Готовый перевод Reborn to Marry a Delicate Useless Husband / Возрождение: Ласковый муж для опального принца: Глава 10

Он заревел белугой, заплаканный, схватился руками за голову и на четвереньках заполз под стол, продолжая молить о пощаде:

— Я больше не буду, я правда больше не буду, умоляю вас, батюшка, не бейте, мне больно… Я знаю, что виноват, это я во всём виноват, у-у-у…

Пин Мэньхэ, наблюдая из-за ширмы, как того лупят, словно какую-то шавку, ползающую по полу во все стороны, залилась звонким серебристым смехом и негромко выругалась:

— Так тебе и надо!

Вэй Синхэ тяжело дышал ноздрями, на его руках вздулись вены, пока он со свистом опускал розги. Глядя на то, как Вэй Сяофэн ревет, размазывая по лицу сопли и слёзы, и являет собой совершенно никчемное, жалкое зрелище, он испытывал к нему лишь глубокое презрение.

— Раз не хочешь выходить замуж, тогда отправляйся в Цзышутан и поживи там, как следует всё обдумав!

— Отец, я не хочу в Цзышутан, я виноват, не отправляй меня туда… Там же, там же кругом одни дикие горы да глушь, как я, ну как я смогу там выжить? — Вэй Сяофэн горько зарыдал, захлебываясь слезами.

— Управляющий, собери вещи пятого гэ-эра, сегодня же отправьте его туда!

Управляющий Сун шагнул вперед, вытащил Вэй Сяофэна из-под стола и мягко утешил:

— Пятый гэ-эр, послушайтесь отца, не злите больше батюшку. Вот отец остынет и вернет вас обратно.

— Не хочу, не хочу, я никуда не поеду! — скулил Вэй Сяофэн, но его, словно загнанную на насест утку, выволокли со двора. Лишь когда он уселся в повозку, до него наконец дошло суровая реальность: от поездки в Цзышутан сегодня никак не отвертеться.

Ван Линсюй примчалась на звуки ссоры, прижимая к груди узелок, и взмолилась управляющего:

— Управляющий Сун, позвольте мне поехать с ним, он же совсем пропадет один!

Вэй Сяофэн аж поперхнулся воздухом, внезапно икнул, и слёзы разом высохли:

— Матушка?

Управляющий Сун поджал губы и беспомощно произнес:

— Мадам Ван, так нельзя! То ведь Цзышутан, там живут одни неженатые старцы-гэ-эры. Если вы поедете с ним, это нарушит все приличия. К тому же пятый гэ-эр отправляется туда для искупления вины, какая с ним может случиться беда? Успокойтесь и отбросьте тревоги!

Ничего не поделаешь, мать с сыном долго оплакивали разлуку, прижавшись друг к другу, а небо тем временем всё сгущалось, и управляющий торопливо подгонял их в дороге.

— Возьми эти серебряные билеты, — Вань Линсюй вытирала слёзы, глядя на него полными боли и нежности глазами.

К счастью, Вэй Сяофэн был хоть и простоват, но не глуп — те деньги он брать не стал:

— Матушка, зачем мне эти билеты в каких-то заброшенных горных храмах среди диких гор? Не успею я толком лечь на кровать, как меня до нитки ограбят.

— Ой, и правда… Нельзя их брать, как же быть-то теперь?

— Ай, ладно! — Вэй Сяофэн смахнул слёзы и улыбнулся Вань Линсюй. — Я в последнее время слишком много мяса ел, посчитаю это поездкой ради того, чтобы посидеть на овощах и сбить оскомину. Отец выпустит пар и сразу заберет меня домой.

— Сможешь ли ты стерпеть такое?

— Телосложение у меня крепкое, с чего бы не стерпеть? Разве вы не говорили, что я толстый? Если я вернусь оттуда похудевшим наполовину, это всё равно будет лучше, чем Чжу И.

Мать и сын молча смотрели друг на друга, чувствуя, как на сердце разливается горечь.

— Матушка, не переживайте, — сказав это, Вэй Сяофэн решительно опустил занавеску повозки и поторопил управляющего: — Поехали скорее, надо же успеть к ужину!

— Мадам Ван, тогда я забираю пятого гэ-эра.

Вань Линсюй застыла в нерешительности на месте, провожая глазами повозку, пока та не растворилась в тусклом вечернем зареве. Кто знает, когда теперь удастся вернуться после этого отбытия.

Вэй Сяофэн с детства слышал о Цзышутане — уединенной горной обители, построенной вдали от мирской суеты группой гэ-эров, решивших никогда в жизни не вступать в брак.

Стоило ступить на порог Цзышутана и принести клятву, как человек навсегда оставался здесь, порывая с суетным миром.

Если же кто-то нарушал клятву, ему предстояло по уставу обители пройти сквозь гору ножей и море огня. И нож на той горе представлял собой густо усеянные ряды лезвий, свисавших прямо с потолочных балок, а огненное море — дорогу, выложенную из раскаленных докрасна угольев. Тот, кто сумел выжить после прохождения сквозь гору ножей и море огня, отныне не имел с Цзышутаном ничего общего.

Горная дорога оказалась ухабистой, Вэй Сяофэн всю дорогу трясся так, что кости, казалось, готовы были рассыпаться. Приподняв занавеску и глянув наружу, он увидел мириады светлячков, которые то взмывали, то опускались в тишине ночных гор — такой красоты в столице ему еще видеть не доводилось, и он от неожиданного восторга широко распахнул глаза.

— Какая красота!

Он протянул нежную белую руку, пытаясь поймать насекомое, сжал кулак, поднес к самому лицу, разглядывая крошечную точку света на ладони, простодушно улыбнулся и снова разжал пальцы, позволяя светлячку вернуться в ночное небо.

Впрочем, это мимолетное очарование быстро рассеялось под натиском волчьего аппетита.

Управляющий довез его до самых ворот, перекинулся парой слов со смотрителем обители, сунул тому кошель с деньгами и, оставив парня позади, уехал.

Вэй Сяофэн думал только о еде. Он семенил следом за местным гэ-эром, поминутно оглядываясь назад, потирал живот и робко спросил:

— Мы опоздали к ужину, и я до сих пор голоден. У вас найдется еще что-нибудь поесть?

Тот старший гэ-эр с самого начала выглядел не слишком дружелюбно. Получив вопрос о еде, он помрачнел и наставительно произнес:

— Трапеза в Цзышутане подается в час шэнь. Опоздал — значит, ничего не получишь. Раз уж ты пришел сюда, забудь о своем прошлом и о том, кто ты такой. Здесь все обязаны подчиняться правилам Цзышутана.

— Но я же в первый день! Нельзя сделать исключение?

— Нельзя.

— А когда управляющий Сун разрешит мне вернуться домой?

Старший гэ-эр посмотрел на него так, будто услышал какую-то нелепую шутку:

— Придя сюда, ты всё еще надеешься вернуться?

Вэй Сяофэн не понял:

— Ч-что значит надеешься? Я же не собираюсь жить здесь всю жизнь!

— И что с того, что всю жизнь? Жизнь не так уж длинна, как-нибудь перетерпишь, день за днем, да и пролетит.

Только тут Вэй Сяофэну стало по-настоящему страшно. Здесь оказалось куда мрачнее и сырее, чем он представлял. К тому же он прибыл сюда не по своей воле — с какой стати человека удерживать силой и не выпускать?

— Меня зовут Ло Юйшу, с этих пор можешь звать меня просто наставник Ло. В обители пятеро наставников, один главный настоятель и один заместитель. Веди себя смирно, не занимайся ничем лишним, уяснил?

— А… понял…

— Иди в комнату, застилай постель и ложись спать. Двигайся тихо, чтобы не разбудить остальных.

Вэй Сяофэн получил грубую постельную кладь, добрел до самого дальнего угла на общей кровати-кан и долго неподвижно простоял у изголовья.

Доски кровати казались такими твердыми, даже соломы не постелили — лишь тончайший слой простыни да одеяла. Как на таком вообще спать?

Он кое-как раскидал простыню и одеяло по жестким доскам, превратив их в сплошной мятый ком, но смертельная усталость взяла свое: стянув обувь, он свернулся калачиком и лег.

Хотя его клонило в сон, стоило закрыть глаза, как в голове тут же зароились самые дурацкие мысли.

Зная заранее, что его сошлют в эту глушь, он бы не стал так бездельничать и тратить время на развлечения вместо того, чтобы пойти со свитком зачисления в школу для гэ-эров.

Эх, разве найдешь в этом мире лекарство от сожалений?

Или, может, следовало, как и прочие гэ-эры, пораньше найти себе сносного мужа и выйти замуж? Окажись тот мужчина порядочным человеком, глядишь, удалось бы прихватить с собой и матушкино приданое.

Хотя погодите, от матушкиного приданого почти ничего и не осталось.

В конце концов, он сам во всем виноват — ни на что не годен. Будь он хоть наполовину так же хорош, как Су Цинчжи, обладай он более привлекательной внешностью и умом, глядишь, и отец бы к нему потеплел.

В этом мире так много одаренных красотой людей, ну что бы изменилось от появления еще одного? Почему он родился таким посредственным?

Будь он таким, как Су Цинчжи, он бы еще смог хоть как-то сойтись с Гуанлин-ваном.

Поделом ему тащиться в этот Цзышутан и доживать век старым холостяком-гэ-эром.

Те, кто нравится ему, не отвечают взаимностью, а те, кто нравится самому — недосягаемы.

От этих мыслей у Вэй Сяофэна защипало в глазах. Сдерживая подступающие слезы, он натянул одеяло с головой и тихонько зарыдал.

Ничего страшного. Наверное, он просто не привык. Привыкнет — и всё наладится.

— Вэй Сяофэн, плакать запрещено! У-у-у… Я хочу домой…

*

Последние несколько дней император то и дело призывал Фэн Юэ во дворец, обсуждая с ним военные планы и методы тренировки войск в кабинете Тяньци.

Фэн Юэ обладал полководческим талантом, какого не рождалось целое столетие. Разложив на столе военную карту, он с помощью шахматных фигур воссоздавал расстановку сил и подробно докладывал императору о ходе боевых действий в приграничье тех лет.

— Был год, когда приграничный климат резко испортился, посевы погибли, запасы продовольствия в городе истощились, а обоз с подкреплением всё не шел. Армии приходилось невероятно тяжело. Мы обсудили с Чжэньго-гуном и другими генералами сложившееся положение и за одну ночь нашли выход — решили «занять» немного зерна у врага.

— О? И как же вы собирались его занимать? — Император слушал с огромным интересом.

— Вот здесь располагался вражеский гарнизон, а это — наш цитадель, город Цинъян. Мы разделились на два отряда и применили маневр отвлечения внимания: новобранцы сделали вид, что совершают набег на восточные склады неприятеля, увлекая за собой дозорных. Я же с отрядом элитных бойцов поднялся по отвесному западному утесу и захватил вражеские продовольственные склады. С помощью штурмовых лестниц и канатов мы спустили зерно вниз со скалы, а когда неприятель опомнился, их склады на западе уже почти опустели. То, что не смогли увезти, мы предали огню.

Император довольно погладил бороду и рассмеялся:

— Звучит так просто, но на деле осуществить подобное — сущие муки и преграды!

— Здесь сошлось всё: и погода, и местность, и люди. Без этого не добиться успеха, ведь на кону стояла сама жизнь.

Он отчетливо помнил ту операцию: из двух сотен новобранцев не вернулся никто. Зерно-то они добыли, но боевой дух воинов был подорван на многие дни вперед.

Однако это был единственный способ свести потери к минимуму. Вырастить ветерана нелегко, оставалось лишь жертвовать новобранцами. К тому же та вылазка изначально предполагала девять шансов умереть и лишь один на выживание.

Император снова оставил Фэн Юэ во дворце пообежать с ним, а вечером, занимаясь разбором докладов, то и дело спрашивал его мнение и соображения. Фэн Юэ отвечал предельно честно, а если чего-то не знал, так и говорил.

Уже за полночь, когда время перевалило далеко за полночь, его оставили ночевать в Двореце Хэфон.

Евнух Юань лично помог ему улечься и только после этого отправился во дворец Фэнся с докладом.

Императрица Чэнь, уставшая и бледная, подперев рукой голову, дремала на мягкой тахте.

— Ваше Величество…

Услышав тихий зов, Императрица мгновенно открыла глаза:

— Закончили?

— Давно уж закончили. Старый слуга проводил Ванье перед сном умыться и сразу сюда.

Императрица наконец облегченно выдохнула:

— О чем они говорили?

Евнух Юань правдиво доложил:

— В основном о делах Ванье в армии. Император слушал с великим интересом, а после ужина велел звать его в кабинет для разбора мемориалов.

Императрица спросила:

— Евнух Юань, как думаешь, не вознамерился ли император объявить Юэ-эра Наследным принцем?

Евнух Юань задумчиво кивнул:

— Третий принц — первый из всех сыновей, получивший титул удельного князя, к тому же он покрыл себя великой ратной славой. Возведение Третьего принца в ранг Наследного принца было бы вполне естественным шагом.

Императрица погрузилась в тяжелые раздумья и покачала головой:

— Разве всё так просто? Над ним возвышается старший принц, рожденный законной императрицей. Родственники по материнской линии первого принца имеют мощную поддержку, к тому же он — первенец! Разве его кандидатура не выглядит еще более естественной?

— Вашему Величеству не стоит забивать голову лишними мыслями. Поздне уже, отдохните.

— И ты, евнух Юань, тоже ложись пораньше. О делах Юэ-эра в будущем придется немало хлопотать, вся надежда на тебя.

— Это долг вашего покорного слуги.

http://bllate.org/book/29251/3552887