Готовый перевод Hidden Feelings Bloom / Три месяца, чтобы влюбиться: Глава 15

Сюй Цзи не ответил и холодно, без утайки бросил:

— Чжоу Цинъюй, ты и вправду невероятно надоедлив.

С этими словами Сюй Цзи повернулся к Чжао Ициню, и выражение его лица заметно смягчилось:

— Идите, я не поеду.

Чжао Ицинь ошеломленно моргнул, а Чжоу Цинъюй тут же произнес:

— Сюй Цзи, я не стану тебе надоедать.

Сюй Цзи поднял взгляд и искоса глянул на Чжоу Цинъюй.

Чжоу Цинъюй глухим голосом пообещал:

— Я не стану заводить разговор первым и не подойду к тебе близко,детла так?

В конце концов Сюй Цзи остался.

Чжоу Цинъюй действительно сдержал слово: за весь подъем он не приблизился к Сюй Цзи ни на шаг, не сказал ему ни единого слова и неизменно держался на расстоянии.

Если не принимать во внимание присутствие Чжоу Цинъюй, поход в горы для Сюй Цзи выдался на редкость приятным.

Они добрались до вершины около четырех часов пополудни, а когда управились с палатками и мангалом, было уже почти пять.

Ци Лофэй и Чжао Ицинь принялись за подготовку к барбекю с огромным энтузиазмом и предвкушением. Сюй Цзи же с малых лет привык жить в изобилии, домашней работы не выполнял, на кухне отроду не бывал, а потому благоразумно держался подальше от мангала, чтобы не путаться под ногами.

Солнце постепенно клонилось к закату, и вечерняя заря окрасила багрянцем половину неба.

Сюй Цзи достал фотоаппарат и отошел в сторону.

После двенадцати лет любовь к фотографии стала главной страстью Сюй Цзи.

Хотя создание идеального пейзажного снимка требовало счастливого стечения природных обстоятельств, а само ожидание часто казалось скучным и томительным, для самого Сюй Цзи этот процесс был скорее чистым наслаждением.

Сияние заходящего солнца, причудливые формы плывущих облаков и трепет листьев под дуновением ветерка — всё это стоило того, чтобы быть запечатленным.

Сделав удачный кадр заката, Сюй Цзи оторвал взгляд от видоискателя и огляделся по сторонам.

Он стоял на небольшом возвышении, а всего в шаге от его ног начинался крутой склон высотой метра в три-четыре. Уклон был довольно резким, и если смотреть издалека, это место казалось обрывом.

Обрыв…

Сюй Цзи повернул голову и посмотрел на остальных.

Ци Лофэй как раз глянул в его сторону, замахал рукой и во всю мочь заорал, скорчив забавную гримасу:

— Сюй Цзи! Всё готово, иди сюда!

Сюй Цзи не откликнулся и не сдвинулся с места, лишь перевел взгляд на лицо Чжоу Цинъюй. Тот тоже смотрел на него.

По правде говоря, за весь этот путь Чжоу Цинъюй не пытался с ним взаимодействовать, но Сюй Цзи всё равно чувствовал: взгляд Чжоу Цинъюй, как и прежде, то и дело останавливается на нем.

Издали, сквозь немалое расстояние, этот взгляд казался тихим и теплым, словно весеннее дыхание. Пронзая легкий ветерок и золотистые лучи закатного света, он был устремлен прямо на него.

Каждый раз, когда Чжоу Цинъюй смотрел на него так, у Сюй Цзи возникало странное ощущение, будто в целом мире для Чжоу Цинъюй существует только он один.

Спустя пару секунд Сюй Цзи отвел глаза. Он снова повернулся, вскинул фотоаппарат, целясь в небо, а свободной рукой махнул остальным, давая понять, что подойдет чуть позже.

Однако прошло несколько минут, но Сюй Цзи так и не нажал на спусковую кнопку — напротив, он опустил камеру.

И вновь посмотрел на склон под ногами.

В памяти вспыхнул тот самый взгляд Чжоу Цинъюй, и в голове Сюй Цзи внезапно родился замысел.

Разве Чжоу Цинъюй не говорил, как сильно любит его? И насколько сильна эта любовь? Если он решит, что его возлюбленный в опасности, что заставит его сделать это так называемое чувство?

Бросится ли он на помощь, рискуя всем, или в панике и растерянности отступит назад?

Размышляя об этом, Сюй Цзи оглянулся еще раз. Чжоу Цинъюй все еще смотрел на него — по-прежнему неподвижно и сосредоточенно, кажется, даже не сменив позы.

Сюй Цзи прищурился и принял решение.

Как раз кстати: если этот прыжок докажет, что вся болтовня Чжоу Цинъюй о любви — пустой звук, у него появится прекрасный повод раз и навсегда избавиться от его назойливого присутствия.

И тогда Сюй Цзи крикнул издалека:

— Чжоу Цинъюй, иди сюда.

Чжоу Цинъюй выглядел несколько удивленным, но тут же поднялся на ноги и направился к нему.

Сюй Цзи молча смотрел, как тот шаг за шагом приближается, скрестив руки на груди, с абсолютно беззаботным и расслабленным видом.

Когда Чжоу Цинъюй подошел достаточно близко, чтобы разглядеть крутизну склона у него под ногами, Сюй Цзи улыбнулся ему и бросил:

— Всё, остановись там.

Чжоу Цинъюй послушно замер. Он уже собирался что-то сказать, глядя прямо на Сюй Цзи, как вдруг тот резко развернулся и, без малейшего предупреждения, не задумываясь ни на секунду, шагнул вниз.

Зрачки Чжоу Цинъюй мгновенно расширились.

— Сюй Цзи!

В этом оклике звучали предельная тревога, паника, изумление и ужас.

Сюй Цзи лишь равнодушно усмехнулся, лихорадочно соображая, сколько кувырков ему придется сделать, прежде чем остановиться, и как при этом отделаться наименьшими травмами.

Но неожиданно его запястье крепко сжала чья-то сильная рука. В следующее мгновение он рухнул в чьи-то теплые объятия.

Крепко прижатый к груди, Сюй Цзи ошеломленно поднял глаза, но даже не успел разглядеть лицо Чжоу Цинъюй, как они оба покатились кубарем по крутому склону.

Высота оказалась небольшой, и падение продолжалось недолго. Сюй Цзи был готов к ушибам, когда прыгал.

Но Чжоу Цинъюй неожиданно бросился за ним и защитил всем телом, прижав к себе, так что сам Сюй Цзи почти не почувствовал боли. Чжоу Цинъюй действительно прыгнул следом, чтобы спасти его — такого Сюй Цзи никак не ожидал.

Едва порыв движения угас, Чжоу Цинъюй тут же приподнялся на локте и, торопливо осматривая Сюй Цзи, встревоженным голосом спросил:

— Ты не ушибся? Есть раны?

В его голосе по-прежнему отчетливо слышалось искреннее беспокойство.

Сюй Цзи молчал, не отрывая взгляда от его глаз.

Эти глаза, обычно такие мягкие и ласковые, сейчас были полны глубокой, сосредоточенной серьезности.

И это беспокойство не было фальшивым.

Сюй Цзи впервые со всей отчетливостью понял, что чувства Чжоу Цинъюй к нему — вовсе не пустые слова.

Сюй Цзи нахмурился.

Но ведь он больше всего на свете ненавидел чужую любовь.

— Сюй Цзи! Чжоу Цинъюй! Вы в порядке?

До них донеслись голоса Ци Лофэя и Чжао Ициня.

Сюй Цзи поднял голову, встал на ноги и бросил:

— Всё в порядке.

Ци Лофэй уже подбегал к ним. Лицо его было бледным от пережитого страха, а голос звучал гораздо громче обычного:

— Что это сейчас было? Зачем ты сам прыгнул вниз?

http://bllate.org/book/29493/3585374