Готовый перевод The Empty Chrysanthemum / Звездный роман: Искушение под прицелом камер: Глава 5

Если бы Ань Линь не знал, что у Цинь Юя нет никаких причин вставлять ему палки в колёса, он бы даже заподозрил, что этот обладатель титула кинозвезды целенаправленно против него выступает.

Снова приведя себя в надлежащее состояние и вернувшись на площадку, Ань Линь снова пробежал туда-обратно несколько раз. Однако стоило второму режиссеру объявить, что дубль удался, как Цинь Юй всё равно оставался недоволен, и всё начиналось сначала бесчисленное количество раз.

Из-за того, что приходилось постоянно вот так бегать туда-сюда, даже несмотря на прохладную апрельскую погоду, спортивная футболка Ань Линя насквозь пропиталась потом и неприятно липла к телу.

Теперь-то он понял, почему у Цинь Юя была такая дурная репутация.

Работать с этим человеком — сплошное мучение!

Впрочем, за это короткое утро Ань Линь раскусил рабочий стандарт кинозвезды — совершенство.

Как назло, соседняя съёмочная группа Б тоже продвигалась не так гладко, как предполагалось: второй режиссёр ничуть не спешил, а поскольку Цинь Юй заставлял всех переснимать дубль за дублем, тот тоже был абсолютно не против.

Отыграв ещё один дубль, на этот раз Ань Линь последовал за Цинь Юем к монитору и, заметив, что его восьмёрки при беге получаются неровными, не дожидаясь слов Цинь Юя, сам инициативно произнёс:

— Здесь я пробежал некрасиво, давайте я переделаю.

Его опередили, и Цинь Юй удивлённо приподнял бровь:

— Ты не устал?

Судя по всему, он думал, что Ань Линь мечтает лишь поскорее закончить смену.

Ань Линь не стал говорить лишнего и лишь парировал вопросом:

— А сам как думаешь?

Стоило этим словам слететь с губ, как все вокруг посмотрели на Ань Линя странными взглядами.

Ощущение было такое, будто они говорили: «Дружище, даже если ты имеешь зуб на Цинь Юя, не стоит так это выставлять напоказ».

Ань Линь вовсе не это имел в виду. Просто, столкнувшись с тем, насколько Цинь Юй лишён всяких приличий в неформальной обстановке, он на мгновение потерял бдительность и позабыл о пропасти в статусе, пролегавшей между ним и Цинь Юем.

И впрямь, с какой стати он обратился к Цинь Юю на ты да ещё и использовал такую вопросительную форму?

— …Конечно, я совсем не устал, — поспешил исправиться Ань Линь. — Для меня огромная честь сниматься вместе с учителем Цинем.

Цинь Юй улыбался.

Один угол его рта едва заметно приподнялся — казалось, где-то за фасадом прилежно трудящегося кинозвезды промелькнул настоящий Цинь Юй.

Было очевидно, что он понимал: Ань Линь исправляется вовсе не ради него. В конце концов, раз уж он застал секрет Ань Линя и теперь то угрожал, то подтрунивал над ним, у Ань Линя просто не было ни возможности, ни причин перед ним пресмыкаться.

По правде говоря, исправление Ань Линя было рассчитано на окружающих.

Хотя всё произошедшее выглядело крайне странно, и ему самому при воспоминаниях всё казалось полнейшей нелепостью, он действительно завязал с Цинь Юем такие отношения, при которых они могли говорить друг другу правду в лицо.

А он вовсе не хотел, чтобы окружающие это заметили.

Он хотел полностью дистанцироваться от Цинь Юя.

Именно поэтому Цинь Юю и было так забавно.

— Учителю Аню не стоит так говорить, вы отлично потрудились, — Цинь Юй озарил его доброжелательной улыбкой, и взгляды окружающих вновь сделались странными — казалось, все они подозревали, что у них начались галлюцинации.

Эти слова Цинь Юя явно были лишь дежурной любезностью, но с какой стати ему рассыпаться вбивающими друг другу взаимные комплименты банальностями с дублёром? До такого он не опускался даже ради режиссера Цзяна.

Ань Линя отчаянно бросило в пот — он смертельно боялся, что Цинь Юй выкинет какую-нибудь новую штуку, и поспешно вернулся к ограничительной линии:

— Давайте начнем.

Пересняв дубль, Ань Линь счёл его самым заурядным, однако, к его удивлению, Цинь Юй остался доволен.

Честно говоря, Ань Линь совершенно не видел разницы между этим дублем и теми, что были сняты раньше, но спрашивать не решался. Цинь Юй, видимо, разгадал его сомнения и произнес:

— В этом дубле состояние твоего пота выглядит весьма убедительно.

Ань Линь:

— …

Приглядевшись, он понял, что и вправду: одежда наполовину высохла, наполовину пропиталась влагой и намертво прилипла к телу, а при малейшем движении проступали рельефы груди и живота, что в максимальной степени подчёркивало эстетику силы и позволяло даже монотонную сцену тренировки сделать довольно зрелищной.

Знал бы прикуп — заставил бы его пробежать кругов двадцать перед съёмкой, и дело с концом…

Тем временем съёмочная группа Б тоже нагнала отставание, и Чи Хао прибыл на баскетбольную площадку номер один, чтобы доснять свои эпизоды. Однако некстати налетевшее огромное белое облако заслонило солнце, судя по всему, до того, как оно проплывёт мимо, должно было пройти какое-то время, и режиссёр Цзян велел Чи Хао сперва прогнать сцену в сухую, пока остальные ждали на своих местах.

У Ань Линя наконец появилась возможность передохнуть, и он попросил у девушки-реквизитора полотенце, чтобы вытереть пот. Девушка обладала чуткой душой и, заметив, что Ань Линь уже долго трётся, но тело всё равно остаётся липким, предложила:

— Учитель Ань, может, сходите в душевую ополоснуться?

Преимущество съёмок на спортивной площадке заключалось в том, что в раздевалках имелись душевые кабины, и освежиться можно было в любой момент.

Подумав о том, что его собственные сцены будут не раньше второй половины дня, да и ходить в мокрой одежде действительно было неприятно, Ань Линь достал из сумки свою сменную повседневную одежду и, миновав шумную толпу, направился в тихую раздевалку.

Душевая располагалась в самом дальнем углу раздевалки, оттуда доносились невнятные шорохи, похожие на посторонние шумы со съёмочной площадки.

Интуиция подсказывала Ань Линю, что в душевой никого не должно быть — в конце концов, всю территорию площадки целиком арендовала съёмочная группа Пик.

Он не стал останавливаться и шагнул прямо внутрь. И тут совершенно внезапно зашуршали потоки воды, и когда он нос к носу столкнулся с абсолютно голым Цинь Юем, отдергивать ногу было уже поздно.

Цинь Юй принимал душ.

В душевой кабине фешенебельной спортплощадки международного уровня отсутствовала дверь.

Его мозг мгновенно завис, выдав на экран бесчисленное множество хаотичных всплывающих окон.

Среди этого изобилия одно прочно оккупировало самый верхний слой, и содержимое его состояло всего из двух символов:

— Огоромный.

***

Цинь Юй только приоткрыл кран, как услышал приближающиеся шаги.

Стоило ему повернуть голову, как Ань Линь уже невесть когда оказался у него за спиной и застыл на месте, словно поражённый заклинанием оцепенения, — дрожали лишь его зрачки.

Цинь Юй был потрясён ничуть не меньше.

Он подумывал о том, чтобы позвать Ань Линя в душ вместе с ним — в конце концов, Ань Линь потел куда больше него.

Но он также знал, что Чи Хао — парень Ань Линя.

Если бы Чи Хао отсутствовал, ещё куда ни шло.

Вся соль была в том, что Чи Хао находился прямо там, репетируя сцену, и звать чужого благоверного мыться вместе выглядело крайне неуместно.

К тому же, заметив, что у Ань Линя есть полотенце и он вовсе не выглядит так, будто ему жизненно необходим душ, он отбросил эту мысль.

И вот теперь Ань Линь заявился сам.

Цинь Юй повернулся лицом к Ань Линю и продолжил невозмутимо мыться:

— Вместе?

Глава 4. Квиты

Душевая на спортплощадке была не такой просторной, как общественная баня: всего две кабинки, примыкающие друг к другу.

Мелкие капли воды падали из душевой лейки, и по мере того, как температура воды повышалась, тесное пространство вмиг заполнилось густым паром, став невыносимо влажным и жарким.

Цинь Юй мылся непринуждённо и спокойно, в то время как Ань Линь оказался в крайне двусмысленном положении: в этот момент ему было неловко и идти вперёд, и отступать назад.

Сказать по правде, мыться здесь казалось ему странным; не мыться — выглядело бы так, будто он ломает комедию.

В конце концов, больше терзаться сомнениями он не мог — ему не улыбалось до бесконечности любоваться тем, как моется Цинь Юй. Рассудив, что раз уж он пришёл, то деваться некуда, он скрепя сердце прошёл в дальнюю кабинку и, сбрасывая на ходу одежду, бросил:

— Я не знал, что ты здесь.

— Мне нужно заново делать грим и причёску, — произнёс Цинь Юй.

Вообще-то Цинь Юй вполне мог бы схалтурить и просто стоять рядышком, наблюдая за Ань Линем, как обычный тренер.

Но подобный ракурс годился лишь для общих планов, стоило же камере приблизиться, как кто-то из них двоих неминуемо оказался бы за кадром, поэтому Цинь Юю приходилось неотступно следовать за Ань Линем по всей площадке.

Сам Ань Линь промок насквозь, но и Цинь Юй выглядел ничуть не лучше — по сравнению с только что сменившим локацию Чи Хао, у которого даже дыхание не сбилось, Цинь Юй куда больше походил на изнурённого тренировкой игрока.

Исходя из привычных стандартов Цинь Юя, он просто обязан был обновить грим — невозможно же допустить, чтобы тренер выглядел мокрым с головы до ног, пока подопечный игрок лишь слегка разогрелся.

Ему требовалось вернуть себе свежий вид, чтобы в паре с Чи Хао доснять сцены с крупным планом лиц.

Раз уж дошло до такого, Ань Линю оставалось лишь ускориться. Однако не успел он наскоро смыть пот и потянуться к вентилю, чтобы перекрыть воду, как из соседней кабинки неожиданно протянулась рука: Цинь Юй протянул флакон геля для душа с ароматом сосновой смолы и произнёс:

— Держи.

У Ань Линя и впрямь не было геля для душа — он вообще не собирался им пользоваться.

Но одно дело, когда обстоятельства не позволяли, и совсем другое, когда кто-то предлагал его готовым — отказываться не было никакой необходимости.

Поблагодарив, Ань Линь взял флакон.

Стоило выдавить порцию геля, как в нос ударил приятный запах хвои, отчего душная душевая показалась капельку свежее.

Ань Линь вдруг сообразил, что во время съёмок Цинь Юй никогда не пользовался парфюмом — от него всегда исходил именно этот едва уловимый аромат сосновой смолы.

— Сколько вы уже встречаетесь с Чи Хао?

Внезапный допрос с пристрастием оборвал мысли Ань Линя, и он несколько опешил:

— Ты можешь не поднимать эту тему постоянно?

Цинь Юй заметил:

— Сюда никто не придёт.

Шум мерно льющейся воды словно замедлял время, позволяя мысленно отстраниться от стремительного ритма внешнего мира.

Ань Линь некоторое время молчал, размышляя о том, что они с Цинь Юем уже предстали друг перед другом в чём мать родила — пусть пока и по вине одного лишь Цинь Юя, — так что скрывать ему особо было нечего.

— Больше года, — ответил Ань Линь.

— Выходит, вы сошлись еще до того, как он стал популярен? — переспросил Цинь Юй.

— Угу.

— Кажется, у него совсем нет скандальной репутации.

— Он очень осторожен.

— У тебя такой вид, будто тебя переполняет обида. Как часто вы занимаетесь этим?

Потеряв бдительность из-за этой пикировки, Ань Линь чуть было не попался на удочку Цинь Юя. Он поморщился:

— …Тебя это не касается.

Цинь Юй хмыкнул и больше расспрашивать не стал.

В конце концов, когда Ань Линь закрутил вентиль, Цинь Юй тоже закончил мыться.

Он вымыл голову, и мокрая чёлка падала ему на лоб, придавая совершенно невинный вид — казалось, на свободу вырвалась какая-то другая его ипостась.

Ань Линь не хотел появляться перед остальными одновременно с Цинь Юем и, бросив «я пойду первый», направился к выходу, но тут Цинь Юй его окликнул:

— Подожди.

Шагнув за спину Ань Линю, он одной рукой придержал его за талию, а другой потянул за край одежды:

— Ты заправил рубашку в штаны наискосок.

Ань Линь оглянулся: из-за того, что одевался в спешке, он действительно неаккуратно заправил низ.

Ладонь на его боку пылала жаром, и Ань Линь сделал шаг вперёд, увеличивая дистанцию:

— Спасибо.

Цинь Юй вдруг принял задумчивый вид:

— Кажется, я только что произнёс одну реплику неправильно.

Ань Линь мгновенно насторожился, каждая его клеточка выражала глухой протест.

Только не это, неужели кинозвезда осталась недовольна только что отснятой сценой и собирается всё переснимать?

Разве тогда всё их утро не пошло насмарку?

— Какую реплику? — с опаской спросил он.

В мыслях он уже репетировал, как именно станет открещиваться от участия в этой сцене, если Цинь Юй вдруг вздумает переснимать всё сначала.

http://bllate.org/book/29562/3595377