Готовый перевод Living Off My Looks / Моя внешность — моё главное оружие: Глава 9

Съемки фильма «Упавшая в воду птица».

В сегодняшних сценах у Инь Чэня изначально был эпизод с обнаженным торсом, но сниматься он не захотел и сам нашел себе дублера. Когда Линь Шаодун рассказал об этом Сюэ Мяню, тот опешил и не удержался от вопроса:

— У Инь Чэня что, нет кубиков пресса, боится, что без них потеряет лицо?

— Возможно, — ответил Линь Шаодун. — Дублер, кажется, даже из нашей компании, его зовут Лу Цзяян.

Сюэ Мянь: «……»

— Шеф, у тебя какое выражение лица?

Какое выражение? Пожалуй, удивление, смешанное с некоторой долей сложно читаемых эмоций. С тех пор как они виделись в спа-салоне, прошло уже больше двух месяцев, а когда в Новый год Лу Цзяян рассылал всем поздравления в WeChat, в ответ на сообщение Сюэ Мяня он прислал лишь короткое «угу». И вот этот малость холодный парень с зашкаливающим боевым потенциалом теперь собирается подменять верхнюю часть тела этого олуха Инь Чэня?

Закончив гримироваться и выйдя наружу, Сюэ Мянь увидел ожидавшего в стороне Лу Цзяяна. Тот действительно сильно выделялся — не только высоким ростом, но и совершенно особенной, яркой аурой. Стоило ему просто стоять там с бесстрастным выражением лица, как у окружающих возникало желание поднести ему все самое лучшее, лишь бы он удостоил их хотя бы мимолетным взглядом. Первым поддался чарам помощник Сюэ Мяня: Линь Шаодун протянул с восторгом:

— С такими данными — и в дублеры? Шеф, а тебе чертовски везет.

Сюэ Мянь ответил пинком:

— Еще хоть пискнешь — прикончу.

Пользуясь тем, что съемочная группа еще готовилась, Сюэ Мянь подошел и поздоровался с Лу Цзяяном, а тот в ответ кивнул. Кто-то малознакомый мог бы счесть его холодным, но Сюэ Мянь уже успел кое-что понять о его характере, поэтому беззаботно спросил:

— С чего это ты вдруг решил стать дублером?

— Учиться, — ответил Лу Цзяян.

Сюэ Мянь: «?»

— Хотел побывать на съемочной площадке, — пояснил Лу Цзяян. — Менеджер не разрешает мне брать роли со словами, согласилась только на те, где не видно лица.

Сюэ Мянь невольно усмехнулся. Похоже, Шэнь Сичэнь действительно разглядела в Лу Цзяяне огромный потенциал и теперь тряслась над ним, опасаясь, что из-за массовки упадет его ценность.

— А если ты выйдешь в качестве дублера для сцен с обнажением, что будешь делать, если потом всплывет правда? — поинтересовался Сюэ Мянь.

— Не всплывет, есть соглашение о неразглашении.

В этот момент подошел Инь Чэнь. Сначала он бегло окинул взглядом Лу Цзяяна, а затем протянул руку:

— Привет.

Лу Цзяян коротко пожал ее:

— Привет.

В этот момент стилист позвал Лу Цзяяна готовиться к съемке. Когда тот ушел, Инь Чэнь посмотрел на Сюэ Мяня, а затем перевел взгляд на удаляющуюся спину Лу Цзяяна:

— Твой знакомый?

— Угу, — отозвался Сюэ Мянь.

— То-то и оно, — усмехнулся Инь Чэнь. — Сначала, увидев фотографии Сяо Лу, я даже не поверил, что с такой внешностью он согласится быть голым дублером... Оказывается, вы одного поля ягоды...

Сюэ Мянь нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что я сказал. Жаль только, что происхождением он вышел не так хорош, как ты. Верно ведь?

Линь Шаодун, заметивший неладное на лице Сюэ Мяня, вовремя сообразил, что режиссер как раз объявляет начало сцены, и помощник с потяжками и уговорами развел их с Инь Чэнем по разным сторонам.

— Ссориться с ним себе дороже, — зашептал Линь Шаодун. — Он тоже не простой человек, да и на съемочной площадке столько народу, устраивать тут балаган — только позориться.

— Черт возьги, да он труп, — процедил Сюэ Мянь.

— Да-да, труп, он уже труп, — закивал Линь Шаодун.

Инь Чэнь и раньше был к нему неравнодушен в худшем смысле этого слова, но обычно они старались друг другу не мешать. С чего это его сегодня вдруг переклинило придираться к нему, оставалось только гадать. Сцены, в которых Лу Цзяян снимался как дублер, состояли из разрозненных эпизодов, и хлопушке не нужно было называть номер дубля, она лишь отбивала такт.

— Мотор!

С начала игры на выживание Ред неизменно скрывал свои способности. По мнению подавляющего большинства омег и альф, первой жертвой в этой игре должен был стать именно Ред — слишком красивый и слишком хрупкий, такой омега попросту не мог выжить в подобных условиях.

С самого начала Ред следовал за Блю. Он даже не пытался скрывать своего интереса и лести к нему, ведь Блю был одним из самых сильных претендентов на победу среди альф. Желая избавиться от грозного соперника, на пятую ночь трое других альф объединились против него. Спасаясь бегством, Блю прыгнул со скалы, и Ред бросился за ним следом.

Оба получили травмы различной степени тяжести. Блю, участвовавший в схватке, пострадал куда сильнее Реда — у него была раздроблена кость голени. Желая заслужить его доверие, Ред раскрыл свою первую способность.

— Моя кровь исцеляет раны, — сказал Ред. — Позволь мне помочь тебе.

Блю ничего не ответил, лишь равнодушным взглядом посмотрел на Реда. Лицо Лу Цзяяна при монтаже, конечно же, вырежут, но режиссер, глядя на темные, как смоль, глаза Лу Цзяяна в кадре и на мелькнувшую в них сложную гамму чувств, которая идеально гармонировала с внутренними терзаниями Блю, с неожиданным восторгом понял: дублер сыграл даже лучше, чем исполнитель главной роли.

Игра Инь Чэня в этой сцене была односложной: он просто отталкивал чужие прикосновения, явно переигрывая. Даже такой легкомысленный человек, как Сюэ Мянь, чувствовал, что под таким взглядом играть станет гораздо естественнее.

Ред с ухмылкой протянул:

— Молчание знак согласия.

Он приложил окровавленное запястье к раздробленной голени Блю:

— Раз уж воспользовался моей кровью, теперь ты мой. Смотри мне, никому не рассказывай о моем секрете.

Произнеся это, он машинально покосился на Лу Цзяяна. Тот приподнял бровь, и тень легкого удивления придала его обычно ледяному лицу толику человечности. Сюэ Мянь по сценарию принялся расстегивать его одежду и цыкнул языком:

— И ты после этого смеешь говорить, что тяжело ранен?

Разумеется, он прекрасно знал, что все эти синяки, ссадины и кровавые следы на теле Лу Цзяяна были нарисованы гримерами, но удивление Сюэ Мяня шло из глубины души. На самом деле ему хотелось завопить: «Какого черта, у тебя что, такая шикарная фигура?!»

Лу Цзяян обладал типичной внешностью: в одежде казался худым, но стоило раздеться — сплошные мышцы. В одежде создавалось ощущение, что он просто очень высокий и долговязый, но без нее он являлся ходячим воплощением чистейших гормонов. Плавные, четкие ключицы, широкая и крепкая линия плеч, рельефные бугры грудных мышц. Талия Лу Цзяяна с первого взгляда излучала невероятную силу, а на ней красовались идеально очерченные кубики пресса: раз, два, три, четыре... целых восемь! Обалдеть, восемь кубиков пресса?!

И этот парень работает дублером у Инь Чэня?! Да это же вопиющее разбазаривание сокровищ.

Сюэ Мянь уже живо представлял себе, как после выхода фильма толпы омег будут пускать слюнки на этого главного альфу. Проблема заключалась в том, что Лу Цзяян подписал соглашение о неразглашении, а значит, омегам останется только пресмыкаться перед Инь Чэнем, даже не подозревая, что на экране красуется вовсе не он.

Погруженный в подобные мысли, Сюэ Мянь позволил фальшивой крови со своих пальцев капать вниз по широким плечам партнера. В голове тут же всплыла фраза Линь Шаодуна насчет того, как ему повезло. Сюэ Мянь невольно бросил взгляд на пах Лу Цзяяна. Хотя сейчас все там покоилось в полном спокойствии, одно лишь воспоминание о потрясающей картине, случайно увиденной им в прошлом, заставило Сюэ Мяня едва заметно задрожать.

Это была вбитая на уровне инстинктов омежья природа: даже будучи бетой, сталкиваясь с подавляющей мощью, омега из соображений самозащиты неизменно испытывал тревогу. Между ними словно натягивалась какая-то причудливая струна, и без того полная двусмысленности сцена выглядела в объективе камеры еще более соблазнительной. Когда режиссер крикнул «Снято!», у Сюэ Мяня даже слегка подкосились ноги.

Лу Цзяян принял из рук помощника куртку и накинул ее на плечи. Темно-синий бомбер делал его кожу еще белее, а поскольку под ним ничего не было, такой наряд, открывающий лишь рельефные линии пресса, смотрелся только сексуальнее. Он мимоходом поддержал Сюэ Мяня за руку. Тот пришел в себя и с улыбкой произвил:

— И не скажешь сразу, что у тебя такая фигура.

Инь Чэнь, все это время раздраженно наблюдавших со стороны, сплюнул. Сначала он хотел лишь оценить, годится ли тело Лу Цзяяна, но стоило убедиться, что все в порядке, как проснувшееся в альфе чувство соперничества сменилось уязвленной завистью. Смотреть на Лу Цзяяна ему расхотелось, и все его внимание полностью переключилось на Сюэ Мяня. Инь Чэнь никогда особо не жаловал Сюэ Мяня, но сейчас вид его неожиданно проявившейся слабости заставил во рту пересохнуть. Особенно когда тот улыбнулся — от этой улыбки Инь Чэню на мгновение показалось, что перед ним расцветает тысяча прелестей.

Во второй половине дня Лу Цзяян снова подыгрывал съемочной группе, выполняя сложные трюки. На тот самый обрыв, прыгнуть с которого Инь Чэнь не решался даже со страховкой, Лу Цзяян сиганул без малейшего колебания. Сложнейшие элементы скалолазания и трюки на высоте, от которых у большинства актеров опускались руки, давались ему с пугающей легкостью. А уж в сценах драк Лу Цзяян ухитрился одной рукой прижать к дереву альфу-каскадера и прямо так приподнять его в воздух без всякой страховки — противник просто не мог оказать никакого сопротивления его чудовищной силе.

Сюэ Мянь, уже видевший его в драке, ничуть не удивился. А вот съемочная группа была шокирована: хрупкий на вид парень оказался способен на такое жестокое насилие. Удивление мгновенно сменилось восхищением у многих сотрудников, взять хотя бы Линь Шаодуна:

— Шеф, а этот парень неплох! И дерется отлично, и лицом хорош. Что думаешь?

Сюэ Мянь повторил:

— Возвращаюсь к прежнему тезису: еще хоть слово — и я тебя прикончу.

Линь Шаодун: «……»

С киногруппой Лу Цзяян подписал контракт на один день, так что после окончания съмок сразу получил расчет и ушел. Убедившись, что ему больше нечего делать, Сюэ Мянь отправился в гримерку смывать грим. Гример помог ему привести себя в порядок и удалился, а Сюэ Мянь остался переодеваться. Он только успел надеть рубашку, как дверь гримерки распахнулась снаружи.

Вошел Инь Чэнь, от которого разило табачным дымом.

Сюэ Мянь недовольно бросил:

— Тебе чего?

Инь Чэнь ничего не ответил, лишь молча и неотрывно уставился на него. Сюэ Мянь повторил вопрос, после чего заметил, что состояние Инь Чэня явно ненормальное: белках его глаз проступили красные прожилки, а во взгляде читалось нездоровое, лихорадочное возбуждение.

Инь Чэнь шагнул вперед, мощным рывком затянул Сюэ Мяня внутрь и тут же запер дверь на замок. В груди Сюэ Мяня шевельнулось недоброе предчувствие.

— Как я только раньше не замечал, до чего же ты хорош.

Голос Инь Чэня звучал тихо, глухо и хрипло, каждое слово отдавалось тяжелым ударом в груди. Сюэ Мянь попытался оттолкнуть его руку, но вырваться не удалось.

— Подумать только, избалованный сынок семьи Сюэ умудрился получить роль исключительно благодаря связям. Дай-ка угадаю, чьей же протеже тебя протащили в съемочную группу? Уж не у какого ли влиятельного мажора хватило на это силенок?

Сюэ Мянь огрызнулся:

— Не твое собачье дело.

— Все еще ломаешься? — усмехнулся Инь Чэнь. — Он, конечно, пробил тебе ресурсы, но с твоей бездарной игрой какой от них толк? Хочешь, я научу тебя актерскому мастерству?

Сюэ Мянь сохранил бесстрастное выражение лица:

— У тебя с головой не в порядке?

— Да, я болен, — подтвердил Инь Чэнь. — Стоит мне взглянуть на тебя, и у меня тут начинает ныть.

В этот момент Сюэ Мянь уловил исходящий от Инь Чэня запах феромонов — резкий аромат моринги ударил в нос. Инь Чэнь вовсе не находился в периоде течки, и столь странный, мощный выброс феромонов заставил Сюэ Мяня насторожиться. Альфа потянул его за руку на себя, но Сюэ Мянь с силой оттолкнул его, словно получив удар током.

Инь Чэнь мягко улыбнулся:

— Уже побывал подстилкой для других, а теперь строишь из себя недотрогу?

Лицо Сюэ Мяня окончательно окаменело. Поняв, что вырваться не удастся, он резко развернулся и со всего маху забарабанил в дверь, пока Инь Чэнь прижимался к нему сзади, втягивая вглубь комнаты. До него донеслось бормотание Инь Чэня:

— Все равно ты всего лишь бета...

Он — бета. По закону насильственные действия между альфой и бетой не считались преступлением. Видя, что тот настроен всерьез, Сюэ Мянь не выдержал и выругался:

— Ты совсем охренел, что ли?

Услышав ругань, Инь Чэнь не разозлился, а лишь рассмеялся — безумный смех сменился сбивчивым бормотанием:

— Откуда тут запах цветов?

Сюэ Мянь остолбенел. Он же принимал блокаторы в этом месяце, неужели Инь Чэнь все-таки учуял его феромоны?

Прежде чем он успел опомниться, губы Инь Чэня коснулись его затылка. Сюэ Мянь в отчаянии вцепился пальцами в дверь, но крик о помощи застрял в горле — дверь снаружи кто-то рывком распахнул.

Она же была заперта?

Еще больше его поразил тот, кто вошел внутрь. Тонкая проволочка, которой Лу Цзяян только что отмыкал замок, тускло блеснула в свете, после чего он неторопливо захлопнул дверь обратно, словно опасаясь, что зеваки снаружи что-нибудь увидят.

Увидев его, Сюэ Мянь с облегчением выдохнул. Инстинкт территориальности альфы заставил Инь Чэня свирепо зыркнуть на вошедшего:

— Проваливай.

— Ладно, — отозвался Лу Цзяян.

Эта прохладная интонация мигом воспламенила Инь Чэня:

— Какого хрена ты лезешь не в свое дело?

Лу Цзяян щелкнул тонкой проволочкой в пальцах — и она точно в цель угодила по руке Инь Чэня, державшей Сюэ Мяня. Инь Чэнь взвыл от боли. Опустив глаза, он увидел, что его кисть моментально распухла и приобрела багрово-синюшный оттенок, хотя крови не было ни капли. Это наглядно демонстрировало, до какой пугающей степени точности этот бета контролирует собственную силу.

— В себя пришел? — спокойно спросил Лу Цзяян.

Инь Чэнь молчал, но взгляд его стал гораздо более настороженным, и он больше не лип глазами к Сюэ Мяню. Увидев это, Лу Цзяян произнес:

— Раз пришел в себя — извиняйся.

— Извиняться? За что это мне извиняться? Я просто шутил со Сяо Сюэ, и уж точно не тебе, какому-то дублеру, указывать мне!

Сюэ Мянь уже собирался выплюнуть свое «тебе конец», но Лу Цзяян опередил его:

— Либо ты извиняешься, либо все узнают, что ты сидишь на запрещенных препаратах. Выбирай сам.

Лицо Инь Чэня перекосило. Он никак не ожидал, что Лу Цзяян узнает о его пристрастии к запрещенке. Он ведь все подчистил идеально: и шприцы, и ампулы помощник убрал в ту же секунду. Эта дрянь не продавалась на открытом рынке, и о том, чем он пользуется, не знал даже такой избалованный мажор, как Сюэ Мянь, не говоря уже о каком-то рядовом дублере вроде Лу Цзяяна.

— Вот тут ты неправ, — Инь Чэнь, решив, что парень просто берет его на испуг, уперся до последнего. — Я ни к наркотикам не прикасался, ни к колесам, какие еще запрещенные препараты? Хватит тут чушь пороть и наговаривать на людей!

— Ты оголяешь торс не потому, что не хочешь, а потому, что твое тело покрыто крупными следами от применения препаратов, — ровным голосом произнес Лу Цзяян, и его глаза вспыхнули подобно холодным звездам. — Любой специалист с первого взгляда поймет, что это такое. Ты ведь прекрасно понимаешь, какой удар по репутации популярного артиста нанесет огласка подобного инцидента.

— Да-да, я просто недавно ставил уколы для снятия отеков, — поняв, что тот действительно владеет информацией, Инь Чэнь тут же сменил пластинку и бросил на Лу Цзяяна многозначительный взгляд. — В последнее время слишком много нагрузок, тело сильно отекает, вот и пришлось позвать тебя на подмену.

— У тебя не отеки, а обширное нагноение кожи, — отрезал Лу Цзяян. — Ты подсел на усилители для альф — колол внутривенно или принимал перорально, и из-за передозировки уже заработал зависимость. По нынешним законам тебе светит не меньше двадцати лет тюрьмы.

Инь Чэнь лишился дар речи.

Мало того, что этот парень назвал точную субстанцию, которой он пользовался, он еще и прекрасно знал, как именно ее применяют! А ведь тот, кто подсадил его на эту дрянь, уверял, что во всем мире людей, знающих об этом составе, наберется едва ли сотня, а в стране и вовсе единицы. Почему же какой-то ничтожный дублер так во всем этом разбирается?!

Сюэ Мянь стоял рядом, совершенно не улавливая суть происходящего. Что еще за усилители для альф? Судя по словам Лу Цзяяна, эта штука незаконная, так почему же он сам никогда об этом не слышал?

Лу Цзяян бросил взгляд на застывшего в оцепенении Инь Чэня и холодно обронил:

— А теперь извинись перед Сюэ Мянем.

http://bllate.org/book/29515/3588970