Готовый перевод The True Three-No Chenpi / Свет в конце срока: Стать тенью звезды: Глава 10

Пока Лэй Гошэн о чём-то пространно и нудно рассуждал, Гу Чуаньбэй уже нанёс удар, а Цюй Чэншань жестом велел ему замолчать, не сводя глаз с ринг-подиума.

В финале участвовало всего четыре человека, им предстояло провести три боя.

В первом поединке противником Гу Чуаньбэя был не Мэй Ба, но тоже весьма опасный соперник. Здоровяк ростом с двустворчатую дверь, широкий в плечах, возвышался перед ним словно гора.

За свою жизнь Гу Чуаньбэй провёл немало боёв и накопил богатый опыт, одно из главных правил которого — подстраивать тактику под сильные и слабые стороны противника.

Первый удар был лишь разведкой, он прошёл вскользь по уязвимым местам гиганта. Тот, как и ожидалось, рассвирепел и обрушил на него мощную контратаку.

Противник обладал абсолютной силой, и лезть напролом не имело смысла.

Поэтому Гу Чуаньбэй, прижимая руку к груди, быстро отступил, позволяя чужим ударам рассекать воздух, и больше сам не атаковал. Подобно гибкому геккону, он, подчиняясь чужому напору, с невероятной лёгкости уворачивался и отскакивал назад, двигаясь быстрее ветра.

Соперник тоже не был дураком, и избежать абсолютно всех атак Гу Чуаньбэй не мог. Время от времени какой-нибудь кулак находил цель, и тогда отчётливо ощущалось, как трещат кости.

Тем временем вопли зрителей за пределами ринга становились всё громче.

Да прибейте же этого ублюдка! Какого чёрта он всё время уворачивается!

И то верно, блин! Бесит до жути! Поймать и забить насмерть! Прикончите его!!

Мало того что Гу Чуаньбэй уклонялся, он даже не поворачивал голову к зрительским трибунам, словно отгородившись от этих криков невидимым барьером и ни во что их не ставя. Это ещё сильнее разозлило публику, и рёв «прикончите его» стал ещё яростнее.

На самом деле Гу Чуаньбэй просто не смел повернуть голову: он боялся случайно встретиться с кем-то взглядом и вмиг потерять самообладание.

Вскоре терпение и силы громилы иссякли, а Гу Чуаньбэй, всё это время внимательно следивший за его состоянием, почувствовал, как его собственный взгляд становится всё острее. Сделав глубокий вдох, он перешёл от защиты к нападению.

Гу Чуаньбэй оттолкнулся от пола и взмыл в воздух, применив хитроумную технику: его запястья двигались плавно и стремительно, а удары сыпались перекрещивающейся чередой, приходясь точно по уязвимым точкам — в живот и голову.

Ситуация неожиданно изменилась, и громила издал мучительный, яростный рев.

Когда он, вложив все оставшиеся силы и всю надежду на победу, обрушил на него свой финальный удар, спина Гу Чуаньбэя врезалась в металлическую сетку клетки, но он выстоял.

Гигант на секунду растерялся.

И пользуясь этой заминкой, Гу Чуаньбэй стиснул зубы и, оттолкнувшись от прутьев клетки, ухватил противника за шею и резко рванул в сторону. В мгновение ока их позиции и расстановка сил изменились. Замахнувшись, Гу Чуаньбэй безжалостно обрушил удар кулака в его височную область.

Исход решался в долю секунды.

Развивая успех, он наконец обрушил на противника град сокрушительных ударов, сыпавшихся так плотно, пока лицо громилы не перекосило и он окончательно не рухнул на настил.

Победа!!! — трибуны взорвались безумным ликованием, рефери свистнул и, возбужденно подбежав, взметнул вверх его руку.

Гу Чуаньбэй тяжело перевёл дыхание, всё ещё не осмеливаясь поднять взгляд перед собой.

Потому что всё было кончено еще не до конца.

Дождавшись, пока рефери объявит результат, он проигнорировал любые взгляды со стороны трибун и, воспользовавшись двадцатиминутным перерывом, в одиночестве направился в раздевалку.

Едва он переступил порог, как Лэй Гошэн, с мрачным лицом ожидавший у шкафчика, уставился на него.

Гу Чуаньбэй замер на секунду, но ровно на одну. Покрутив запястье, он хлопнул босса по плечу и невозмутимо произнес: «Подвинься, мне нужна вода».

Какая тебе нахрен вода, — зло сплюнул Лэй Гошэн, обрушиваясь на него с руганью. — Если хочешь уйти отсюда живым, самое время сняться с соревнований. Мэй Ба слишком опасен, не стоит рисковать жизнью ради упрямства с таким отморозком.

Гу Чуаньбэй пропустил его слова мимо ушей, с каменным лицом открутил крышку бутылки и жадно припал к ней.

Да брось ты эту работу, поменяй сферу, какой смысл горбатиться телохранителем, — Лэй Гошэн не знал, как совладать с этим упрямцем, и зашел с другой стороны. — Здесь, знаешь ли, полно желающих набрать бойцов для подпольных боёв и тёмных делишек. Даже если это балансирует на грани закона, при достаточной смелости тебе гарантированы роскошь и богатство. Хватит драться с Мэй Ба, иди в подпольные бои, разве плохо?

Забудь, — Гу Чуаньбэй даже не задумывался. С бесстрастным выражением лица стерев со рта капли воды и крови, он прямо отказался: — Я только что оттуда выбрался, возвращаться не хочу.

Лэй Гошэн: «……»

Ну ты и кремень, — видя, что уговоры не действуют, бросил Лэй Гошэн. — Тогда я потом спрошу у Цюй Чэншаня: если Мэй Ба тебя покалечит, не сможет ли он проявить благотворительность и оплатить твоё лечение?

Не нужно. — Услышав это имя, Гу Чуаньбэй неожиданно повысил голос, чем заставил Лэй Гошэна вздрогнуть.

Он посмотрел на него, и в глубине его глаз промелькнула непреклонная решимость, а челюсти упрямо сжались. — Мой выбор никак не связан с другими людьми. Покалечат меня сегодня или убьют — всё это исключительно на моей совести.

И тем более он не собирался позволять Цюй Чэншаню расплачиваться хоть за какие-то последствия.

Договорив, Гу Чуаньбэй отвернулся, больше не обращая на него внимания, и сам принялся рыться в рюкзаке, вытаскивая оттуда галстук.

Лэй Гошэн покачал головой и на прощание лишь обречённо бросил: «Тогда удачи тебе».

Боль отзывалась в теле так, будто его переехал грузовик, но впереди его ждало ещё одно жестокое испытание. В течение этих коротких двадцати минут, сжимая в руке тот самый чёрный галстук, который Цюй Чэншань потерял семь лет назад, он прислонился к шкафчику, на мгновение прикрыл глаза и забросил в рот дольку шоколада.

Время вышло, рюкзак снова убрали на место. В этот момент как раз вошёл тот самый парень с длинным языком; судя по всему, впечатлённый выступлением Гу Чуаньбэя на ринге, он виновато покосился на него, затем бросил взгляд на вещь в его руках и в конце концов опустил голову, не смея больше сказать ни слова.

Сразу после этого начался следующий раунд.

Ярко вспыхнули софиты, и весь зал взорвался волной истошных криков.

На ринг вышел Мэй Ба.

Стоя под лучами прожекторов, Гу Чуаньбэй поправил перчатки и поднял глаза.

Мэй Ба был примерно одного с ним роста, его обнажённые плечи покрывали крупные татуировки с изображением цветков сливы. Мужчина обладал лицом неопределимого пола — в равной степени мягким и резким. Прикоснувшись двумя пальцами к губам, он послал воздушный поцелуй зрителям.

Для места, где проливается кровь и царит жестокая бойня, он был одет крайне странно: на нём красовалась короткая цветастая юбка, а шагал он широко, нисколько не стесняясь.

Гу Чуаньбэй прикрыл глаза, прислушиваясь к свистку, возвещавшему о начале поединка, пока трибуны постепенно затихали.

Приняв боевую стойку, Мэй Ба посмотрел на него в упор, и уголки его рта изогнулись в яркой, презрительной усмешке.

Гу Чуаньбэй даже не успел нахмуриться или хотя бы попытаться защититься, как перед его глазами мелькнула тень.

Не успев понять, куда пришёлся тяжелый удар, Гу Чуаньбэй почувствовал, как горло спазмом сжало, а в следующее мгновение изо рта фонтаном брызнула кровь, забрызгав весь настил ринга.

О-о-у! — этот выпад мгновенно завёл толпу, и для Гу Чуаньбэя этот рев слился с улюлюканьем.

Сгорбившись и тяжело дыша со сжатыми кулаками, он думал лишь об одном: не считает ли наблюдавший за всем этим Цюй Чэншань его жалким.

Красавчик, мне нравится, — с сильным тайским акцентом похвалил его Мэй Ба. Не спеша, совсем не по-бойцовски, он двигался вокруг соперника плавной походкой ядовитой змеи, уверенной в своей добыче, и его пышная грудь задела опущенное лицо Гу Чуаньбэя, вновь вызвав неоднозначные крики вокруг.

Гу Чуаньбэй закусил губу, сведя брови к переносице, и с горьким унижением сглотнул кровь обратно.

Зрители в предвкушении ждали, пока Мэй Ба устроит расправу, но произошло неожиданное: смазливое лицо Мэй Ба внезапно отбросило назад мощным ударом кулака. Гу Чуаньбэй поднялся во весь рост, не проявив ни капли жалости к этой «красотке».

Он... посмел контратаковать?! — изумленно выдохнули люди.

Черт! — взревел Мэй Ба. Его мягкие женственные черты вмиг исчезли, словно никакой пластической операции по смене пола не было и в помине, обнажив грубые, звериные мужские черты лица.

Началась беспощадная бойня.

Губы Гу Чуаньбэя были испачканы кровью, а удары и горячие поцелуи Мэй Ба сыпались на него одновременно и с бешеной яростью.

Блин, да они так прямо во время боя потрахаются!

Эти зеваки комментировали происходящее так, будто между ними и рингом стояла невидимая преграда. Гу Чуаньбэй в одиночку погрузился в водоворот схватки.

В отличие от предыдущего боя, где он побеждал за счет ловкости, Мэй Ба двигался намного быстрее, сочетая в себе три доли кокетства и семь долей неистовства. Гу Чуаньбэй удерживал равновесие, стараясь парировать каждый выпад, сопровождавшийся брызгами крови.

Тело и кулаки противника тесно обвивали его, и издавалося ощущение, будто они действительно занимаются любовью. При мысли о том, что Цюй Чэншань наблюдает за тем, как он выглядит столь жалко и неподобающе, Гу Чуаньбэй испытывал жгучее смущение.

Нельзя упасть перед ним.

Глаза Гу Чуаньбэя налились кровью, одежда промокла насквозь, пот смешался с кровью, тело пронизывала невыносимая боль, но каждый наносимый им удар по-прежнему не терял в силе.

Когда их кулаки вновь столкнулись с равной мощью, оба бойца, словно по молчаливому согласию, отступили на шаг назад.

У меня сегодня совершеннолетие, — Мэй Ба скривил пухлые губы, потерявшие половину своей привлекательности. Гу Чуаньбэй доставлял ему слишком много хлопот, и потому он прошипел с угрозой в голосе: — В восемь лет я уже убил человека.

На него уставился полный смертоносной злобы взгляд, словно говоривший, что Гу Чуаньбэй станет следующим.

Не успели затихнуть его слова, как Гу Чуаньбэй почувствовал удар с двух сторон, в голове зашумело, мир вокруг закружился, и его тело внезапно взмыло вверх, заломив руки за спину. Его лицо оказалось обращено прямиком к зрительским трибунам.

Какая ирония судьбы.

Столь тусклый свет, столько людей.

Но взгляд Гу Чуаньбэя столкнулся именно с глазами Цюй Чэншаня. Ринг и трибуны — один вел отчаянную борьбу за выживание, другой свысока наблюдал со стороны. Тонкий слой жестокого света и тени разделял их, словно край защитного барьера, и их взгляды пересеклись сквозь ячейки сетки.

Тот человек затерялся в толпе, глядя на него нечитаемым, бесстрастным взглядом.

Позволив солёно-горькому поту затечь в рот, Гу Чуаньбэй от этого единственного взгляда вдруг потерял способность соображать.

Всего за несколько секунд воспоминания пронеслись в голове калейдоскопом обрывков.

Он вспомнил, как тогда, после того как Цюй Чэншань обработал его травмированную лодыжку, он робость и смущение прятал за навязчивостью, наивно полагая, что это незаметно. Но Цюй Чэншань вовсе не раздражался, позволяя ему наблюдать за своими съёмками и крутиться рядом. Съёмочная группа тогда еще подшучивала, мол, кого это он пригрел, словно домашнего питомца.

На губах Гу Чуаньбэя мелькнула нежная улыбка, словно он вновь вернулся в самое счастливое время своей жизни.

Однако пребывание Цюй Чэншаня в деревня Муцяо было лишь временным, его отъезд был неизбежен. За два дня до ухода тот официально предложил ему материальную помощь.

Тогда Гу Чуаньбэй отказался: он не мог принять столь щедрый дар, пусть даже для Цюй Чэншаня это была сущая мелочь.

В тот день мужчина говорил с ним, совсем еще юным, о многом. Придерживая его за шею, он сказал, что Пекин прекрасен, и если представится шанс, стоит побывать там, а насчет этой помощи не стоит забивать себе голову.

Гу Чуаньбэй всё еще сомневался, повторяя в ответ, что у него нет причин принимать эти деньги. Пока он смущенно ковырял носком ботинка упавшие у подножия горы сухие ветки, он вдруг услышал низкий голос Цюй Чэншаня: «Считай это судьбой».

http://bllate.org/book/29374/3567914