Готовый перевод Paper Child Aritou / Бумажный мальчик: Возвращение из пустоты: Глава 15

Он выполнил свой долг гостя, встав на то место, где ему изначально полагалось находиться, и больше не строил иллюзий насчет того, что ему не принадлежало.

В какой-то из последующих дней мама внезапно спросила его, почему он отдалился от нее. Цюй Инь впервые понял, что человек, потеряв дар речи, действительно может только улыбаться.

Он ответил, что вырос и ему уже неловко льнуть к ней. Мама сказала: Чего тут смущаться, ты навсегда мой сын.

В год сдачи выпускных экзаменов у мамы появился новый партнер и новый ребенок, у мамы с папой появились свои новые семьи.

Цюй Инь наконец окончил школу и поступил в университет, находившийся очень, очень далеко.

В день отъезда провожать его никто не пришел.

Перед посадкой на самолет он получил от мамы перевод на две тысячи юаней с напутствием хорошо заботиться о своем здоровье там, вдали от дома.

Цюй Инь не стал принимать деньги и в ответ внес все их контакты в черный список, сменил номер и начал новую жизнь.

Его новая жизнь складывалась неплохо.

У него появилась стабильная работа, собственный дом, и больше не нужно было жить на чужогое приживалке, поминутно боясь, что тебя выгонят.

Но его жизнь всегда была донельзя драматичной.

Теперь же откуда-то объявился этот ничего не помнящий Вэнь Цзяньчжи.

На следующий день Цюй Инь проснулся под птичье щебетание.

Он спал беспокойно, и во сне снова всплыли события давних лет.

Встав с постели, он обнаружил в кухонном мусорном ведре пустую коробку из-под лапши быстрого приготовления.

Судя по всему, Вэнь Цзяньчжи прошло Aвечером проголодался на славу: не осталось ни лапши, ни бульона, ни единого кубика моркови.

Цюй Инь бросил взгляд на часы и в два счёта помог Вэнь Цзяньчжи одеться — вовсе не из желания услужить, просто Вэнь Цзяньчжи, казалось, делал это нарочно: стоило попросить его одетьсясамому, как он замирал недвижимо, точно парализованный.

Какой же страдающий амнезией человек забывает даже навыки самообслуживания?

Смысл был предельно ясен: он хотел, чтобы Цюй Инь одел его.

Цюй Инь злился, но поделать ничего не мог.

По дороге в студию вместе с Вэнь Цзяньчжи они проезжали мимо блинной. Вспомнив события прошлой вечера, Цюй Инь остановился и специально купил ему два паровых пирожка и соевое молоко. Вэнь Цзяньчжи взял их, но есть не стал.

— Не будешь?

Вид у Вэнь Цзяньчжи был довольный и веселый, он словно искренне радовался и произнес: Я пока не голоден, поем попозже.

Пирожки только что вынули из пароварки, и сквозь полиэтиленовый пакет пробивались клубы белого пара, которые опаляли пальцы Вэнь Цзяньчжи до красноты. Он даже не чувствовал жара, продолжая так бережно держать сверток и не желая его отпускать.

Пирожки за шесть юаней он держал в руках с трепетом заправского сокровища.

Глава 9. Надеюсь, ты не этот дурак

Стоило Вэнь Цзяньчжи появиться в студии, как вокруг него тут же столпилась толпа, наперебой засыпая вопросами.

— Сяо Вэнь, Сяо Вэнь, ты меня еще помнишь?

— Мы так долго не виделись, почему ты будто похудел?

— Тебе уже лучше?

Цюй Инь благоразумно отошел на периферию толпы.

Вэнь Цзяньчжи выделялся среди остальных, словно журавль среди кур, торча посреди сборища с пластиковым пакетом в руке, в котором лежали два больших мясных пирожка. На его лице застыло идеальное выражение растерянности с легким оттенком беспомощности, и выглядел он донельзя простодушно.

Уголки губ Цюй Иня изогнулись, ему страшно захотелось достать телефон и запечатлеть эту неловкую сцену.

Как только он собрался претворить задуманное в жизнь, Чжао Лан бесшумно подошел к нему и произнес: Они узнали, что Сяо Вэнь потерял память, и все в шоке. Вчера встретили одного, так он пристал ко мне с расспросами.

Скрестив руки на груди, Чжао Лан легко толкнул Цюй Иня плечом: Эй, он хоть что-нибудь вспомнил?

От толчка Цюй Инь слегка качнулся и подался в сторону на полшага, отвечая: Нет.

Чжао Лан цокнул языком: Но держится-то он сейчас на удивление спокойно, совсем не так, как в больнице. Прямо мистика какая-то.

Вспомнив его безумную выходку в машине накануне, Цюй Инь поддакнул: И то верно, мистика.

Потерявший память Вэнь Цзяньчжи был разговорчив только с Цюй Инем. Стоило же толпе окружить его, как он наглухо запер рот и не произнес ни звука, что, впрочем, нисколько не мешало окружающим осыпать его заботливыми и участливыми расспросами.

— Хотя я уже знал об этом, но Сяо Вэнь и правда пользуется бешеным успехом.

Чжао Лан рассуждал вслух, загибая пальцы и перечисляя его достоинства: Умен, вежлив, всё умеет, а главное — высокий, длинноногий и красавец, к тому же молодой. Знаешь, нынешние девчонки к такому типу совершенно равнодушны быть не могут. Дерью пари, в школе ему не раз признавались в любви, да и романов за душой наверняка немало. Нынешняя молодежь развлекается куда свободнее, чем мы в свое время.

Чжао Лан сболтнул лишнего, но, договорив, только тут же сообразил, что рядом с ним стоит законный бойфренд Вэнь Цзяньчжи, и его слова звучат так, будто он пытается посеять раздор. Уголки его рта дернулись, и он с виноватым видом поспешил исправиться: Кхе, я к тому, что… вкусы у тебя отменные! Настоящий алмаз высмотрел своим орлиным глазом. И что с того, что он популярный? Разве не ты его с легкостью прибрал к рукам? По-моему, в душе он все равно предан только тебе. Он же не просто девчонок очаровывает, но и тебя, такого паренька, ха-ха-ха.

— … — Цюй Инь натянул на лицо образцово-показательную улыбку.

Столкнувшись с этой фальшивой улыбкой, Чжао Лан благоразумно изобразил пальцами жест застегивания молнии на губах и сказал: Ладно, умолкаю.

Поболтав с ним о том о сём, Цюй Инь наконец вспомнил про оставленного в стороне Вэнь Цзяньчжи.

Повернув голову, он неожиданно встретился взглядом с Вэнь Цзяньчжи.

Тот стоял в толпе и с бесстрастным выражением лица смотрел в их с Чжао Ланом сторону.

Хотя Вэнь Цзяньчжи просто спокойно глядел на него, Цюй Инь почему-то почувствовал легкую дрожь.

Он подошел, чтобы выручить его, и вытянул Вэнь Цзяньчжи из толпы.

Чжао Лан тоже подошел и сказал: Ну всё-всё, расходитесь по рабочим местам, Сяо Вэнь болен, не докучайте ему.

Когда все разошлись, остались только они двое и Чжао Лан.

Опустив взгляд, Вэнь Цзяньчжи сквозь пакет сжимал белоснежные мясные пирожки, из разорванного теста сочился бульон с фаршем, перемазав весь пакет изнутри.

Заметив это, Цюй Инь шлепнул его по руке: Не хочешь есть — не переводи добро.

Вэнь Цзяньчжи на редкость не издал ни звука в ответ.

Чжао Лан перевел взгляд с Цюй Иня на Вэнь Цзяньчжи, нарушая тишину, кивнул на лестницу и предложил: Может, отведешь его наверх, покажешь всё? Глядишь, что-нибудь и вспомнит.

Студия располагалась в арендованном Чжао Ланом отдельном трехэтажном здании.

На первом этаже находились рабочие места, на втором — специализированная звукозаписывающая студия, а третий занимали комнаты отдыха сотрудников и небольшие подсобные помещения для всякой всячины.

В звукозаписывающей студии было расставлено множество музыкальных инструментов и аппаратуры. Раньше Вэнь Цзяньчжи прикладывал руку практически ко всему этому: он схватывал всё на лету, работал с невероятной эффективностью, и один стоил десятерых.

Чжао Лан не мог нарадоваться на него и, чтобы не упустить столь перспективного кадра, ранее горячо приглашал его после окончания учебы устроиться на работу в их студию, обещая максимальный оклад и всевозможные льготы. Вэнь Цзяньчжи не дал прямого согласия, отделавшись лишь вежливыми дежурными фразами, после чего искусно перевел разговор на другую тему.

Как ни пытался Чжао Лан его убедить, ничего не выходило, и тогда он пустился на уловки, подговаривая Цюй Иня обработать Вэнь Цзяньчжи. Он оправдывал это красивыми словами: Вы же так близки, стоит тебе замолвить словечко, он обязательно послушает.

Цюй Иню подобные маневры были крайне неприятны. Ему и без того было ясно, что Вэнь Цзяньчжи еще учится, у него свои планы на будущее, и он никак не сможет остаться в этой маленькой студии на всю жизнь.

Ему памятен тот залитый солнечным светом полдень, когда Вэнь Цзяньчжи сидел за пианино, увлеченно исполняя какую-то незнакомую мелодию.

Они тогда уже встречались, и Цюй Иню внезапно вспомнились слова Чжао Лана — поддавшись внезапному импульсу, он решил прощупать почву.

Когда музыка смолкла, Цюй Инь спросил: Очень красиво, сам сочинил?

— Так, наиграл от нечего делать.

Неудивительно, что Чжао Лан так упорно цеплялся за него: сыграть вот так с ходу, просто импровизируя! И каково после этого тем, кто специально выкладывает по нескольку десятков или сотен тысяч на обучение?

Такая вещь, как природный талант, поистине страшна.

То, чего другие добиваются вековыми стараниями и упорным трудом, одаренный человек получает, затратив лишь десятую часть сил.

Вэнь Цзяньчжи увлек Цюй Иня за собой, усадил рядом, вкратце показал пару движений, и они заиграли в четыре руки.

В процессе игры Цюй Инь отвлекся, их пальцы случайно столкнулись, и звуки музыки резко оборвались.

— Прости, — Цюй Инь потирал пальцы и тихо спросил: — Кем ты видишь себя в будущем?

http://bllate.org/book/29408/3573855