и поднялся домой.

Десять минут спустя Тан Цзянь, увидевший оценку: «……»

Глава 5. Сто восьмой кандидат на свидание вслепую уже в пути

Десять минут спустя Тан Цзянь вернулся на барную улицу и продолжил выживать в ожидании заказов. Достал телефон и увидел маленький красный кружок в приложении. Нажав на него, он обнаружил новый отзыв.

[Мастер Малыш Тан водит плавно и очень профессионально, а затылок у него на редкость круглый.]

Круглый твою мать!

Заморив червячка и выполнив еще пару заказов, он отправился домой. Было уже почти двенадцать, когда он добрался. Из-под двери Старого Тана пробивался свет. Открыв дверь, он увидел, что тот всё еще сидит за нанизыванием бусин.

— Чего это ты в такую поздно не спишь? Доделывай завтра.

Старый Тан вздохнул:

— Я лег еще до десяти, а в десять этажом ниже снова начали драться. Проснулся, уснуть не могу, безумно скучно, вот и встал — слушаю их скандал да бусины нанизываю.

— И из-за чего на этот раз? Ребенок списал домашку, или благоверная потратилась на косметику?

— Ни то и не другое, — загадочно протянул Старый Тан.

— Старуха требует, чтобы жена родила еще одного, а та не согласна. Потом и муж ввязался в битву, заявляя, что ему обязательно нужен сын, иначе родственники так и будут над ним смеяться.

Тан Цзянь: «……»

— Я пойду в душ, а ты прибирайся и ложись спать.

— Сейчас лягу. Не голоден? Сварить тебе миску лапши? — спросил Старый Тан.

Тан Цзянь пропахал весь вечер и ничего толком не ел, так что сейчас желудок действительно сводило от голода. Он кивнул и отправился мыться.

Когда он вышел, на обеденном столе стояла миска лапши с яйцом, а в комнате Старого Тана уже погас свет. Тан Цзянь кое-как вытер волосы и принялся за еду.

Яйцо разбилось в мелкие хлопья, подцепить их было совершенно невозможно, сердцевина лапши оказалась слегка недоваренной, зато снаружи она разбухла — текстура получилась ни то ни сё, сыровато-резиновая. Тан Цзянь отхлебнул бульон: мда, вкус всё тот же, до боли знакомый.

Каждая приправа выкрикивала свое имя: я — соль, я — соевый соус, я — сахар, я — уксус.

Тан Цзянь быстро прикончил эту солено-сладко-кислую лапшу с соевым соусом, вымыл миску, заглянул в ванную почистить зубы и, смертельно уставший, рухнул на кровать, мгновенно провалившись в сон.

Около четырех часов утра этажом ниже снова вспыхнула ссора. Трое взрослых надрывали глотки, ребенок заливался слезами. Разбуженный шумом Тан Цзянь с обреченным вздохом сел на кровати и принялся слушать аудиоспектакль в стиле «скандалы, интриги, расследования» из жизни соседей.

С тех пор как он сюда переехал, ругань этажом ниже не прекращалась ни на день. Жена тратила деньги на косметику — скандал. Покупала одежду — снова скандал.

Позже появился ребенок — начали орать из-за денег на молочную смесь. А теперь ребенок подрос, и грызня идет из-за его успеваемости.

Тан Цзянь искренне не понимал, почему у здешнего мужика и старухи такие луженые глотки. После крика им даже не нужен отдых — в следующий раз голоса звучат всё так же звонко и раскатисто.

Звук пробивал аж сквозь все шесть этажей вверх и вниз: весь дом был в курсе, что его жена снова что-то купила или что ребенок опять списал домашку по какому-то предмету.

Долежав до шести с небольшим, Тан Цзянь встал и потопал на кухню. Заглянув в холодильник, он разбил в миску пару яиц, высыпал туда остатки муки — никакой пропорции, чистый глазоаз, лишь бы пристроить то, что осталось...

Зажег огонь, плеснул масла и принялся жарить яичные блинчики. В первый раз масла пожалел, и блин сошел со сковороды напрочь угольно-черным. Поразмыслив, Тан Цзянь долил масла, и второй блинчик, больше похожий на фритюр, быстро оказался готов.

Тан Цзянь глубоко вздохнул и с учетом опыта первых двух блинов приступил к третьему. Сковорода раскалилась слишком сильно: сверху тесто еще текло, а снизу уже обуглилось.

Тан Цзянь: «……»

Наконец на тарелках красовались четыре яичных блинчика. Тан Цзянь позвал Старого Тана завтракать.

Старый Тан окинул взглядом горку блинов на двух тарелках, выбрал ту, что выглядела приличнее, и даже похвалил:

— Эх, Сянь, а ты спрогрессировал! Эти два хотя бы не подгорели.

Тут же подцепив палочками блинчик, он уже собрался отправить его в рот, но почуял неладное.

Перевернув блин палочками, Старый Тан помолчал немного и изрек:

— А этот блин прямо-таки унаследовал мудрость не выносить сор из избы...

Едва они наполовину расправились с завтраком, в дверь постучали. Тан Цзянь встал открыть — на пороге стояла дочь дяди Лю из квартиры напротив.

— Сестра Сяолин, заходи посидеть. Мы со Старым Таном как раз завтракаем, ты ела?

— Уже пообе... то есть, позавтракала. Вчера наварила кастрюлю перцовки, принесла вам баночку. Заходить не буду, мне скоро на работу.

— Ой! Спасибо, сестра Сяолин, — искренне произнес Тан Цзянь, потому что перцовка авторства сестры Сяолин и впрямь была непревзойденной.

— Да брось ты, пустяки. Ешь давай, я побегу. Будут вопросы — обращайся к сестре, ладно?

— Угу, понял, сестра Сяолин.

Вернувшись к столу, Тан Цзянь откупорил банку, нашел чистую ложку, зачерпнул порцию перцовки, водрузил ее на яичный блинчик, а остальную драгоценность тщательно запечатал и водворил обратно в холодильник.

Старый Тан сглатывал слюну, глядя на острую пасту, но прекрасно понимал, что ему такое соленое нельзя. Оставалось лишь: глянуть на перцовку — откусить блин, снова глянуть на перцовку — откусить блин.

Тан Цзянь вздохнул:

— Если бы у этой перцовки были глаза, она бы от твоих взглядов покраснела. Она же стесняется, хватит пялиться.

Ну что за мазохист? Чем больше смотрит, тем сильнее слюнки текут, а есть нельзя...

В элитном коттеджном поселке у порта госпожа У Мэйли сидела в садике, попивала чай и читала книгу. Книга была о ликбеза по гомосексуальности, купленная вчера в книжном магазине — ей казалось, что перед ней открылись двери в дивный новый мир.

Поразмыслив над прочитанным, она набрала номер Вэнь Сюя. Судя по всему, тот снова дрых до полудня — трубку сняли только после второго гудка.

— Алло, мам.

— Сынок, мама задаст тебе вопрос, и ты должен ответить честно!

Услышав редкие нотки серьезности в голосе матери, Вэнь Сюй приподнялся на постели:

— Угу, спрашивай.

— У тебя в школьные годы была девочка, которая тебе нравилась?

Вэнь Сюй призадумался: в школьные годы все его дни состояли из профильных предметов и баскетбола, откуда тут взяться времени на романтику? И ответил:

— Нет.

— Ох, ах, нет, да? Ладно, я поняла. Ой-ой-ой, всё, сынок, я вешаю трубку.

Раздались гудки. Оставшийся с трубкой у уха Вэнь Сюй хлопал глазами от недоумения — матушка сегодня определенно вела себя странно.

Сбросив вызов, У Мэйли укрепилась в своих подозрениях еще сильнее: мой сын стопроцентно свернул не туда.

Недолго думая, она набрала номер младшей сестры. Спустя мгновение вызов приняли.

— Алло, Мэйюй, ты занята?

— Не занята, сестрёнка, а что такое?

— Хочу кое о чем тебя спросить, — без предисловий начала У Мэйли.

У Мэйюй почувствовала, что ее старшая сестра ведет себя как шпионка, и поспешно осведомилась:

— Чего стряслось-то, сестрёнка?

— У тебя есть на примете знакомства среди нетрадиционных? Познакомь моего Сюя с кем-нибудь!

У Мэйюй подавилась чаем, застыв с чашкой в руке: ни проглотить, ни выплюнуть. Спустя пару секунд она выдавила:

— Сестрёнка, я же просила тебя не накручивать себя. Сюй ведь необязательно такой же, как сын подруги Лю Хуэй.

— Я только что звонила Сюю, прощупала почву — у него всё то же самое, что в книгах и в интернете описывают. Девять из десяти, что он по мальчикам.

— Ох, да пусть он будет хоть нежным красавцем, хоть качком-амбалом, мне уже плевать! Не может же он на старости лет жить бобылем, чтобы о нем некому было и позаботиться. В конце концов, не Тантан же ему до конца дней тарелки носить, — со вздохом заключила У Мэйли.

У Мэйюй сейчас чувствовала себя так, будто проглотила сваренное всмятку яйцо целиком. Поразмыслив, она попыталась утешить сестру:

— Ладно, сестрёнка, я поищу, поспрашиваю. Если кто подвернется — дам знать, ты только не нервничай так.

— Угу, Мэйюй, постарайся там. У тебя знакомых больше всех. Заглядывай на днях на ужин, твой зять приготовит что-нибудь эдакое.

— Знаю, сестрёнка, давай, пока.

Вэнь Сюй, которого только что так бессовестно сбросили, поначалу слегка опешил, но затем вновь улетел в объятия Морфея, ни сном ни духом не ведая, насколько суров его следующий кандидат на свидание вслепую...

Глава 6. Готовить трудно, Тан Цзянь вздыхает

Около одиннадцати часов Вэнь Сюй проснулся во второй раз, умылся, сварил себе чашку кофе и вышел на балкон с ленивым креслом, чтобы глянуть на море и окончательно прийти в себя. Тантан семенила за ним, виляя хвостом, словно барин на прогулке, и улеглась у его ног.

Осушив чашку кофе, Вэнь Сюй почувствовал, что система в его голове наконец-то перезагрузилась. Обеими руками он принялся трепать Тантан за голову, наглаживая ее вволю, и лишь насытившись, направился в гардеробную переодеваться.

Переодевшись, он распахнул дверцу другого шкафа, извлек оттуда желтое пышное платьице для Тантан, нацепил поводок, прихватил ее маленький рюкзачок и вышел из дома.

У входа в собачий детский сад счастливых псов Счастливые лапки уже поджидала учительница Лю. Вэнь Сюй передал ей рюкзачок, и учительница Лю вместе с Тантан и двумя другими только что прибывшими щенками важно шествуя вошла на территорию садика.

Увидав, как Тантан вовсю резвится с крупным золотистым ретривером, Вэнь Сюй улыбнулся, вернулся в машину и поехал в магазин.

Изначально родители планировали, что после окончания учебы он пойдет набираться опыта на их семейный завод, но Вэнь Сюй, будучи художником по первому образованию, больше тяготел к дизайну, а потому предпочел открыть этот магазинчик сувениров и авторских вещиц.

Вилла на берегу моря была переписана на его имя матерью еще давным-давно, так что дамоклову мечу арендной платы он не кланялся, однако в самом начале даже представить не мог, что бизнес попрет с такой бешеней силой.

Город Хайши расположен на самом севере Китая — небольшой приморский городок, омываемый водой с трех сторон. Среда здесь чудесная, сезоны сменяют друг друга строго по расписанию: летом — море, зимой — снег, а туристическая отрасль развита на славу.

Сувенирная лавка Вэнь Сюя находилась прямо напротив моря. Представленные в ней безделушки и аксессуары идеально подходили на роль памятных подарков из поездки, благодаря чему магазин прочно закрепился в туристических путеводителях по Хайши как обязательное к посещению место.

Когда Вэнь Сюй припарковался и вошел внутрь, все сотрудники крутились как белки в колесе. По мере того как погода теплела, количество туристов на побережье увеличивалось вдвое.

Менеджер магазина Ли Нань, приходившаяся Вэнь Сюю одноклассницей со старшей школы, при виде шефа издала вопль утопающего и немедленно приволокла его к кассе упаковывать товар.

http://bllate.org/book/29621/3603510