Готовый перевод Lanzhou Box of Eighteen / Ланьчжоу: Восемнадцать горьких сигарет: Глава 10

Он обычно не такой, обычно он был таким позитивным, жизнерадостным и солнечным человеком.

Он действительно потерял контроль.

Впервые в жизни он так безмозгло потерял контроль над собой перед незнакомцем.

Наверное, даже если бы он отвесил Ци Шо земной поклон, Ци Шо всё равно бы его не простил.

Если бы он стал извиняться и сказал: я посмотрел, у тебя лицо такое мягкое, прямо как у боксёрской груши, дай-ка проверю упругость.

Избил-то он его от души, и Линь Чэнь поймал себя на странном желании улыбнуться.

Ладно, к чёрту, разве нельзя просто позволить ему дать сдачи?

Буря бурных размышлений пронеслась в голове Линь Чэня, он с трудом перевёл дыхание, взъерошил волосы Лэ Лэ, помог ей поправить воротник, а затем подобрал с земли школьную форму, стряхнул с неё пыль и перекинул через предплечье: — Всё в порядке. Я сначала провожу тебя домой.

Ци Шо закатил глаза и холодно фыркнул, но в душе его бушевала ярость.

Хочется кричать! Хочется драться! Хочется снять с Линь Чэня черепную крышку и использовать её как ступку для чеснока!

Смотришь на них — и правда пара, жених хорош и невеста под стать, только жаль, что прекрасный цветок воткнули в навозную кучу! Обыдная капуста досталась свинье! Белого лебедя сожрала жаба!

Линь Чэнь украдкой бросил взгляд на Ци Шо и, набравшись храбрости, превозмогая неловкость, произнёс: — Спасибо тебе за то, что произошло сегодня. С нашими делами мы разберёмся позже, я сначала провожу её домой.

Ци Шо ничего не ответил, что можно было считать молчаливым согласием.

В конце концов, раз уж он собирался снимать ему черепную крышку позже, то не вовлекать в это посторонних людей было последней каплей оставшейся у него морали.

Ци Шо последовал за этой парочкой из переулка. Дом Сун Лэ находился всего в двух поворотах от выхода из переулка, судя по всему, те парни перехватили её как раз по дороге домой.

Сун Лэ нагнулась и отвесила Ци Шо поклон в девяносто градусов, её голос звучал очень тихо: — Большой брат, спасибо тебе за всё.

— Пустяки, я отходил этих тупиц знатно, больше они к тебе не пристанут. Только никак не ожидал, что меня собака укусит!

— Мхм… Брат, можно я извинюсь перед вами за Линь Чэня? Он…

Сун Лэ не успела договорить, как Ци Шо перебил её, сжав зубы: — Иди домой. А в наши дела не леси.

Увидев это, Сун Лэ больше ничего не сказала.

Линь Чэнь проводил её взглядом до дверей дома, пока Ци Шо прислонился к стене.

Ци Шо холодным взглядом впился в спину Линь Чэня, размышляя, какую бы кость сломать первой. Его задние зубы с лязгом сжались, и он процедил: — Давай, разбирайся. Хочу посмотреть, как именно ты собираешься разобраться.

— Прости. Твоя нога, в порядке? — как раз когда Ци Шо решил, что Линь Чэнь продолжит нести чушь, тот повернулся и выдал искренние извинения.

Линь Чэнь машинально потёр нос указательным пальцем и шумно втянул воздух: — Я… Бей в ответ, я не буду защищаться. — Не успел он договорить, как Ци Шо снова затащил его в переулок.

— Только это мне от тебя и нужно было!

В глазах Ци Шо извинения в этот момент казались чистой воды моральным шантажом, а моральный шантаж применим лишь к тем, у кого есть мораль, в то время как его собственную мораль Линь Чэнь уже давно разнёс в щепки.

На этот раз он отлично сориентировался в дороге — в прошлый раз они просто случайно заблудились, — отлупит этого дурака и пойдёт своей дорогой.

Ци Шо схватил Линь Чэня за воротник и потащил в угол. Пока они шли, его рука уже сжалась в кулак, и, добравившись до места, он со всего размаха врезал Линь Чэню по лицу.

Линь Чэнь даже не увернулся, он изначально был готов к тумакам, но удар оказался на редкость тяжёлым, и костяшки пальцев, чиркнув по коже, оставили после себя жгучую боль.

Его лицо и правда оказалось мягким, и он лупил его точно как боксёрскую грушу.

Ци Шо дёрнул Линь Чэня за воротник: — Я ещё с утра видел, что ты сам не свой, раз мозгов нет, так иди одолжи! Какого чёрта ты везде размахиваешь своим сумасшествием!

Ци Шо отпустил воротник и со злости толкнул его спиной о стену, так что Линь Чэнь всем корпусом впечатался в кирпичную кладку.

Согнувшись в пояснице, он небрежно стёр со лба капли пота, уп руки в колени, поднял голову, встретился взглядом с Ци Шо и моргнул: — Продолжай. Пока не выпустишь пар.

Расстояние было совсем небольшим, и Ци Шо, опустив голову, отчетливо видел красные прожилки в его глазах.

Ци Шо очень нравились эти глаза, нравились с самого первого взгляда — всегда казалось, что в его зрачках скрыта какая-то особая жизненная сила.

Но сейчас на дне этих глаз скопилось слишком много всего: в сетке покрасневших капилляров смешались обида, раскаяние, гнев и даже крошечная, едва уловимая капля жалости к себе.

Эта сложная гамма эмоций затянула туманной дымкой и без того чистый янтарь.

И эта самая капля жалости к себе остудила часть пламени в сердце Ци Шо.

— Хватит прикидываться несчастным, будто это я тебя обидел, — отвёл взгляд Ци Шо.

Линь Чэнь выпрямил нывшую спину и рявкнул: — Кто тут прикидывается! Я тебя бью — тебе не больно?! Меня бьют, так мне и почувствовать боль нельзя?!

— Тебе больно, так какого чёрта ты сам полез драться!

— Разве я перед тобой не извинился!

……

Казалось бы, в его словах даже была своя логика.

Ладно, к чёрту.

Кулак ещё некоторое время повисел в воздухе, после чего Ци Шо опустил руку.

Та самая едва заметная капля жалости к себе на дне глаз Линь Чэня заставила его сердце дрогнуть.

Хотя он даже не мог с уверенностью сказать, жалость ли это была.

— Больше не хочу тебя видеть, идиот! — бросил он напоследок холодную фразу и зашагал прочь.

Он не любил насилие и, пожалуй, даже презирал его. А Линь Чэнь, который молча сносил удары с жалким видом, заставлял его чувствовать себя настоящим хулиганом.

Ударить его было достаточно, чтобы выпустить пар — пора и честь знать, в конце концов, просто посчитаем сегодняшний день неудачным.

Черт возьми, до чего же я моральный человек!

Ци Шо ещё раз мысленно взревел.

Линь Чэнь проводил взглядом удаляющуюся спину Ци Шо, сполз спиной по стене и уселся на землю, слегка проведя языком по внутренней стороне щеки: — Тсс…

Адски больно.

Он вытащил из кармана сигарету, чиркнул зажигалкой, и гнев наконец улетучился, а в голове прояснилось.

Наверное, удар Ци Шо и вправду отшиб ему мозги, раз он даже почувствовал некое облегчение.

Выкурив сигарету, Линь Чэнь достал из кармана пригласительный билет, сплошь усеянный прожженными дырами, с бесстрастным выражением лица разорвал его на кусочки разного размера и на выходе из переулка небрежно швырнул их в урну.

Ци Шо вошёл на территорию школы через северные ворота. Он с ног до головы был покрыт синяками и ссадинами, и любое неосторожное движение рукой отзывалось болью в спине. Хорошо хоть на брюках была лишь маленькая дырка, а колени остались целы, так что хромать не пришлось.

Дикий осёл.

Упрямый и дикий.

В прошлой жизни Линь Чэнь наверняка был самым упёртым ослом во всём ослином стаде.

http://bllate.org/book/29212/3549294