Готовый перевод North-South Differences: Xihe An / Север и Юг: Кризис седьмого года: Глава 9

Извините, правда очень извините, я компенсирую стоимость сумки, но... — Возможно, вокруг было слишком тихо, и Янь Лоцзюнь услышала слабые извинения девушки. — Но можно я сначала выплачу вам часть суммы? У меня правда нет столько денег...

У Лу усмехнулась:

— Выплачивать компенсацию в рассрочку? Если денег не хватает, не можешь сама заработать? С какой стати я, пострадавшая сторона, должна расплачиваться за твои ошибки?

Цзян Шуянь:

— Боже мой, это уже верх бесстыдства, правда, преподаватель Янь? Эй, преподаватель Янь, вы...

— Тогда вызывай полицию.

В поле зрения неожиданно вторгся знакомый силуэт. Сначала У Лу замерла, а затем её лицо исказилось ещё большим отвращением, и она смерила стоящую перед ней девушку презрительным взглядом с ног до головы:

— Янь Лоцзюнь? Тебя-то какое дело?

— Неравнодушный гражданин, — с бесстрастным видом ответила Янь Лоцзюнь, уткнувшись носом в телефон. — В кофейне слишком шумно, меня это раздражает.

У Лу опешила:

— Ты ещё и вмешиваешься? Или ты за неё заплатишь? Обхохочешься.

Янь Лоцзюнь вздохнула:

— Я же сказала, я неравнодушный гражданин. В кофейне от этого шума голова раскалывается, раз она не может возместить ущерб полностью, чего ещё ждать, если не вызывать полицию? Боже мой, целых шестьдесят тысяч юаней, да? Какая огромная сумма, как тут обойтись без полиции... Ой.

Она почувствовала, как кто-то потянул её за рукав сбоку. Работница кофейни прошептала ей что-то совсем тихо. Янь Лоцзюнь не расслышала, тогда девушка стянула маску и взмолилась:

— Не вызывайте полицию.

На этот раз Янь Лоцзюнь услышала её тихую просьбу, и на удивление не испытала того страха, который воображала себе минуту назад. Она заметила, что голос девушки дрожит, и это походило на самый обыкновенный инстинктивный испуг.

Страх перед чем?

Перед огромной неустойкой? Или перед полицией?

Она вовсе не любила совать нос в чужие дела и изначально собиралась бросить фразу вроде «Может, вызовете полицию?», в крайнем случае добавить «Хотите ругаться — идите на улицу», и поставить на этом эпизоде точку. Но реальность вечно расходилась с планами: стоило ей подняться на ноги, как она сама собой выдала эту длинную тираду, а затем добавила к ней ещё одну.

Тьфу.

Какая же муть.

И без того тошно от того, что сроки сдачи итоговой работы по какому-то сетевому выставочному конкурсу в очередной раз срываются — это раз; промежуточные экзамены — два; а самая токсичная однокурсница во всей специальности закатывает в кофейне бессмысленную истерику и мешает ей повторять материал — это уже полноценный удар дракона из восемнадцати ладоней.

Эта сцена по накалу страстей ничем не уступала массовому собеседованию на осенней ярмарке вакансий в FMCG-сегменте, где собралась самая гнилая университетская тусовка со всего света, напоминающая стаю из восьмисот уток, согнанных на базар.

Ничего не понимая, она зачем-то оглянулась на работницу кофейни... а спустя мгновение посмотрела на неё снова.

А ведь она чертовски красива.

На специализированных занятиях ей доводилось видеть столько всякой мазни — темперу, масло, китайскую живопись тушью, — что под конец оценивать работы удавалось почти исключительно по объективным линиям и композиции. В западном искусстве хватало обнаженных женщин и мужчин, и казалось, что художники привыкли использовать подобные образы лишь для демонстрации своего владения анатомией, оставляя лица на втором плане.

Только сейчас она заметила, что работница кофейня была чуть выше её ростом, и лишь постоянные глубокие поклоны и извинения, умноженные на расстояние, создавали обманчивое визуальное впечатление.

Впрочем, нельзя сказать, что её внешность поражала с первого взгляда. Позже, после долгого общения с Фу Жуйвэнем, Янь Лоцзюнь пришла к выводу, что красота Фу Жуйвэня — из тех, что раскрываются со временем.

Судить людей по внешности — дело неблагодарное, а обсуждать чужие лица и вовсе невежливо, тем более что сейчас имелись дела поважнее. Янь Лоцзюнь отвела взгляд и подняла телефон повыше, но не успела поднести его к уху, как заметила, что У Лу резким движением вскинула руку.

— Только не полицию! — взвизгнула та.

Янь Лоцзюнь переспросила:

— М? Почему? Разве ты не убивалась из-за испорченной сумки?

К сражению подключилась Цзян Шуянь:

— Точно, У Лу, раз такое дело, пусть лучше полиция во всем разбирается.

У Лу едва сдерживала лицо:

— Ты-то откуда здесь?

Цзян Шуянь:

— Ай, эта кофейня ближе всего к библиотеке, тут ли не знать.

Видя, что все склоняются к вызову полиции, У Лу сжала зубы:

— Янь Лоцзюнь, тебе обязательно совать нос в чужие дела?

— С чего бы? Я же сказала, я неравнодушный гражданин, который не выносит шума, — Янь Лоцзюнь прищурилась и вдруг усмехнулась. — К тому же... мне просто претит смотреть, как ты разгуливаешь с подделкой и пытаешься кого-то шантажировать. И что ты мне сделаешь?

Дискомфорт в желудке после бессонной ночи — дело привычное.

У Лу на секунду потеряла дар речи. Янь Лоцзюнь снова поднесла телефон к уху:

— Иначе давай всё-таки вызовем...

— Подожди! — поспешно бросила У Лу. — Давай... давай урегулируем это приватно...

— Я же не говорила, что вы не можете договориться, — вздохнула Янь Лоцзюнь. вечно кто-то цепляется не за те слова. — Я сказала: хотите ругаться — идите на улицу, в кофейне от этого шума тошно.

— Пятьсот! — сжав зубы, У Лу выставила перед собой ладонь. — Пятьсот хватит? Больше не дам, мне еще сегодня на шопинг ехать, а из-за того, что ты испачкала мою сумку, я теперь людям показаться не могу!

На пятьсот можно было купить две таких сумки со сдачей, но это уже не касалось Янь Лоцзюнь. Конфликт исчерпан, больше никто в заведении не орал, и это прекрасно. Человек, который учится и подрабатывает в Цзянши, всяко найдет пятьсот юаней, поскребет по сусекам — и наскребет.

Работница кивнула, а У Лу, явно заранее подготовленная, вывела на экран QR-код для перевода и заставила ту отсканировать его.

Янь Лоцзюнь с облегчением направилась к своему месту, но тут Цзян Шуянь изумленно протянула:

— Погоди-ка, ты же сама только что говорила, что эта сумка от силы двести стоит...

— Какое мне дело? — отозвалась Янь Лоцзюнь. — Обе участницы конфликта сочли всё решенным, так к чему мне дальше в это ввязываться?

Она вернулась за столик, села и протянула руку к сканеру отпечатков пальцев на ноутбуке. Придётся самой искать, на какой странице она остановилась в прошлый раз — морока, конечно, но зато вокруг хотя бы воцарилась тишина.

У Лу, проходя мимо неё с сумкой в руках, бросила напоследок:

— Янь Лоцзюнь, я это запомнила.

Янь Лоцзюнь:

— ?

И что с того, что запомнила? И что изменится?

Цзян Шуянь цыкнула языком:

— До боли знакомая фраза... Неужели она всерьез возомнила себя злодейкой из банального веб-сериала?

Янь Лоцзюнь, не отрывая глаз от экрана, вчитывалась в абзац:

— Плевать, лишь бы мне досталась роль главного героя, который за сутки вбивает в голову всю историю искусства эпохи Возрождения.

Она с головой ушла в зубрежку, как вдруг перед ней на стол опустилась небольшая тарелочка с манговым блинчиком.

Поймав озадаченный взгляд Цзян Шуянь, она подняла голову:

— Принесли не туда? Мы больше ничего не заказывали.

— Нет, — та самая работница покачала головой. — Это от меня в подарок.

На сей раз Янь Лоцзюнь не стала оттеглять её за спину, а просто подняла глаза и разглядела бейдж на груди.

— Фу Жуйвэнь.

Цзян Шуянь на автомате попыталась отказаться:

— Ничего страшного, не стоит...

А Янь Лоцзюнь уже вооружилась вилкой:

— Спасибо.

Цзян Шуянь:

— .

Работница, снова натянув маску, тихо произнесла:

— Большое вам спасибо. Я тогда... правда не знала, что делать.

— Растерялась от испуга, с кем не бывает, — Янь Лоцзюнь уже интуитивно чувствовала, что из-за всех этих непрекращающихся набегов прочитать сегодняшнюю литературу ей не светит, а нужную информацию она так и не выучит. — Эта особа заломила астрономическую сумму, чего еще ждать, если не вызывать полицию?

Только договорив, она сообразила, что прозвучало это, пожалуй, излишне резко: ресницы Фу Жуйвэнь дрогнули, и она снова принялась извиняться тем же беспомощным, но ровным голосом, каким только что разговаривала с У Лу:

— Простите.

Янь Лоцзюнь оставалось только развести руками. Словно бьешь кулаком по подушке — у нее почти не было опыта общения с подобными людьми. Цзян Шуянь поспешила сгладить углы, затянув примирительное воркование:

— Ой, да не принимай близко к сердцу, У Лу — та еще штучка, — та самая девица, вечно у нее все кругом виноваты. Свяжешься с ней — только напролом идти, благо наш поток — организация довольно рыхлая, а то давно бы уже затравили и в изоляцию загнали.

Фу Жуйвэнь непонимающе хлопала глазами, время от времени поддакивая:

— Угу... Мгм.

Янь Лоцзюнь не могла осилить и строчки, поэтому просто закрыла файл с текстом:

— Не драматизируй. Ваш вуз — заведение топ-уровня, а не какая-нибудь захудалая провинциальная школа.

— Я же пытаюсь передать всю серьезность ситуации, — не унималась Цзян Шуянь. — Короче, я на твоем месте уволилась бы отсюда к чертям. У Лу из тех людей, кто никогда не прощает обид, вдруг она еще раз решит тебе жизнь отравить...

— Тогда мне, пожалуй, придется и из университета отчислиться, — в тон ей бросила Янь Лоцзюнь.

— Не про тебя речь, цыц, — Цзян Шуянь закатила глаза. — Кто ж тебя тронет, слава преподавателя Янь гремит...

— И как же? — вскинула бровь Янь Лоцзюнь. — Как сценарий для второсортной университетской мелодрамы, написанный человеком, который отроду в колледже не учился?

— Вот видишь, опять за свое, — обратилась Цзян Шуянь к Фу Жуйвэнь.

Янь Лоцзюнь наконец расхохоталась. Инцидент, который должен был исчерпать себя в ту самую секунду, когда Фу Жуйвэнь перевела деньги, стараниями окружающих затянулся донельзя.

— Впрочем, она права, от таких людей, как У Лу, можно ожидать чего угодно.

Она не стала советовать Фу Жуйвэнь менять работу — все и так прекрасно знали, что рынок труда катится к чертям, найти место в кофейне в наши дни — уже удача, а работникам какого-нибудь баббл-ти при смене бренда заново учить все рецептуры сырья приходится.

— Спасибо вам, — произнесла Фу Жуйвэнь. — Насчет смены работы я подумаю.

Цзян Шуянь собиралась что-то добавить, но Янь Лоцзюнь оборвала её:

— Всё, хватит, на этом закончим. Мне нужно учить материал, я правда должна учиться.

Фу Жуйвэнь вновь пробормотала «спасибо». Наушники давным-давно разрядились, но Янь Лоцзюнь всё равно надела их, делая вид, что отгородилась от внешнего мира.

В обед они перекусили легким ланчем в кофейне: Янь Лоцзюнь взяла сэндвич с тунцом, но порция была явно мала, чтобы дотянуть до ужина. К счастью, Цзян Шуянь заказала салат с аватакадо и курицей, так что проголодались они уже около трех часов дня. Посовещавшись, девушки вышли за пределы кампуса и отправились на соседнюю торговую улицу.

По возвращении в университет они заметили свободные места в читальном зале и просидели там до самого вечера. В десять часов вечера, перед закрытием, они заскочили на уличный рынок у противоположных ворот общежития за ночным перекусом.

Пока Янь Лоцзюнь делала заказ, Цзян Шуянь отправляла голосовые в чат соседок:

— Будете ночной дожор? Мы с преподавателем Янь на торговой улице, можем захватить на всех.

Пять минут спустя они возвращались в общежитие, каждая неся по пакету с жареным холодной лапшой, жареным быстрорастворимым раменом, жареной рисовой лапшой и рисовыми клецками в сыре. В комнате обнаружилась только Сюй Вэйчжи. Услышав звук открывающейся двери, та отдернула занавеску койки и выглянула в коридор:

— Спасибо, преподаватели Цзян и Янь, сколько с меня? Я переведу.

http://bllate.org/book/29502/3586741