Готовый перевод Before the Snow / До первого снега: Пепел и розы: Глава 11

В три часа ночи Эйсли покинул особняк. У него оставалось полдня на подготовку.

Перед уходом Генерал показал ему секретное досье — подробный отчет о случившемся. Несколько месяцев назад на черном рынке кто-то запросил огромную сумму за продажу секретных военных документов Королевства Лех. Военному министерству удалось раздобыть всю папку целиком, и из нее следовало, что Королевство Лех тайно наращивает войска.

Семнадцать лет назад Лех потерпел поражение в войне, и мирный договор четко ограничивал численность его армии. Однако теперь, преследуя некие скрытые цели, Лех, судя по всему, решил нарушить соглашение. Агенты, отправленные Военным министерством, доложили, что в документах содержатся более детальные сведения, подробно описывающие нынешнее развертывание сил и состояние вооружений Леха.

Но доставить эти документы в Священную Империю не удалось. На южной границе люди Военного министерства попали в засаду и в спешке были вынуждены укрыться в Александрии. В Святом Городе действовал строжайший запрет на убийства, что в какой-то мере обеспечивало безопасность оперативников.

Последним донесением, которое получило Военное министерство, был адрес. Судя по последовавшему за этим полному молчанию, Шадриан, скорее всего, жив, но, весьма вероятно, попал в ловушку или даже находится под стражей.

Документы нельзя было выносить из кабинета. Эйсли потратил полчаса, чтобы заучить все содержание наизусть, включая последний адрес, присланный Шадрианом.

— Мне пора в здание Военного министерства. У тебя пятнадцать минут, — сказал Генерал, накидывая пальто. — Если есть вопросы, задавай.

— У меня лишь один вопрос, — мысли Эйсли были предельно ясны. — Насколько я помню, Центристская фракция твердо стоит на позициях пацифизма. Если эти документы напрямую касаются мира на всем Западном континенте, почему лорд Ральф не оказал помощь Военному министерству? Это бессмысленно.

— Прежде чем прийти к такому выводу, какие варианты ты исключил? — спросил Генерал.

Эйсли принялся перечислять по пунктам:

— Первый вариант: в самой Центристской фракции наметился раскол. Но будь оно так, Военное министерство вполне могло бы сыграть на их внутренних противоречиях и получить поддержку от одной из сторон. Второй вариант: лорд Ральф отказал в помощи из-за личной неприязни к Военному министерству. Это еще менее вероятно — лорд Ральф пережил войну, он опытный и прагматичный политик, который не станет рисковать крупным делом ради мелких обид. Третий вариант: полученные министерством документы — фальшивка, или же ложно их содержание, и Центристская фракция сочла, что помогать нет смысла. Но если бы это было простой инсценировкой, наших оперативников не загнали бы в столь отчаянное положение.

Он сделал паузу и добавил:

— Есть и четвертый вариант.

Генерал постучал указательным пальцем по столу и коротко кивнул:

— Продолжай.

— Сегодняшнее выступление секретаря канцелярии в зале заседаний касалось не только лорда Ральфа, он упомянул и министра иностранных дел, — сказал Эйсли. — Полагаю, ключ к разгадке кроется в них обоих. Между лордом Ральфом и министром иностранных дел должно быть нечто общее. Именно это общее и заставило их принять одинаковое решение. На основе той информации, которой я располагаю сейчас, я пока не могу определить, в чем именно заключается это сходство. Это мое упущение.

— Я могу сказать тебе, что их объединяет, — отозвался Генерал.

Эйсли посмотрел на Генерала.

— И лорд Ральф, и министр иностранных дел происходят из семей старой аристократии, — произнес Генерал. — Семнадцать лет назад... нет, пожалуй, двадцать лет назад, еще до начала войны, большинство благородных семейств Священной Империи почитали Веру Старого Оракула. После окончания войны даже Святой Двор признал главенство Веры Нового Оракула. Из пяти держав, не считая безбожной Империи Енине, лишь одно государство осталось исключением.

В комнате повисла тишина. Мужчины переглянулись.

До Эйсли наконец дошло:

— ...Королевство Лех по-прежнему сохраняет приверженность традициям Старого Оракула.

Окно кабинета внезапно распахнулось от резкого порыва ветра, занавески взметнулись вверх. На улице поднималась буря.

— Военное министерство может предоставить тебе только билет на корабль до Александрии и временное удостоверение, — сказал Генерал. — Рекомендую сменить личность в течение трех дней после прибытия.

— Понял, — лаконично ответил Эйсли. — У меня есть свои каналы.

Положив виолончель на заднее сиденье автомобиля, Эйсли выжал педаль газа до упора и на бешеной скорости помчался обратно в город. Он поехал не на Улицу Курфюрстов, а направился к Набережной улице на окраине центрального района, где ютились торговые лавки. Припарковав машину у обочины, Эйсли решительно направился к подземному трактиру на углу улицы. Стоявший у дверей вышибала не узнал его и преградил путь рукой.

— Мне нужен Линь, — бросил Эйсли.

Парень помедлил, еще раз окинул Эйсли оценивающим взглядом и ответил:

— Хозяин сейчас никого не принимает.

Эйсли на миг задумался, словно решая, как поступить, а затем вытащил бумажник и достал толстую пачку купюр:

— Я тороплюсь. Будь добр, передай ему, что возникло дело в соседней провинции.

— Господин хороший, вы по-человечески понимаете? — вышибала покосился на деньги с ухмылкой. — Я же сказал: хозяин сейчас никого не принимает.

— Что ж, тогда прошу прощения за грубость, — Эйсли убрал бумажник обратно в карман и в ту же секунду нанес резкий удар ногой.

Он двигался с молниеносной быстротой. Вышибала даже не успел среагировать — его отшвырнуло назад, и он со всего маху врезался в двери заведения. Раздался оглушительный грохот, косяк треснул, и половина створки рухнула прямо на пол.

Парень еще долго не мог подняться на ноги. Проходя мимо него, Эйсли бросил:

— Я передам вашему хозяину, чтобы он оплатил твое лечение. Извини, я действительно очень тороплюсь.

Спустя пару минут в отдельный кабинет, качая головой от смеси смеха и досады, вошел Линь Ляньцюэ.

— Послушай, молодой господин, куда ты так спешишь?

В руках он нес поднос с набором чашек из зеленого селадона.

— Только-только доставили чай Билочунь, это самая первая весенняя партия из Гуанчжоу в этом году. Попробуешь?

Эйсли дождался, пока тот закроет дверь, и перешел прямо к делу:

— Мне нужна личность.

— Хм, — Линь Ляньцюэ присел на стул. — Есть конкретные требования?

— Мне нужно в Александрию.

Линь Ляньцюэ замер с чайником в руках. Он на мгновение задумался, а потом спросил:

— Мне ведь лучше не совать в это нос?

Эйсли молча смотрел на него. Линь Ляньцюэ пожал плечами:

— Ладно, не проблема. Назови мне время прибытия, на месте тебя встретит мой человек. Когда отправляешься?

— Сегодня днем, — ответил Эйсли.

Линь Ляньцюэ поперхнулся и выплюнул чай:

— Сегодня днем?! Ты меня за кого принимаешь — за всемогущего бога или культиватора, летающего на мече? Да за это время даже телеграмма дойти не успеет!

— Идеальная подготовка не требуется, — Эйсли отклонился назад, уклоняясь от брызг чая. — Главное, чтобы я мог легально пробыть в Александрии неделю.

— Неделю? — Линь Ляньцюэ вытер рот рукавом. — И ты управишься?

Эйсли лишь спросил в ответ:

— Сделаешь?

— Сделать-то можно, но риск определенно будет... — Линь Ляньцюэ осекся на полуслове, махнул рукой и поднялся с места. — Ладно, что я о тебе пекусь, только зря нервы трачу. Жди здесь.

Линь Ляньцюэ вышел дать указания подручным, оставив Эйсли в кабинете одного.

На самом деле половина этого подпольного заведения принадлежала Эйсли, но он никогда не лез в дела управления, из-за чего и посетители, и слуги знали только одного хозяина — по фамилии Линь.

Эйсли и Линь Ляньцюэ познакомились шесть лет назад. Тогда Линь Ляньцюэ был всего лишь недавно прибывшим юношей с Дальнего Востока, который едва связывал два слова на имперском языке. В то время Эйсли только учился самостоятельной жизни. В Мудленде он встретил Линь Ляньцюэ, который тоже бродяжничал и спал на улице. Они решили объединить усилия: заработали немного денег в игорных домах, занялись спекуляцией на черном рынке и, разумеется, отправили на тот свет нескольких человек. Так продолжалось до тех пор, пока однажды к ним не заявились недовольные конкуренты, у которых двое мальчишек увели бизнес. Эйсли уже положил винтовку на подоконник, готовый открыть огонь, но Линь Ляньцюэ его остановил.

Стартового капитала достаточно, — Линь Ляньцюэ, щелкая костяшками счетов, говорил ему на ломаном имперском, — теперь мы можем заняться цивилизованным бизнесом.

В душе у Линь Ляньцюэ всегда были невидимые весы, и он прекрасно понимал, какую ставку может выдержать его капитал. В драке он был ничуть не мягче Эйсли, но в тот день Линь Ляньцюэ вышел навстречу разъяренным преследователям, поговорил с ними — и те, к удивлению, ушли вежливо и мирно.

Все мы просто зарабатываем на хлеб, — объяснил Линь Ляньцюэ позже. — Мир приносит богатство. Зачем устраивать бойню не на жизнь, а на смерть, если можно всем вместе сесть за один стол и пообедать?

Я рад, что мы стали друзьями, — Линь Ляньцюэ достал тогда гроссбух и чайный прибор, приговаривая: — Мы, уроженцы Гуанчжоу, ценим и выгоду, и долг чести. Для нас важнее всего три вещи: счеты, гроссбух и чай. Счеты стоят тысячу ланей серебра, гроссбух — десять тысяч ланей золота, а хороший чай не променяешь ни на какие сокровища. Раз уж мы выпили чаю, наша дружба бесценна. Отныне я всегда буду помогать тебе.

Эйсли мало что понимал в путано переведенных поговорках друга, но он знал о его происхождении — Линь Ляньцюэ был выходцем из Тринадцати контор Дальневосточного союза.

Даже Священная Империя стремилась вести торговлю с Тринадцатью конторами. Восточные лавки на Улице Курфюрстов имели колоссальный оборот, и весь мир знал, что самые прибыльные сделки совершаются именно через Тринадцать контор.

В том богатейшем восточном городе едва ли не каждый рождался торговцем. Эйсли ничего не смыслил в коммерции, но был наслышан о купцах из Гуанчжоу. Они славились своей мягкостью и коварством, но порой проявляли невероятную щедрость и верность долгу.

Они выкупили подвальный трактир на Набережной улице. Линь Ляньцюэ, глядя на утонченные манеры Эйсли, даже подумывал раздобыть для него фальшивый диплом о высшем образовании, чтобы придать солидности. Так продолжалось до тех пор, пока однажды утром, когда заведение закрылось, Линь Ляньцюэ не вышел выбросить мусор и не обомлел от вида начищенного до блеска автомобиля Военного министерства у черного входа. Решив, что они умудрились перейти дорогу какому-то имперскому чиновнику, он лихорадочно соображал, как выпутаться, и уже собирался заговорить с водителем, как вдруг из салона вышел мужчина в строгом костюме дворецкого и вежливо произнес:

— Я приехал за нашим молодым господином.

Лишь позже Линь Ляньцюэ узнал, что Эйсли совершенно не нуждался в покупке диплома. Тот и так числился студентом Академии искусств и словесности, откуда просто сбежал глубокой ночью, оглушив охранника, и уже больше полугода прогуливал занятия.

Тогда Линь Ляньцюэ без зазрения совести сдал местонахождение Эйсли его семье. А когда узнал, что беглеца силой отправили учиться в соседнюю провинцию, прислал ему письмо, где говорилось, что с их силами им точно не совладать с Генералом. Плетью обуха не перешибешь, умный человек всегда уступает силе. Друг мой, я очень скучаю по тебе в Мудленде. Исправляйся, становись приличным человеком, и увидимся после выпуска.

Эйсли допил чайник Билочуня, когда дверь распахнулась и вошел Линь Ляньцюэ.

— Все готово. Что-нибудь еще нужно? Может, перевести тебе немного денег со счета? Менять имперские банкноты на золотые фунты Александрии — та еще морока, лучше запастись наличными заранее.

— Да, — кивнул Эйсли. — И еще один вопрос.

— Только давай без лишней вежливости, — искренне признался Линь Ляньцюэ. — Мне аж не по себе становится.

— Ты действительно умеешь взмывать в небеса и летать на мече?

— Конечно, — без тени сомнения соврал Линь Ляньцюэ. — Да я и гадить золотом умею. Хочешь посмотреть?

http://bllate.org/book/29402/3572329