Готовый перевод Heaven Slaying Wind's Departure / Рассекающий небеса: Путь сквозь бездну: Глава 4

Се Люгуан с ностальгией смотрел на этот зарождающийся дух:

— Мы с ним прорвались к золотому ядру почти одновременно, к тому же оба практиковали Путь Меча и часто занимались вместе. Когда он пробился на стадию Зарождающейся Души, я защищал его духовную стойку. Раньше мы тоже часто отправлялись на совместные закалки, бывало, жили среди смертных и даже делили кров и пищу…

Мгновение — и этот зарождающийся дух был разорван в клочья.

Се Люгуан на секунду замер, поднял глаза на Мо Шаньсяня. Уничтожить зарождающийся дух для Мо Шаньсяня не составляло ни малейшего труда, вот только он ведь ясно говорил до этого, что вмешиваться не станет.

На лице Мо Шаньсяня не дрогнул ни один мускул, он лишь чуть сильнее сжал его руку:

— Делили кров и пищу? Настолько близки?

Се Люгуан заминкался, не понимая, с чего это его тон вдруг стал прохладным, и ответил:

— Очень близки. Впрочем, тогда нам уже не требовалось ни есть, порой даже спать, мы просто ночами медитировали вместе.

Мо Шаньсянь безразлично произнес:

— Теперь потребуется.

Се Люгуан мягко потерся о него и осторожно поцеловал в шею:

— Угу.

Мо Шаньсянь вмиг растерял всю свою холодность, на его губах вновь заиграла привычная улыбка. Он пару раз перебирал пряди его волос:

— Ничего страшного.

— Секретное Средоточие — я не нарочно его сломал, — снова тихонько проговорил Се Люгуан, решив, что тот рассердился внезапно. — Я просто хотел убить его, я не думал разрушать это место. Я знаю, что это Секретное Средоточие принадлежит старшему.

— Пустяки. Раз уж это моё Секретное Средоточие, можешь разрушить его дотла, ничего страшного, — Мо Шаньсянь мягко похлопал его по спине. — Не беспокойся обо мне, я пришел сюда только потому, что переживал за тебя.

— Прости… — Се Люгуан уткнулся ему в плечо. — Я не хотел, чтобы так вышло. Старший говорил, что жажда убийства слишком сильна и легко может привести к искривлению ци и впадению в безумие, убивать нужно лишь тех, кто этого заслуживает. Я не убил Жуань Цинюя, я убил только Хэ Ваншэна. Убить его было проще простого, я и сам не понимаю, почему поднялся такой шум, у него же всего-навсего Стадия Зарождающейся Души.

— Ничего страшного, — снова повторил Мо Шаньсянь и успокаивающе коснулся губами его лба. Опустившись на землю, он по-прежнему крепко прижимал юношу к себе, но стоило его взгляду скользнуть в сторону, как во взгляде застыл холод: — Знакомый тебе человек?

Только теперь Се Люгуан разжал пальцы, впившиеся в его плечи, и опустил глаза:

— …Ах.

Он не собирался нападать на Жуань Цинюя, но только что, при убийстве Хэ Ваншэна, духовная энергия выплеснулась наружу, и подавляющая мощь, превосходившая того на целых три ступени, прижала заклинателя к земле, лишив возможности даже шевельнуться.

Колеблясь, Се Люгуан выскользнул из объятий Мо Шаньсяня, сделал пару легких шагов к Жуань Цинюю и попытался помочь тому подняться.

Однако Жуань Цинюй рефлекторно, словно от удара током, отдернул руку. Замрев на пару секунд, он наконец пришел в себя и со страхом поднял на него взгляд.

Се Люгуан недовольно поджал губы и повернулся к Мо Шаньсяню с жалобой:

— Он меня боится. Я же говорил, что не убью его.

Взгляд Жуань Цинюя даже не задержался на самом Се Люгуане — он уставился прямо на Мо Шаньсяня, переполненный полнейшим неверием:

— Почтенный… Почтенный…

Мо Шаньсянь положил руку на плечо Се Люгуана, безмолвно заключая его в кольцо своих рук, и небрежно бросил:

— Сдохнуть несколько сотен лет назад и не ожидать, что меня все еще узнают — какая неожиданность.

Внимание Се Люгуана тут же переключилось, он повернулся к нему, и глаза его ярко засияли:

— Потому что старший… это вершина, к которой стремятся все.

Почтенный Вантянь Мо Шаньсянь, первый среди всех адептов Дао за последние три тысячи лет, единственный за три тысячелетия человек, ступивший на Ступень Полушага к Вознесению.

Четыреста сорок три года назад его душа и тело рассеялись под ударами Громовой Скорби.

Глава 4

Что здесь вообще происходит.

Тот, кто пятьдесят лет назад рухнул в Бездну Десяти Тысяч Призраков, и тот, чья душа рассеялась более четырехсот лет назад — почему они оба сейчас стоят перед ним?

Бай Цзыань, Хэ Ваншэн.

Се Люгуан ведь явно вернулся ради мести.

Словно выбравшийся из кромешного ада дикий дух, переполненный тяжелой злобой, он собирался отправить всех, кто причинил ему вред, в тот самый ад, где сам побывал.

Сам дикий дух этого совершенно не замечал: он льнул к Почтенному Вантяню и без умолку болтал о том, как они раньше жили с Жуань Цинюем. И стоило ему сказать лишнее слово, как взгляд Почтенного становился все мрачнее, но сам Се Люгуан упорно ничего не замечал.

— Раз вы так близки, тебе стоило бы расспросить его о нынешних делах Секты Прорывающаяся сквозь Небеса, чтобы нам не тратить время на поиски, — наконец мягко произнес Мо Шаньсянь.

— Дела Секты Прорывающаяся сквозь Небеса… — Се Люгуан замолк, в его глазах промелькнула растерянность.

— Прошло уже пятьдесят лет с тех пор, как ты угодил в Бездну Десяти Тысяч Призраков, — Мо Шаньсянь перебирал пряди его волос. — Наверняка кое-что изменилось, а мы еще ничего не знаем.

— Изменилось… — Се Люгуан моргнул, задумчиво прикидывая: пятьдесят лет срок по меркам бессмертных немалый, но и не сказать чтобы огромный, однако для того, кто изначально находился на вершине культивации, этого вполне достаточно, чтобы совершить прорыв в затворе.

Тогда он повернулся к Жуань Цинюю и прямо спросил:

— Мой наставник… он уже совершил прорыв?

Се Люгуан в детстве поступил в Секту Прорывающаяся сквозь Небеса. Обладая невероятными Костями-корнями, он быстро заявил о себе во Внешних Вратах, вскоре преодолел стадию Золотого Ядра и перешел во Внутренние. На церемонии ученичества он привлек личное внимание главы секты Цю Фэйянь, став ее первым учеником и получив звание старшего ученика среди всех младших адептов.

— Глава секты… — Жуань Цинюй приоткрыл рот, не зная, стоит ли ему отвечать, но в конце концов рассудил, что сил у главы хватит и никаких бед с ней случиться не могло, а потому тихо промолвил: — Начиная с десятилетней давности, она ушла в закрытый затвор, и вестей о ее прорыве пока не поступало.

За те сто лет, что Се Люгуан был прикован к Платформе Оков Духа, Цю Фэйянь уже достигла пика Стадии Преодоления Скорби, ожидая лишь подходящего момента, чтобы сбросить перья и завершить Трансформацию Бога.

Преодоление Скорби и Переход в Святые знаменовали собой истинный переход от мирских практик к бессмертию, и таких людей во всей секте масштаба Секты Прорывающаяся сквозь Небеса едва ли набралось бы больше десятка. А уж сбросить перья и достичь Трансформации Бога — до Полушага до Вознесения оставался всего один шаг, и во всем нынешнем Альянсе Бессмертных подобных мастеров насчитывалось всего пятеро. Если бы Цю Фэйянь совершила прорыв, Секта Прорывающаяся сквозь Небеса несомненно стала бы первой сектой по праву имени.

Се Люгуан приложил руку к груди, ощущая смутную, тяжелую и непонятную тоску, а затем машинально ухватился за руку Мо Шаньсяня и тихо произнес:

— Теперь я с наставницей на одной ступени.

— Глава Секты Прорывающаяся сквозь Небеса… нынче это Цю Фэйянь? — Мо Шаньсянь играл его пальцами и усмехнулся. — Когда я еще был жив, она застряла на Стадии Преодоления Скорби и до сих пор не прорвалась — разве может такой человек кого-то учить?

Сердце билось удар за ударом, и каждый удар был даром Мо Шаньсяня. Се Люгуан заговорил:

— Наставница…

— Се Люгуан, — прервал его Мо Шаньсянь, — она тебе больше не наставница.

Се Люгуан опешил, с опозданием вспомнив, что еще до того, как ему срезали кости, его с позором изгнали из секты. Цю Фэйянь смотрела на него свысока — прекрасно зная правду и даже будучи зачинщицей всего плана, она все равно прикрывалась высокими принципами Великого Дао и вовсю клеймила его за преступление против наставников и предков.

— Она мне больше не наставница, — повторил Се Люгуан. — Цю Фэйянь.

Мо Шаньсянь с довольной улыбкой погладил тыльную сторону его ладони и перевел разговор:

— Раз глава в затворе, кто сейчас всем заправляет?

Жуань Цинюй на мгновение замялся:

— …Старший соученик Се.

И снова до боли знакомое имя. Внутри Се Люгуана мгновенно вспыхнуло пламя, но Мо Шаньсянь крепко сжал его за загривок, безжалостно гася этот огонь:

— Какая ступень?

— Превращение Божества — поздняя стадия.

Се Люгуан закусил губу и, заведя руки за спину, пробормотал:

— Он прорвался, когда я достиг Великого Достижения. Стоило мне только ступить на Великое Достижение, как он тут же прорвался к Трансформации Бога.

Этот самый старший соученик Се, о котором говорил Жуань Цинюй, был его родным братом Се Хунъином.

Старше его почти на сто лет, тот самый старший брат, который подобрал его, брошенного ребенком среди смертных, его единственный живой родственник — и тот самый родной брат, который лично обвинил его в краже небесной судьбы и похищении чужих Костей-корней, объявив его намерения злодейскими.

Прежде он никак не мог взять в толк, почему брат, связанный с ним кровными узами, держался от него холодно и даже испытывал скрытое отвращение, списывая все на его отстраненный нрав, пока тот не направил на него меч.

Его собственные Кости-корни брат вырвал своими руками.

— Люгуан, — позвал Мо Шаньсянь.

Се Люгуан словно очнулся от наваждения.

— Твой брат? — Мо Шаньсянь сразу все понял и крепко сжал его руку. — Раз вы действительно связаны кровью, то когда один совершает прорыв, второй тоже может получить озарение.

— Но когда прорывался он, я ничего не чувствовал, — тихо произнес Се Люгуан.

— … — лицо Мо Шаньсяня слегка помрачнело. О чем-то подумав, он лишь спустя мгновение молвил: — Размышлениями тут не поможешь. Придет время — пойдешь и сам спросишь их обо всем.

Не дожидаясь ответа Се Люгуана, он добавил:

— Разве там не было и других? Спроси разом обо всех.

Се Люгуан на миг растерялся, но сообразив, о ком идет речь, тихо ответил:

— Они… самое большее находятся на Стадии Великого Достижения, бояться нечего.

На Пути Бессмертия, начиная со стадии Зарождающейся Души, каждый новый уровень подобен непреодолимой пропасти, а ниже твоего уровня все живые существа равны. Расправиться с теми, чья культивация ниже, ничего не стоит.

Помимо наставницы и старшего брата, все остальные, кто один за другим отворачивался от него в трудную минуту и даже норовил пнуть лежачего — все они были его бывшими товарищами или, вернее сказать, друзьями.

Старший ученик Се Люгуан, обладатель высочайшей культивации среди сверстников, опередивший на вершине мастерства бесчисленных адептов уже к двум стам годам и достигший пика сферы Созерцания Образов Великого Достижения — он был бесспорно первым среди равных.

Поэтому те, кто собственными руками предал его и лишил гордости всей его жизни — его культивации, — оказались те самые уважаемый наставник и обожаемый старший брат.

Теми самыми руками, что некогда наставляли его, они взвалили на его плечи тягчайший позор, навесили бесчисленные грехи лишь для того, чтобы получить законное право судить его, а его Кости-корни и культивацию пересадить другому.

Точно, был же еще и этот человек.

— Сюй Чэнтянь… — произнес имя Се Люгуан. Он ведь даже в глаза никогда не видел этого человека, которого те так бережно холили и лелеяли столетиями, пряча в тени и даже не желая пачкать ради него руки.

Внезапно поднялся штормовой ветер. Чудовищная духовная энергия хлынула потоком, безжалостно круша и взрывая все вокруг: водопады пресеклись на лету, деревья вырывало с корнями, камни и песок неслись ввысь. Давление Стадии Преодоления Скорби — нет, даже превосходящее ее Небесное Величие — неконтролируемой волной прокатилось по всему Секретному Средоточию.

Мо Шаньсянь бросил взгляд на их переплетенные руки. Его широкие одежды хлопали на ветру, а мощный натиск юноши вызвал у него легкую улыбку.

— Се Люгуан, — мягко позвал он, но голос его прозвучал отчетливо и ясно прямо в сознании юноши.

Это был голос, способный успокоить его в абсолютно любых обстоятельствах. В Бездне Десяти Тысяч Призраков, в моменты, когда он бесчисленные раз терял рассудок, он всегда слышал этот зов. После него духовная энергия в теле усмирялась, и он, свернувшись калачом подобно младенцу, оказывался в крепких объятиях: сильные руки надежно обнимали его со спины, придерживали за плечи, обхватывали за талию, утыкаясь носом в чужую яремную ямку, пока над ухом звучал тихий шепот о том, что все хорошо.

http://bllate.org/book/29608/3601833