Готовый перевод Whispering Wind Corridor / Шёпот ветра в галерее: Песнь о несбыточном: Глава 11

Глава первая. Ловушка. Часть 1

Мелкий зимний дождь моросил не переставая, пропитывая всё вокруг сыростью и холодом. Восемь человек в одеждах монгольских воинов стояли в просторном дворе под дождём, не шевелясь ни единым мускулом. В центре их кольца находился юноша в белых одеждах. Хотя кожа его была смуглой, черты лица казались высеченными из камня — столь же резкими и прекрасными. На его губах играла мягкая улыбка, а меч был опущен вниз, словно он выжидал подходящего момента для прорыва.

Дождевые нити смачивали его волосы и лоб, пока наконец на длинных ресницах не собралась прозрачная капля. В тот самый момент, когда эта капля сорвалась и упала перед его глазами, один из восьми воинов взревел:

— Взять его!

Судя по всему, тот самый миг ждал вовсе не он.

— Раз, два, три… — с той самой секунды, как восемь человек бросились на него, юноша в белом начал отсчет. Каждое названное им число знаменовало собой очередной обмен ударами с противниками.

— Семнадцать, восемнадцать… двадцать.

Стоило юноше сорвать с губ цифру двадцать, как зажатый в его руке длинный меч рассыпался мириадами отблесков, а восемь вражеских клинков одновременно вылетели из рук и со звоном рухнули на землю.

— Есть успехи, на два удара больше, чем в прошлом месяце, — мягко похвалил юноша в белом.

Лица восьми монгольских воинов посерели. Один за другим они перевели взгляд с юноши на беседку позади него. Внутри беседки сидел молодой человек в синих одеждах, с темными бровями и продолговатыми глазами — он как раз потягивал чай. Неспешно опустив чашку, он холодно произнес:

— Всего двадцать ударов? Тогда отправляйтесь вниз и получите по двадцать палок военных.

Юноша в белом нахмурился, а восемь воинов словно бы даже испытали облегчение. Поклонившись, они удалились.

Юноша в синем тоже поднялся, прошел по длинному коридору и направился во внутренний двор. Юноша в белом легко взмыл в воздух и опустился позади него, тихо вздохнув:

— Хубилай, к чему всё это? Даже если эта твоя расстановка и сможет сдержать меня, вовсе не факт, что она удержит Фан Тинцзюня.

Его слова заставили шаги юноши в синем на миг замереть. Наполовину обернувшись, он с беззаботной улыбкой бросил преследователю:

— Ты ошибаешься. Я непременно удержу его, даже если ты откажешься помогать. И Чжи, еще посмотрим.

С этими словами он, не оглядываясь, зашагал к кабинету.

Сюэ Ичжи посмотрел ему вслед и беззвучно вздохнул.

Едва Хубилай переступил порог кабинета, его взгляд опустился вниз — на полу пластом лежал круглый, полный мужчина. Стоило тому заметить фигуру Хубилая, как он задрожал от страха, вжавшись в пол еще сильнее.

— Обдумал всё как следует, Чжоу Юйтин? — с улыбкой усевшись на место, Хубилай стал перебирать в пальцах нефритовое пресс-папье.

Чжоу Юйтин поднял залитое по́том лицо. В его круглых глазах плевался первобытный ужас, а голос дрожал:

— Ван Е, клянусь, вывешивать белый флаг над Таверной Сбора Бессмертных — это и впрямь наш сектантский условный сигнал для вызова Фан Тинцзюня!

— Вывесить белый флаг на первоклассной таверне в самом Чэнду — это условный сигнал? Ты со мной шутки шутишь? — прищурившись, усмехнулся Хубилай.

Чжоу Юйтин скривился в горькой улыбке:

— Ван Е, да как я смею вас обманывать! У каждого нашего наставления свои сигналы сбора, а этот малец придумал вывешивать белый флаг на самой лучшей корчме в городе.

— Помимо этого, какая у вас с ним осталась связь? — с улыбкой вертя в руке нефритовое пресс-папье, поинтересовался Хубилай.

— Больше никакой, поистине никакой! — охваченный паникой Чжоу Юйтин замахал руками.

Хубилай рассмеялся:

— Да неужто? Я расспрашивал многих твоих соучеников. Все говорят, что в секте именно у тебя были самые близкие отношения с Фан Тинцзюнем. Говорят даже, что сбежал он не без твоей финансовой помощи.

— Подстава, чистой воды подстава! — Чжоу Юйтин прополз вперед еще пару чжанов и, распростершись у ног Хубилая, зарыдал: — Это они наговаривают на честного человека! Этот поганый щенок Фан Тинцзюнь — мерзкий и подлый тип. Кроме изгнанного из секты Сяо Му да глупой младшей сестрицы Цзы И, чью душу затуманила его смазливая мордашка, в секте нет никого, кто бы его не ненавидел.

— Цзы И? — Хубилай нахмурился.

— Она самая, Цзы И! — льстиво улыбнулся Чжоу Юйтин. — Ван Е, если в нашей секте и остался кто-то, кто знает о местонахождении Фан Тинцзюня, так это точно Цзы И. Раньше они целыми днями были неразлучны — мужчина и женщина, оставшиеся наедине, небось давно уже согрешили. Теперь же оба в самом сочном возрасте, с чего бы Фан Тинцзюню прерывать с ней связь?

Подняв голову и заглянув в улыбающееся лицо Хубилая, он продолжил:

— Ван Е, раз этот воришка посмел оскорбить вас, ваш покорный слуга готов услужить вам и схватить его, а после растереть в порошок, чтобы унять вашу ненависть!

Хубилай замер. Спустя мгновение уголки его рта растянулись в улыбке:

— Ты хочешь стереть Тин Цзюня в порошок?

Чжоу Юйтин не понимал, почему Хубилай вдруг заговорил с Фан Тинцзюнем столь нежно и ласково, но на подсознательном уровне закивал:

— Да, да, малый… то есть, ничтожный раб готов приложить все силы, чтобы избавить Ван Е от забот и тревог.

— Знаешь ли ты, что в этом мире лишить Фан Тинцзюня жизни могу только я? — улыбаясь, Хубилай склонился к тому лицу, на которое вновь вернулся первобытный страх, и произнес холодным тоном: — Раз ты возжелал смерти Тин Цзюня, как могу я позволить тебе жить на этом свете?

Он слегка надавил пальцами, и нефритовое пресс-папье раскололось пополам.

Чжоу Юйтин глухо охнул и безвольно осел на пол. Хубилай велел вошедшим стражникам забрать тело и с улыбкой отдал приказ:

— Вывесите белый флаг над Таверной Сбора Бессмертных, а затем повесьте этого человека прямо под ним.

Вернувшись к письменному столу, он взял лежавший там свиток и медленно развернул его. На рисунке был запечатлен юноша в бледно-желтых одеждах с прекрасными чертами лица и благородным выражением лица. В руках он прижимал цитра из фиолетового сандалового дерева. Но если приглядеться, можно было заметить, как из-под опущенных век его глаза, подобные каплям туши, бросают косой взгляд, а уголки рта тронута еле заметная улыбка — то ли насмешливая, то ли с трудом сдерживаемая. Лишь так обнаруживалось лукавство и живой дух, скрывавшиеся за изысканной аурой юноши.

Хубилай с улыбкой смотрел на юношу с картины, протянул руку и открыл стоящую рядом шкатулку. Внутри лежали тяжелые кандалы. Проведя пальцем по их контуру, он улыбнулся изображению:

— Не виделись два года, ты наверняка сильно вырос, и эти кандалы окажутся тебе малы. Ничего страшного, когда я поймаю тебя, я закажу для тебя новые по мерке.

Помолчав немного и глядя на рисунок, он промолвил:

— До чего же ты безупречен…

Уголки его губ изогнулись в насмешливой улыбке:

— К сожалению, у тебя есть одна смертельная рана. Имея такую слабость, я непременно тебя одолею. Как жаль, я уже почти втянулся в эту игру в кошки-мышки. Право слово, хочется играть с тобой всю жизнь, деля на двоих этот мир. Впрочем… заполучить тебя я хочу куда сильнее.

http://bllate.org/book/29383/3569782