Готовый перевод Thick Branches / Пышные ветви: Осколки разбитого апреля: Глава 8

Сев в такси, они еще не успели вернуться в больницу, как у Юй Сюань действительно начался приступ.

Она словно в мгновение ока постарела: намертво вцепившись в грудь, она содрогалась от боли, сжавшись в комок, прерывисто дыша. Из-за одышки ей приходилось издавать короткие, надрывные хрипы.

Ван Чжэн не знал, что и делать, и мог лишь прижимать ее к груди, снова и снова поглаживая по спине и бессмысленно повторяя:

— Мы уже почти приехали, мы почти приехали, потерпи еще немного, скоро будем...

Он не знал, что говорить. Одно дело — знать, что Юй Сюань заболела раком легких, и совсем другое — воочию наблюдать за ее приступами. В этот момент тело молодой женщины, прежде настолько живое и прекрасное, что на нее невольно оглядывались прохожие, казалось, превратилось в механизм с запрятанным внутри него быстро вращающимся блендером. Этот прибор словно кромсал на тончайшие, подобные цикадиным крыльям ломтики всю ее наигранную бодрость и свежесть, разбрасывая их в разные стороны со страшной скоростью, точно куски замороженного мяса. Даже сейчас, когда на лице Юй Сюань еще оставались следы косметики, черты ее лица сжались в комок, словно невидимая рука с усилием выжимала эту кожу, как поломку. В ту же секунду Ван Чжэн с почти суеверным ужасом осознал: Юй Сюань действительно больна, смертельно больна, и она больше не та полная сил девушка, какой была когда-то. Ее тело, ее плоть, ее кожа, ее радостный смех — всё увядало прямо на глазах.

Ты видишь это изменение, но совершенно бессилен что-либо сделать.

Ван Чжэн внес ее на руках в больницу и только тогда понял, до чего же необычайно легкой оказалась девушка. Она издавала горлом хриплые звуки, вцепившись в его рубашку так, что острые ногти чуть не процарапали руку. Но Ван Чжэню было все равно: эта боль не стоила и упоминания на фоне тех страданий Юй Сюань, которые возросли в десятки раз. Сердце разрывалось от боли, смешанной с паникой и страхом; он изо всех сил сжимал зубы, чтобы подавить эти мрачные эмоции, передал Юй Сюань врачам скорой помощи и вполне связно объяснил обстоятельства начала приступа.

Проводив взглядом каталку, которую врачи и медсестры в белых халатах быстро покатили в реанимацию, он почувствовал полное опустошение. Ноги внезапно подкосились, и ему пришлось опереться рукой о стену. Лишь сейчас он заметил, как сильно дрожат его пальцы. Ван Чжэн резко сжал кулаки, унимая эту нервную дрожь, сделал несколько глубоких вдохов и медленно присел на стоявшую рядом скамейку для ожидающих.

Затаившийся на дне души липкий страх словно рвался наружу, и только теперь Ван Чжэн по-настоящему осознал: Юй Сюань больна, смертельно больна, и он вот-вот потеряет ее.

Чем яснее он это понимал, тем отчетливее осознавал, насколько удивительным и незаменимым человеком была для него Юй Сюань.

В голове неожиданно всплыло воспоминание из университетских времен. Тогда Юй Сюань какое-то время была крайне недовольна своей грудью и каждые пару дней пыталась выдавить руками ложбинку между грудями. Возилась с этим и с нескрываемым сожалением вздыхала:

— Ой, разве не говорят, что время как ложбинка в груди, если постараться — всегда найдется? Почему я как ни стараюсь, ничего похожего не получается?

Тогда они сидели, скрестив ноги, в уединенном месте у учебного корпуса. Ван Чжэн листал книгу, только что взятую в библиотеке, и невпопад ответил:

— Наверное, ты тратишь слишком много времени на пустые прогулки.

— И это что же, идет во вред даже моей груди, лишая меня необходимости ее сжимать? — широко открыв глаза, серьезно спросила Юй Сюань.

Ван Чжэн кивнул и с невозмутимым видом ответил:

— Полагаю, что так.

Они долго таращились друг на друга, пока Юй Сюань не приподняла брови:

— Чушь собачья! Говори честно, неужели ты презираешь меня за то, что у меня маленькая грудь?

Ван Чжэн расхохотался, склонив голову и разглядывая ее округлую грудь, обтянутую свитером:

— Если посмотреть с этой стороны, то, пожалуй, действительно так.

— Ван Чжэн, ну ты же гей, так почему вместо того, чтобы заниматься своими гейскими делами, ты смеешь критиковать грудь твоей покорной слуги?! — возмутилась Юй Сюань. — Ну и пусть она маленькая, и что с того? Я люблю такую грудь: легкая, портативная, не мешает и не тянет вниз...

— А еще она находится на безопасном расстоянии от земного притяжения, нет риска обвисания, — кивнул Ван Чжэн с абсолютно серьезным лицом.

— Разумеется! А еще — с самого детства никаких сальных лап мерзких старикашек! — самодовольно заявила Юй Сюань. — К тому же это можно считать стандартом проверки хорошего мужчины: мужчина, который полюбит меня, определенно сможет выбросить из головы всякую чушь вроде большой груди!

— Верно-верно, — сдерживая смех, согласился Ван Чжэн. — К тому же всегда можно сойти за умную и интеллектуальную девушку, неплохо.

Юй Сюань улыбнулась, достала из кармана брюк пачку сигарет, привычным движением вытянула одну зубами, чиркнула зажигалкой, глубоко затянулась и медленно выдохнула дым.

Только за курением она соглашалась побыть спокойной хоть какое-то время. В клубах дыма ее лицо становилось суровым: ей было всего двадцать, но временами выражение ее лица казалось изрезанным всеми бурями жизни.

Ван Чжэн помнил, как часто всматривался в ее профиль: прямой носик, длинные и прямые ресницы, а когда она невзначай приподнимала брови, взгляд ее глаз был настолько чистым и пронзительным, словно вспышка молнии в темную ночь, отчего у него замирало сердце.

Но обычно это продолжалось не больше трех минут. Спустя три минуты Ван Чжэн, не выдержав, восклицал:

— Юй Сюань, сколько можно! Я тебе уже сколько раз говорил, не стряхивай пепел мне на туфли...

Прошлое переплелось со смертью, и воспоминания внезапно стали густыми и вязкими, затягивая в себя так, что человек постепенно погружался в них целиком и терял способность двигаться.

Шум шагов приблизился. Заметив в растерянности, что перед ним кто-то стоит, Ван Чжэн перевел взгляд вниз: сначала он увидел безупречно начищенные кожаные туфли, поднял глаза выше — темно-синие, с идеально отглаженными стрелками брюки, затем изящную металлическую пряжку ремня и бежевую рубашку с приглушенным узором, швы которой были выглажены настолько остро, будто ею можно было резать бумагу. На вид этому мужчине было за метр восемьдесят роста, с широкими плечами, густыми бровями и большими глазами. Он смотрел на Ван Чжэня без малейшей враждебности, даже с долей жалости и мягкости. Затем Ван Чжэн услышал, как мужчина, словно сдерживая вздох, произнес:

— Это не твоя вина.

Ван Чжэн нахмурился, не сразу сообразив, что тот имеет в виду. Мужчина тут же добавил:

— Юй Сюань... на поздних стадиях такое будет происходить все чаще и чаще, вплоть до того момента, когда она...

Он сделал паузу и снова заговорил:

— Сегодняшний случай — не твоих рук дело.

Ван Чжэн внезапно все понял и горько усмехнулся:

— Брат Сюй, я виноват.

Сюй ВэньЯо покачал головой, сел рядом с ним, достал пачку сигарет, протянул ее и спросил:

— Будешь?

Ван Чжэн покачал головой.

Сюй ВэньЯо не стал закуривать и сам, а лишь покрутил пачку в руках и произнес:

— Говорят, Чжан Сюэлян всю жизнь курил, пил, развратничал, играл в азартные игры и даже подсел на опиум, но наш молодой маршал дожил аж до девяностых годов и в старости умом не тронулся. — Он кривя губы, добавил: — И надо же такому случиться: Юй Сюань курила всего-то десяток лет, а уже заработала рак легких в терминальной стадии.

Автоматически Ван Чжэн ответил:

— Она не хочет жить.

Рука Сюй ВэньЯо замерла. Он кивнул:

— Да, она говорила мне об этом. Что этой жизни с нее хватит за глаза, велела не суетиться и не заниматься глупостями вроде спасения ее жизни. Она даже сказала, что многим людям не хочется жить, но им приходится влачить свои уставшие тела дальше по самым разным причинам, а она совсем другая. Получить столь благовидный и законный повод все закончить — она говорила, что это просто невероятная удача, прямо как выиграть в лотерею.

Ван Чжэн закрыл глаза и глухо промолвил:

— Эта девчонка всегда была упрямой и эгоистичной.

Сюй ВэньЯо кивнул в знак согласия:

— Ни о ком другом никогда не думала.

— И в мыслях не держала, что у нее тоже есть такое понятие, как ответственность.

— И уж тем более не думала о том, что раз уж она такая непутевая, окружающие все равно зависят от нее.

Ван Чжэн слабо улыбнулся — в этой улыбке смешались неизъяснимая горечь и тоска, — и тихо поддакнул:

— Да, она именно такая упрямица. Разумеется, человеку с таким складом ума не понять, что ее уход станет невосполнимой потерей для остальных.

Сюй ВэньЯо тоже улыбнулся. Успокаивающе похлопав Ван Чжэня по плечу, он замолчал.

Спустя некоторое время свет над операционной погас, и оба одновременно вскочили на ноги. Юй Сюань с бледным, землистым лицом вывезли из палаты. Сюй ВэньЯо сделал шаг вперед: врач, очевидно, был его давним знакомым, они тихо перекинулись парочкой фраз, после чего врач повернулся к Ван Чжэню и негромко сказал:

— Не переживайте, на этот раз она снова выкарабкалась. Возможно, дело в встрече с вами — врач говорит, что ее воля стала сильнее, чем раньше.

На сердце у Ван Чжэня в этот момент поднялась жгучая волна жалости, и он хрипло произвел:

— Я хочу ее навестить.

Сюй ВэньЯо пристально посмотрел на него и кивнул:

— Я пойду с тобой.

Палата, в которой лежала Юй Сюань, определенно была исключением для этой больницы. Вдоль стены одноместной палаты тянулся ряд открытых гардеробных шкафов, до отказа забитых одеждой и аксессуарами. Рядом стоял туалетный столик, усыпанный целым арсеналом косметики и принадлежностей для макияжа. Если не приглядываться, могло показаться, что это гримерка какой-нибудь знаменитости. И посреди всего этого великолепия на белой постели лежала девушка, оплетенная множеством трубок капельниц. Вошедшая медсестра подрегулировала стоявшую рядом аппаратуру, понаблюдала за состоянием Юй Сюань, улыбнулась Сюй ВэньЯо и бесшумно удалилась.

— Она начала увлекаться всеми этими чисто женскими штучками только после того, как приехала сюда, — увидев замешательство Ван Чжэня, с улыбкой пояснил Сюй ВэньЯо. — Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы больница разрешила ей устроить в палате такой бардак.

Ван Чжэн машинально поднял край искусно расшитого длинного вечернего платья и тут же выпустил его из рук:

— Раньше она никогда не носила юбки.

— Не то что юбки — она даже одежду ярких цветов обходила стороной, — улыбаясь, Сюй ВэньЯо посмотрел на лежащую без чувств Юй Сюань и тихо продолжил: — Когда-то ее мать гонялась за ней по всему нашему двору, пытаясь заставить надеть пеструю рубашку. Незнающие люди думали, будто девчонка из семьи Юй снова натворила каких-то страшных бед.

Ван Чжэн усмехнулся:

— Внезапно увидеть Юй Сюань такой женственной — к этому и впрямь трудно привыкнуть.

Сюй ВэньЯо посмотрел на него странным взглядом, вздохнул и произнес:

— Вообще-то лечилась она изначально в другом месте.

— М? — Ван Чжэн вопросительно посмотрел на него.

— Когда у нее обнаружили болезнь, я настаивал на том, чтобы отправить ее в город Б. Все-таки тамошняя медицинская база — лучшая в стране. Но Юй Сюань была против. Сказала, что обязательно поедет в город Г, иначе не станет сотрудничать с врачами.

Ван Чжэн в изумлении широко раскрыл глаза.

— Никогда не видел, чтобы она так на чем-то настаивала. Вся ее упрямая натура вылезла наружу, она капризничала, скандалила, чуть ли не с кулаками бросалась. Когда она заикнулась о том, чтобы поехать сюда, у нее глаза горели. Было видно, что это стремление значило для нее больше, чем собственное тело, больше, чем само лечение. Я никогда прежде не видел ее такой... — уголки губ Сюй ВэньЯо приподнялись, и он тихо добавил: — Я понятия не имел, почему она приняла такое решение. С самого детства и до взросления Юй Сюань производила на меня впечатление человека, словно стоящего в стороне от толпы. У нее почти не было друзей, одноклассники в школе, кажется, сторонились ее. Наконец дожив до девичьего возраста, она никогда не интересовалась нарядами или чем-то подобным, и уж тем за ней не бегали толпы влюбленных мальчишек. Она напоминала стороннего наблюдателя жизни: какой бы сумасбродной ни казалась, мы все знали — она лишь наблюдает за жизнью, но не участвует в ней.

Но в этот раз... это был единственный случай, когда я видел ее увлеченной чем-то по-настоящему. Приехав сюда, она даже заинтересовалась макияжем, захотела стать настоящей женщиной. Ван Чжэн, как ты думаешь, почему?

Сюй ВэньЯо пристально посмотрел на него.

Ван Чжэн слегка опешил. Поразмыслив, он честно ответил:

— Если ты намекаешь на то, что причина во мне, то мне в это верится с трудом.

— Как бы то ни было, — вздохнул Сюй ВэньЯо, — в любом случае, ты определенно сыграл здесь свою роль. Раз уж мы завели об этом речь, скажу прямо: могу ли я попросить тебя побыть с ней до самого конца этого пути?

У Ван Чжэня защипало в глазах, но он быстро поднял голову, скрывая это, и кивнул:

— Разумеется.

Сюй ВэньЯо улыбнулся:

— Пойдем-ка отсюда, эта девчонка проспит еще нескоро. Где ты живешь? Я подброшу тебя.

http://bllate.org/book/29221/3549951