Готовый перевод The Villain Forced to Marry a Mad Ghost / Принудительный брак с безумным призраком: Перерождение злодея: Глава 5

Юй Лан судорожно и крепко вцепился в руку Чи Цзяньцин, отчаянно пытаясь пальцами пробиться сквозь промежутки между чужими пальцами, и не отпускал до тех пор, пока не получил ответ.

Именно в этот момент Юй Лан осознал, насколько же велика разница в их телосложении с Чи Цзяньцин.

Его собственных двух рук едва хватало, чтобы обхватить одну руку Чи Цзяньцин, а крепкие, костлявые пальцы давили так сильно, что у Юй Лана ныло абсолютно всё — от подушечек пальцев до самой ладони.

— Только не отрубай мне талию, не убивай меня! Я буду делать всё, что ты скажешь.

Юй Лан притянул эту руку к губам и нежно поцеловал.

Чудоковатая, мертвенно-бледная ладонь отдавала багровой кровью, сыростью протухшего дождя и тленом шестифутовой могилы.

Горло Юй Лана сжало от подступившей тошноты.

Но тот, кто хочет выжить, не станет обращать внимания на такие мелочи.

Целуя, Юй Лан нарочно широко распахнул глаза, придав им беспомощный и невинный вид, а растрёпанные волосы живописно рассыпались по плечам, и капли дождя застилали затуманенный взор.

Он был похож на маленькое промокшее животное со сломанной лапой, источающее всепоглощающую, беспомощную хрупкость.

Взгляд, которым он смотрел на Чи Цзяньцин, напоминал взгляд на сияющего спасителя.

Словно бог милосердия, снизошедший к нему в эту холодную, сырую, шумную и кровавую ночь.

Чернильные зрачки Чи Цзяньцин на мгновение стали свирепыми, а по краям резких чёрных точек внезапно расплылась дымка, из которой во все стороны выросли бесчисленные извивающиеся шипы.

Впрочем, это длилось всего лишь миг — столь мимолётный срыв, что сам Чи Цзяньцин даже не осознал его.

— Твоя талия не сломана.

Каждое слово Чи Цзяньцин произносил с идеальной интонацией, но в его голосе начисто отсутствовало человеческое восприятие пауз и ритма.

— Правда?

— Правда.

Услышав такой ответ, Юй Лан медленно перенёс центр тяжести обратно на себя.

— Тогда выйди сначала и забери лопату, что торчит у меня из пояса.

— Хорошо.

Это походило вовсе не на диалог, а скорее на то, как кто-то, порывшись в базе данных, безжизненным и абсолютно нейтральным тоном выдаёт пользователю справку.

Чи Цзяньцин выбрался из-под кровати, а Юй Лан через узкую щель принялся следить за каждым движением его лодыжек.

Внезапно в районе пояса стало легче — это лопату вытащили наружу.

Однако прежде чем Юй Лан успел хоть как-то отреагировать, те ноги в щели неожиданно опустились на колени, и в темноте проёма показалась половина лица, зловеще вглядывавшаяся в человека под кроватью.

Она смотрела на Юй Лана так, как убийца смотрит на прячущегося выжившего.

Уголки губ тронула едва заметная улыбка, словно говорящая: попался.

Не успел Юй Лан и слова вымолвить, как большая мертвенно-бледная рука просунулась сквозь щель под кровать прямо на него.

По спине пробежали мурашки.

Юй Лан, подобно крысе, заметался под кроватью.

Но его пояс от долгого лежания и без того оцепенел под острым краем лопаты, и стоило руке Чи Цзяньцин схватить его за бок и рывком вытянуть наружу, как она тут же сменила направление, намертво вцепилась в икру пытавшегося сбежать парня и резко потянула на себя.

Юй Лан был точь-в-точь как скользкий вьюн, спрятавшийся под камнем: на первый взгляд неуловимый, извивающийся меж каменных трещин, но перед лицом абсолютной силы все эти фокусы выглядели лишь детской игрой в прятки — его схватили за шиворот и придавили к ладони так, что он даже пошевелиться не смог.

Луны на небе не было, и из разрушенной дверной коробки вдруг раздался резкий треск, вспыхнувший ослепительной белизной.

В одно мгновение комнату, словно до краёв наполненное ведро с белой масляной краской, без остатка окатило с головы до ног.

Мрачные стены и кафельный пол приобрели чужеродный серовато-белый оттенок. Точно так же выглядел и человек перед ним — бледный до синевы, и лишь пустые глазницы, черневшие так, будто из них вырвали глаза, сохраняли хоть какую-то черноту.

Чи Цзяньцин и вправду оказался очень высоким, и разница в телосложении между ними была поищем огромной.

Судя по собственному росту в метр семьдесят семь с учётом подошвы, Юй Лан прикинул рост Чи Цзяньцин: около двух метров ровно.

Чи Цзяньцин встал у двери, начисто перекрыв Юй Лану все пути к отступлению.

Исходившие от Чи Цзяньцин испарения влаги казались бесчисленными щупальцами, готовыми заживо запереть Юй Лана в его собственной тени.

Юй Лан смог лишь оцепенело повернуться и медленно опуститься на край кровати, тяжело переведя дыхание.

Он не смел закрыть глаза: стоило ему их сомкнуть, как в голове тут же всплывало жуткое, не то человеческое, не то демоническое выражение лица Чи Цзяньцин, будто за ним охотился злой дух.

Юй Лан молчал и не делал ни единого движения.

Чи Цзяньцин же перехватил инициативу: он принялся расхаживать по полуразвалившейся хижине, то ли что-то отыскивая, то ли проверяя, и осмотрел комнату от и до.

Хрусь —

Чи Цзяньцин решительно оторвал кусок от собственной рубашки.

— В комнате нет воды.

Юй Лан указал на улицу:

— Кухня снаружи.

— Хорошо.

Чи Цзяньцин вышел, а Юй Лан последовал за ним.

Пока Чи Цзяньцин отмывал лоскуты ткани в уличном умывальнике у чужого дома, Юй Лан подоспел следом.

Одна его рука легла на разделочный столик на чужой кухне, а рев бушующего за стенами дождя надёжно заглушал металлический скрежет извлекаемого клинка.

Тьфу.

Когда Чи Цзяньцин закончил полоскать тряпки, Юй Лан уже стоял заложив обе руки за спину, а за его поясным ремнем тяжело отвисало огромное и неуклюжее кухонное тесало.

Стоило только этому высокому мужчине потерять бдительность хоть на секунду, как Юй Лан собирался обрушить это лезвие ему на шею.

Один удар — рассечь артерию, вонзить лезвие в шейные позвонки.

Разрубить, искромсать.

А потом топтать эту голову, как мяч, пнуть её что есть мочи, отправить в полёт и больше никогда не видеть.

Прежний страх испарился бесследно — Юй Лан уже осмелился в открытую пялиться на спину Чи Цзяньцин, мысленно предвкушая расправу.

Стекавшая по рукояти дождевая вода капала ему на ладонь, разделяя это упоительное дрожание.

Острое лезвие начало оживать.

Трепеща в предвкушении.

Чи Цзяньцин вернулся в хижину, и Юй Лан неотступно последовал за ним.

О понятии двери в этом доме уже не могло быть и речи: обломки досок разлетелись в щепки, и когда они кучей валялись у входа, Юй Лан просто пнул их лосьоном прочь.

Юй Лан остановился у порога, не входя внутрь; тяжёлый тесак оттягивал руки, зажатый между ладонями.

С наигранной беспечностью он произнес полное имя:

— Чи Цзяньцин.

Чи Цзяньцин остановился и обернулся.

— На моем теле есть татуировка, хочешь посмотреть? — произнес Юй Лан.

Чи Цзяньцин опустил взгляд, всматриваясь в него.

Юй Лан не выдержал этого тяжёлого, давящего взгляда и постепенно опустил голову.

Былая храбрость ничего не стоила перед лицом абсолютного превосходства в силе и габаритах.

— Дай мне руку, — скомандовал Чи Цзяньцин.

Юй Лан вздрогнул, а фраза: Ты что, догадался?! — едва не сорвалась с кончика языка.

— Что тебе дать?

— Дай.

Юй Лан торопливо переложил нож из одной руки в другую, освободив ладонь, и протянул её раскрытой перед Чи Цзяньцин.

— Видишь, ничего нет.

Чи Цзяньцин перехватил руку Юй Лана, подавшись корпусом вперед так, что опустившаяся голова вместе с прядями волос на лбу закрыла большую часть его лица.

В поле зрения Юй Лана отчетливо белела синеватая шея Чи Цзяньцин, открытая совершенно беззащитно.

Юй Лан распалялся всё сильнее, не отрывая глаз от этой бледной точки; свет в его глазах уже превратился в готовый занестись клинок.

Не обязательно даже сносить голову полностью — достаточно перерезать сонную артерию, и хлынет фонтан крови, заливая всё вокруг багровыми брызгами.

Какое выражение лица будет тогда у Чи Цзяньцин?

Останется ли оно таким же безмятежным, как у трупа? Или же исказится от ужаса, застыв в свирепом предсмертном оцепенении?

Сердце Юй Лана бешено колотилось, каждая клеточка его тела истошно орала: Убей его!

Сам того не осознавая, Юй Лан застыл в неестественном, почти мазохистском оцепенении, с болезненной одержимостью наблюдая за каждым движением Чи Цзяньцин.

От шеи до кончиков волос — его взгляд блуждал в тумане.

В застывшем зеркале мрака отчетливо отражалось это безумное выражение лица.

Внезапно ладонь пронзила влажная, саднящая боль.

Юй Лан вынырнул из своих кровавых фантазий.

Он опустил глаза.

Это Чи Цзяньцин мокрым чистым лоскутом ткани бережно стирал грязь с его ладони, вытаскивая застрявшие в плоти мельчайшие осколки от разбитой бутылки.

Лишь в этот момент Юй Лан наконец успокоился и смог взглянуть на собственную рану.

Ладонь выглядела так, будто по ней прошлись крестьянским плугом: края разорванной плоти вывернуло наружу, всю ладонь замазало кровью, а из-за того, что он сжимал грубую рукоять, осколки стекла уже глубоко въелись в кожу.

Как же больно.

Боль была такой сильной, что пульсировало в самом черепе, словно изнутри пытались пробиться наружу тысячи раскаленных игл.

Тело онемело, и он быстро зажмурился.

Если не смотреть, то не так больно — пусть всё выглядит так, будто ничего не произошло.

И правда, стало немного легче.

Ему и в голову не приходило, что боль утихла лишь потому, что рану обрабатывал Чи Цзяньцин.

Лицо Юй Лана помрачнело.

— Не лезь не в своё дело, — пробормотал он, сбивая дыхание в такт движениям чужих рук.

Чи Цзяньцин ничего не ответил.

Юй Лан медленно приоткрыл глаза.

Дыхание перехватило — их взгляды встретились вплотную.

Чи Цзяньцин наклонился к нему так близко, что они почти касались губами, низко опустив голову, словно обрушивающаяся на землю горная вершина.

Запах от Чи Цзяньцин стоял настолько густой, что Юй Лан едва не падал в обморок: если обобщить, от него разило гниющими трупами с илистого дна и нагноившейся кровью.

Юй Лан взмахнул рукой и влепил пощечину — холодный воздух со свистом рассек пространство между ними.

От удара голову Чи Цзяньцин откинуло в сторону, а у самого Юй Лана онемела вся ладонь.

В ту же секунду рука Чи Цзяньцин без предупреждения молниеносно взметнулась вверх.

Его пальцы впились в горло Юй Лана, намертво перекрывая сонную артерию и наглухо пригвоздив к месту буйного парня.

Хочешь задушить меня?!

Вся злобная дерзость Юй Лана вмиг сдулась, словно проколотый воздушный шар, и улетучилась без следа.

Бряк.

Кухонный тесак с глухим стуком рухнул на пол, оставив на кафельной плитке извилистую чёрную трещину.

Зрачки Чи Цзяньцин медленно, дюйм за дюймом, скользнули вниз с лица Юй Лана.

Он заметил упавший нож, а затем снова перевёл взгляд на Юй Лана.

В этом молчании читался немой вопрос обо всем на свете.

Сначала Юй Лан испугался, но на его губах тут же расплылась фальшивая, угодливая улыбка.

Он широко раскинул руки, невесомо обвивая Чи Цзяньцин за талию, всем телом подавшись вперед и приживаясь к чужой груди, после чего низким, заискивающим и раболепным тоном произнес чувственное приглашение:

http://bllate.org/book/29420/3575488