Готовый перевод The Villain Forced to Marry a Mad Ghost / Принудительный брак с безумным призраком: Перерождение злодея: Глава 11

— Сдаётся мне.

Рука Чи Цзяньцина обвила талию Юй Лана, и из-за особенностей конструкции мотоцикла их тела неизбежно соскользнули ближе друг к другу.

Бёдра Юй Лана оказались зажаты между ног Чи Цзяньцина, и упрямый бугорок сзади заставил его ягодицы смущенно и растерянно замереть.

Хотелось выругаться, но смелости не хватило.

В горле сухо запершило, он дважды кашлянул, решив, что это сойдёт за ругань.

— Куда ты собрался? Я подброшу.

— Я пойду за тобой.

— Больной на голову.

— Я пойду за тобой.

На этот раз прозвучал не диалог, а односторонний приказ, не оставляющий Юй Лану права голоса.

Юй Лан злобно огрызнулся:

— Куда за мной? А если я пойду умирать, тоже пойдёшь?

Чи Цзяньцин на мгновение замер. Юй Лан понадеялся, что тот отступит, но вместо этого последовало новое проявление наглости.

На его бледном лице проступил застенчивый румянец:

— Похоронимся вместе?

Юй Лан резко отвернулся, развернулся всем корпусом, схватил шлем и запустил им прямо в лицо Чи Цзяньцину, яростно выругавшись:

— Да ты смущаешься как чайник с пузырями!

Удар пришёлся прямо в скулу, оставив на мертвенно-бледной коже широкий багровый след, пугающий своей схожестью с сочащейся кровью.

Чи Цзяньцин подавил смущение, возвращая себе привычное спокойствие — или, вернее сказать, мёртвую тишь.

Его пустой взгляд заставил спину Юй Лана покрыться мурашками, и в груди зародился липкий страх.

Нехотя протянув руку, он тронул ушиб на лице Чи Цзяньцина.

— Прости, я больно тебя ударил.

Чи Цзяньцин в очередной раз легко поддался на уговоры, и на его губах застыла жутковатая, неестественная улыбка.

— Не мог бы ты отдать мне нож? Ты с ним выглядишь слишком жутко.

Юй Лан сунул шлем Чи Цзяньцину в грудь, изображая заботу и озабоченность безопасностью:

— Я меняю его на свой шлем.

Но Чи Цзяньцин, обычно такой податливый и доверчивый, на этот раз проявил небывалое упрямство.

— Не отдам.

— И кого ты собрался пугать этим ножом?

Юй Лан нахмурился, недовольный непокорностью Чи Цзяньцина.

— Я убью его.

Не ты, не я — его.

Того самого поцелуя.

Этот ответ ударил хлестче пощёчины.

Хотя в глубине души он и так знал ответ, стоило услышать его вслух, как сердце на миг пропустило удар.

Взгляд Чи Цзяньцина стал изучающим, допрашивающим похитителя чужих сердец.

— Ты так спешишь уйти, потому что боишься, что я его убью?

— Да мне насрать.

Юй Лан поленился отвечать дальше, да и слушать бредни Чи Цзяньцина ему не хотелось, поэтому он просто нахлобучил шлем ему на голову.

Мотоцикл взревел, и машина с резким рывком рванула вперёд.

Мощный толчок в спину заставил их грудь и спины плотно прижаться друг к другу.

Шлем не мог заглушить Чи Цзяньцина, и его голос, словно через наушники костной проводимости, наотмашь врезался прямо в голову Юй Лана.

— Ты поцеловал его, я непременно сорву с него шкуру.

— Даже если ты увезёшь меня сегодня, позже я всё равно найду его.

— Тебе запрещено приближаться к кому-либо, кроме меня.

Чи Цзяньцин довёл понятие «приближаться» до абсолютного экстрима.

Дело было даже не в поцелуе — одно лишь приближение к кому-то вызывало у него жгучую ненависть.

Каждый позвонок вдоль позвоночника Юй Лана словно пронзили иголки, отчего всё тело затрясло в ознобе, а иглы норовили выломать его кости наружу.

Он боялся вовсе не того, что тот парень погибнет, а того, что эта удушающая одержимость обратится жаждой мести и обрушится на него самого.

Отбросив высокомерие, Юй Лан постарался мягко и вежливо объяснить:

— Я сделал это специально, чтобы позлить тебя. Мы не целовались, даже не касались друг друга.

Чи Цзяньцин помрачнел ещё сильнее, и руки, обвивавшие талию Юй Лана, превратились в затягивающуюся на шее петлю.

— Ты выгораживаешь его.

— Я… кхе-кхе…

Юй Лан не мог вымолвить ни слова, встречный ветер на шоссе бил так сильно, что лицо перекосило.

— Он тебе нравится, раз он подарил тебе цепь, а твой поцелуй — это ответный подарок. Раз вы не нравитесь друг другу, с чего бы ему делать подарки?

Столкнувшись со столь нелепыми доводами Юй Лана, Чи Цзяньцин лишь укрепился в своём решении.

— Я обязан его убить.

Мотоцикл резко вильнул из стороны в сторону, но вместо того, чтобы выровнять ход, его занесло в ещё более жуткий смертельный расколбас.

Руль неуправляемо метался влево и вправо, контроль над направлением движения практически исчез, и любая секунда грозила полной потерей управления и вылетом с дороги.

Как хождение по канату.

Грань равновесия была тоньше волоса.

Объятия Чи Цзяньцина стали ещё крепче, плотно укутав Юй Лана, словно материнская утроба — тепло и тесно.

Его руки обвились вокруг тонких рук Юй Лана, накрывая его хрупкие ладони на руле.

Постепенно потерявший управление, взбесившийся мотоцикл угомонился.

Вихляющий нос машины вернулся в равновесие, лёгким движением ручки газ сбросили, и байк, чиркнув о бордюр, медленно остановился у обочины.

Юй Лан тут же соскочил с сиденья, в панике сминая край одежды и яростно утирая пот со лба.

Сердце колотилось так, будто в груди работал строительный молот — бах-бах, безумный ритм.

На голове у Чи Цзяньцина всё ещё красовался его шлем.

Не удерди они тогда руль, и вероятность гибели Юй Лана составляла бы сто процентов.

Они стояли на обочине.

Юй Лан выудил из кармана мятную конфету и с хрустом раздавил её зубами.

Чи Цзяньцин по-прежнему смотрел на него взглядом тюремщика.

Юй Лан подавленно заворчал:

— Ты что, ревнивая любовница, что ли? Мы даже на уровень случайной связи не тянем, между нами вообще ничего нет.

Чи Цзяньцин снял шлем. На его смертельно бледном лице проступила измождённая синева, сменив мертвенную белизну на блеклую тоску.

Попытка Юй Лана воззвать к здравому смыслу обернулась обвинением в пособничестве.

— Ты выгораживаешь его. Неужели он настолько для тебя важен? Тогда он непременно умрёт.

У Юй Лана перехватило дыхание, и тон его голоса сорвался на крик, переходящий в откровенную брату:

— Да что ты за истеричка такая?! Ты в прошлой жизни на минах что ли служил, стоит наступить — и всё взрывается.

— ………

Чи Цзяньцин погрузился в долгое молчание.

Но стоило Юй Лану бросить взгляд на его следующие действия, как от ужаса у него чуть глаза из орбит не выскочили.

Канцелярский нож уже выскользнул из ножен, и резкий серебряный блеск полоснул по глазам.

Лезвие было направлено вовсе не на Юй Лана — оно смотрело на самого Чи Цзяньцина.

Острие прижалось к надбровной дуге правого глаза и полоснуло вниз.

Лезвие вонзилось под кожу: вертикальный разрез, горизонтальный разрез, пересекающиеся шрамы, вывернутое наружу мясо.

Тревога и беспокойство, затаившиеся на кончике лезвия, просочились прямо в кровеносные сосуды.

Этот нож служил вовсе не для того, чтобы угрожать Юй Лану, и не для того, чтобы устранять соперников.

Он был материальным воплощением болезненной чувствительности и комплекс неполноценности самого Чи Цзяньцина.

— Моя внешность недостаточно хороша, чтобы удержать тебя.

Он не винил Юй Лана в ветренности и легкомыслии, он винил себя в недостаточном обаянии.

Он был готов содрать собственную кожу, лишь бы заполучить лицо ещё более утончённого красавца.

Глава 13

У Юй Лана затылок покрылся мурашками — казалось, этот нож режет по его собственной коже.

От макушки до подбородка, от левого уха до правого — всё гудело и звенело.

— И впрямь ходячая мина…

Пробормотал про себя Юй Лан.

Он собрал языком осколки мятной конфеты, подтащил их к зубам.

Один резкий укус — и леденец разлетелся в пыль.

С громким плевком влажная мятная крошка вперемешку со слюной бестактно полетела прямо в лицо Чи Цзяньцину.

Мятно-зелёные крупицы смешались с тёмными разводами крови.

Движение самоистязания тут же прекратилось.

Чи Цзяньцин стер грязь с лица, собирая крошки на ладони.

На этот раз он не стал отправлять их в рот, переключив всё внимание на Юй Лана — ему было любопытно, за что тот его так «наградил».

Пирсинг на нижней губе Юй Лана сверкал серебром, поблескивая не хуже ножа.

Он вытащил из кармана ещё одну мятную конфету, сорвал обёртку, подбросил её в воздух, запрокинул голову и ловко поймал ртом — всё в одно движение.

— Режь давай, чё застрял? Продолжай! Преврати своё фальшивое лицо в крахмальную лапшу, смешай с маслом чили, чтобы хрустело на зубах, а потом выкинь на помойку как кухонный мусор — даже тараканы побрезгуют жрать твою гнилую рожу.

Юй Лан отобрал у него шлем, нахлобучил себе на голову, оставив открытыми лишь глаза, полные омерзения.

Через запотевшее смотровое стекло он лениво бросил взгляд на Чи Цзяньцина.

Из-под шлема раздалось небрежное уничижение:

— И так урод, а если ещё пару раз полоснёшь — вообще страшным станешь, до смерти пугать будешь.

— Я уродлив?

Юй Лан проигнорировал его.

— Я постараюсь сделать так, чтобы ты был доволен.

Юй Лан посмотрел на шрамы на лице собеседника, а затем на его заискивающий вид человека, страдающего комплексом неполноценности, и тихо фыркнул:

— Конченный подлизыватель.

Но уголки его губ против воли поползли вверх, и из носа вырвалось довольное хмыканье без всякой на то причины.

Лицо Чи Цзяньцина походило на белый лоскут ткани, который прямо на глазах сшивали невидимой нитью.

Раны затянулись, но шрамы остались.

Тонкие пересекающиеся борозды запекшейся тёмной крови змеились по коже.

На кончиках рубцов всё ещё сочились крошечные чёрные капельки крови, стекающие грязными тонкими нитями.

Словно змеиные языки, источающие нестабильную, опасную ауру.

Нож скрылся в ножнах, а затем исчез в кармане.

Заметив, что Юй Лан собирается уходить, Чи Цзяньцин вытащил из его кармана какую-то вещицу.

Увидев это, Юй Лан тут же замер, сорвал шлем и бросился наперерез, пытаясь отобрать пропажу.

— Когда ты успел её стырить?!

В руке у Чи Цзяньцина была та самая украденная Юй Ланом ожерелье-цепочка.

— Отдай!

— Не отдам.

Едва договорив, Чи Цзяньцин со всей силы швырнул цепочку на другую сторону дороги, и она, подобно упавшей звезде, мгновенно растворилась в потоке машин.

Юй Лан швырнул шлем на землю и бросился в погоню, но едва он сделал первый шаг, как Чи Цзяньцин мёртвой хваткой вцепился ему в запястье.

Не просто схватил, не просто зажал — именно скрутил.

Обе руки сомкнулись клещами на тонком запястье Юй Лана.

— Отпусти! — Юй Лан зыркнул на Чи Цзяньцина и тут же перевёл взгляд туда, где скрылась цепочка.

— Она так важна тебе?

http://bllate.org/book/29420/3575494