Готовый перевод Breaking the Mold: Odingni / Неформат: Удинни: Глава 6

Дядя, казалось, хотел сказать что-то еще, но двери лифта уже открылись. Заметив, что Чэн Хани Ци собирается сделать шаг и войти в кабину, дядя поспешно схватил его за рукав.

— Господин Чэн, есть кое-что, о чем я все-таки должен вам рассказать.

Стоя у окна напротив лифта, дядя сказал Чэн Хани Ци:

— Мне кажется правильным рассказать вам об одной вещи. В общем... пшенную кашу, которую вы пили, пока лежали в больнице — о, я, конечно, ее тоже пил, — так вот, то пшено принес врач Гу Сяофань.

— Гу Сяофань? — Чэн Хани Ци нахмурился.

Дядя кивнул:

— Угу. Накануне того дня, когда вы поручили мне навести справки, он перехватил меня в коридоре, сунул банку и сказал, что это новое пшено из его дома, велел сварить вам кашу и попросил ничего вам не говорить, чтобы не задеть вашу гордость.

Дядя почесал затылок:

— Вот я и не осмеливался проболтаться, иначе не стал бы говорить вам, что доктор Гу очень хороший человек.

Телефон Чэн Хани Ци снова завибрировал. Он невольно сжал его крепче.

В лифте Чэн Хани Ци в одной руке держал ту самую банку с пшеном, а другой писал сообщение Гу Сяофаню. Сто раз всё обдумав, он вывел цепочку слов: Доктор Гу, я выписался, спасибо за лечение и заботу, а еще за пшено. Увидимся на осмотре.

Закончив печатать, Чэн Хани Ци почувствовал лишь какую-то звенящую пустоту на душе. Ему казалось, что он должен был попрощаться с Гу Сяофанем лично, но реальность не позволяла этого сделать.

С тяжелым сердцем он нажал кнопку отправки.

Стоило пальцу оторваться от экрана, как пришло ответное уведомление:

Поздний попутный ветер (Гу Сяофань) включил проверку друзей. Вы пока не являетесь его (ее) другом, пожалуйста, сначала отправьте запрос на добавление в друзья. Собеседник сможет общаться с вами только после того, как подтвердит запрос...

Глава 5. Отправление в Яунде

Апрель 2022 года

Пятьдесят вторая медицинская бригада помощи Африке из Шаньнаня отправилась из аэропорта Лунчэн в Камерун для выполнения медицинской миссии.

Гу Сяофань, будучи одним из тридцати пяти врачей шаньнаньской медицинской бригады, вместе с товарищами поднялся на борт самолета, летящего в Камерун.

Самолет взлетел, и он бросил взгляд вниз, на постепенно уменьшающийся за окном город. Дороги, похожие на ленты света, кишели потоками машин. Город раскинулся внизу, словно усыпанный драгоценными камнями платок в узоре из дорог.

Он впервые покидал родину, отправляясь в неизведанную страну.

В руке он сжимал электронную ридер-книгу — это был один из способов развеять скуку во время предстоящих более чем десяти часов утомительного полета и пересадок.

Когда самолет набрал крейсерскую высоту, в салоне раздался голос командира корабля:

Дамы и господа, добрый вечер! Добро пожаловать на борт нашего рейса, я — командир этого воздушного судна. На борту нашего самолета находятся тридцать пять медицинских работников пятьдесят второй шаньнаньской медицинской бригады помощи Африке. От лица всего экипажа я выражаю им искреннее уважение, желаю всем успешной работы и благополучного возвращения с победой.

Едва капитан закончил объявление, по салону прокатились аплодисменты.

Гу Сяофань и его коллеги были одеты в одинаковые куртки, так что их легко было узнать. Рядом с ним сидел обычный пассажир; услышав слова пилота, он едва сдерживал восторг и, продолжая хлопать в ладоши, обратился к Гу Сяофаню:

— Вы врачи, которые едут помогать Африке? Это потрясающе.

Гу Сяофань посмотрел на сидевшего рядом молодого человека и застенчиво кивнул.

— Я тоже лечу в Камерун.

Этот рейс совершал пересадку в Аддис-Абебе, и молодой человек прямо назвал пункт своего назначения — точно такой же, как у Гу Сяофаня и его товарищей.

— Какое совпадение, — произнес Гу Сяофань.

Молодой человек спросил:

— А вы куда? В Яунде?

Гу Сяофань изначально не планировал вдаваться в подробности, но, немного поколебавшись, ответил:

— В Яунде.

Молодой человек отозвался:

— О, а я в Дуалу. Впрочем, это тоже огромная удача свела нас вместе.

Гу Сяофань проявил вежливость:

— Вы в командировке?

— Я-то? Можно сказать, на строительстве объектов по взаимопомощи. Часть людей из нашей компании уже прибыла туда раньше, а я и еще двое коллег засиделись в стране из-за дел, которые нужно было завершить, так что лечу отдельно.

Строительство по линии помощи. Это словосочетание было для Гу Сяофаня чуждым, он слышал о нем лишь в новостях.

Парень снова поинтересовался:

— Вы раньше бывали в Камеруне?

Гу Сяофань покачал головой:

— Нет.

— Ну тогда вы обратились по адресу! Я провел там немало времени, и я вам так скажу...

Молодой человек был очень общителен. Гу Сяофань сначала думал, что уда отделаться парой дежурных фраз с соседом по креслу, но никак не ожидал, что ему придется выслушать целую тираду с живописными и детальными рассказами о местных нравах и обычаях Яунде.

Впрочем, благодаря этому те абстрактные, неизвестные и неопределенные страхи, что таились у него на душе, постепенно начали приобретать хоть какие-то очертания.

Парень не умолкал до тех пор, пока ему не приспичило в туалет и он не был вынужден покинуть свое место. Только тогда Гу Сяофань смог перевести дух — сам он ни за что бы не сообразил, как вежливо отказаться или прервать этот поток энтузиазма. Воспользовавшись передышкой, он надел беспроводные наушники и открыл свою электронную книгу.

Вскоре молодой человек вернулся и, заметив, что Гу Сяофань читает, больше не стал приставать с разговорами — натянул на глаза маску для сна и улегся спать.

Почувствовав, что сосед затих, Гу Сяофань осторожно покосился в его сторону и, убедившись, что тот действительно в маске, наконец расслабился. Общаться с незнакомцами давалось ему с огромным трудом; поддерживать разговор из вежливости еще куда ни шло, но стоило бедове затянуться, как он начинал чувствовать себя совершенно опустошенным. Именно поэтому некоторые считали Гу Сяофаня заносчивым снобом, что было поистине несправедливо по отношению к нему.

Он снял наушники, в которых на самом деле ничего не играло, и принялся листать страницы читалки.

На закланной странице виднелись строчки: Две тоски стояли друг против друга, как два зеркала, а он застрял между ними, не зная, что делать, и уже не в силах сохранять возвышенное бесстрастие; под конец он даже уговаривал их всех покинуть Макондо, забыть всё преподанное им знание о человеческой природе и мирских путях, отправить Горация к чертям собачьим и повторял, что где бы то ни было следует помнить: прошлое фальшиво, у воспоминаний нет обратной дороги, весна неизменно уходит безвозвратно, а самая безумная и упорная любовь в конце концов оказывается лишь дымкой перед глазами...

Он подчеркнул последнюю фразу.

За последние полгода он перечитывал эти слова бесчисленное множество раз. Бесчисленное. Он мог бы с легкостью их процитировать; было время, когда стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором вставала именно эта фраза. Ему даже не нужно было напрягать память — это был правдивый портрет его чувств: прошлое фальшиво, у воспоминаний нет обратной дороги, весна уходит безвозвратно, а самая безумная и упорная любовь в конце концов оказывается лишь дымкой перед глазами...

Когда-то Гу Сяофань был самонадеян. За восемь лет университета рядом с Лянь Сунцзе был только он, и потому юноша вполне закономерно полагал, будто Лянь Сунцзе просто тугодум, но настанет день, и тучи рассеются, явив ясное солнце.

В таких ожиданиях Гу Сяофань провел время вплоть до определенного дня уже после начала своей работы, когда Лянь Сунцзе наконец ответил на его чувства. Правда, условием было то, что их отношения останутся в тайне.

Для того, кто долгие годы молча любил человека рядом, это прозвучало как для изнуренного жаждой странника в пустыне — получить целый бурдюк чистой воды. Он был так потрясен, словно его заветная мечта наконец исполнилась. И тогда он с головой бросился в омут с головой, искренне веря, что пойдет с Лянь Сунцзе до конца. Даже если их связь была обречена вечно скрываться в тени.

Стоило Гу Сяофаню впервые ощутить ревнивое чувство собственника по отношению к другому человеку, как он отдал Лянь Сунцзе всю глубину своих чувств. Он познал тепло, исходившее от Лянь Сунцзе, и наивно полагал, что тот полюбит его в ответ, а его собственная любовь сможет пересилить страх Лянь Сунцзе перед публичным признанием их связи.

Но однажды он набрался храбрости и попытался прощупать почву, решившись заявить об их отношениях в присутствии родственников Лянь Сунцзе, — и всегда отличавшийся выдержкой Лянь Сунцзе пришел в ярость. Только тогда он до конца осознал, что Лянь Сунцзе, пожалуй, никогда и никому не признается в их близости официально.

И лишь тогда до него дошли слова Сунь Найцяня: Лянь Сунцзе вовсе не любит тебя по-настоящему, в ваших отношениях он никогда не относился к тебе как к равному.

Гу Сяофань наконец прозрел: в сердечных делах он катастрофически переоценил собственные силы. Точно так же, как когда-то, впервые переступив порог университета, он воображал себя выдающимся и самым исключительным, хотя на деле оказался ничем не примечательной песчинкой в безбрежной толпе людей.

Ему было суждено проиграть белому лунному свету из прошлого Лянь Сунцзе.

Поняв эту истину, он сам завел разговор о расставании. Зная характер и чувство долга Лянь Сунцзе, он понимал, что тот первым никогда не заикнется о разрыве. Поэтому инициативу проявил он сам.

И хотя потрясенный Лянь Сунцзе раз за разом пытался его удержать, он без колебаний стер все контакты Лянь Сунцзе и исчез из его жизни бесследно. Можно сказать, он заставил самого Лянь Сунцзе вытравить из памяти малейшее упоминание о нем.

Это было самое болезненное решение в его жизни, но он чувствовал: если этот шаг не сделает он сам, то их обоих навсегда затянет болото этих отношений. Он ведь мог бы продолжать тянуть лямку и дальше, но в конце концов у него просто не хватило бы духу смотреть на несчастного Лянь Сунцзе. Он отпустил Лянь Сунцзе — и тем самым отпустил самого себя.

Поставив точку в этой короткой связи, Гу Сяофань забился в раковину и погрузился в бесконечные внутренние терзания.

Он попытался измениться — съехал из квартиры Лянь Сунцзе, снял другое жилье и с головой ушел в работу. Как раз в тот момент Народная больница решила направить врачей для формирования медицинской бригады помощи Африке, причем требовались специалисты по гепатобилиарной и общей хирургии, и он подал заявку, не раздумывая ни секунды.

Их пунктом назначения был Камерун — страна, где говорят как по-английски, так и по-французски. За полгода Гу Сяофань не занимался ничем, кроме работы и изучения французского, расписав свои двадцать четыре часа с точностью до минуты: работа, еда, сон, справление естественных нужд — и учеба.

Он буквально стер саму графу чувств из своей жизни.

Его характер стал еще более угрюмым. Даже сидя в самолете, он не мог поддержать даже короткую беседу с разговорчивым соседом. Тот самый Гу Сяофань, который когда-то стремился быть первым во всем и смело шел вперед еще со студенческой скамьи, куда-то затерялся...

Самолет приземлился для пересадки в Аддис-Абебе. Выходя из салона, Гу Сяофань почувствовал, что у него онемели ноги — прежде ему никогда не доводилось летать так долго.

При повторной посадке на борт рядом с ним вновь оказался тот же самый молодой человек.

— Доктор, могу я узнать ваше имя?

То ли из-за того, что парень без умолку болтал всю дорогу до этого, то ли еще по какой причине, но Гу Сяофань уже привык к его присутствию рядом и больше не испытывал прежнего отторжения.

Он ответил:

— Гу Сяофань.

У худоватого и высокого парня при улыбке проявились ямочки на щеках:

— Приятно познакомиться, доктор Гу, меня зовут Се Аньдун. Могу я спросить, в какой больнице вы работаете?

— В Народной больнице Шаньнань.

Се Аньдун кивнул:

— О! А я работаю в шаньнаньской компании по строительному надзору. Я инженер технического надзора, проверяю и принимаю уже готовые объекты.

При этом он даже извлек из кармана удостоверение и показал Гу Сяофаню, словно боясь, что тот ему не поверит.

Увидев это, Гу Сяофань улыбнулся:

— Вы тоже занимаетесь важным делом.

Се Аньдун простодушно рассмеялся, излучая наивную простоту новичка, и перевел взгляд на ридер в руках собеседника:

— А что это вы читаете?

http://bllate.org/book/29384/3569828