Готовый перевод I'm an Actor Playing a God of Cooking / Бог кулинарии в межзвездном кино: Глава 3

То немногое, что было в реквизиторской, заставило бы сесть в лужу даже настоящих поваров из Ассоциации поваров, не говоря уж о том, чтобы приготовить обед из ничего. Всё выглядело так, будто она намеренно пытается усложнить ему задачу.

Девушка смущенно спрятала за спину оставшуюся от покраски муку. — Эм… Простите, пожалуйста, я совсем забыла, что у нас нет ни продуктов, ни кухонной утвари…

— Ничего страшного, я могу приготовить что-нибудь простое. — У Шицин протянул руку, забрал пакет с мукой, а затем указал на лежавшие в углу яйца и помидоры: — Это я могу использовать?

— А? Разве из этого можно что-то приготовить? Ой… то есть… пользуйтесь чем хотите, в реквизиторской всё разрешено брать!

— Спасибо. Можно я выйду готовить на улицу? Боюсь, здесь запах въестся в реквизит.

Девушка немного засомневалась: — Ну, вообще-то можно… но у вас же нет даже кухонной утвари… Если на улице ничего не выйдет, все это увидят…

— Хороший повар умеет приспосабливаться к обстоятельствам. — У Шицин слегка улыбнулся.

В его манере держаться наконец-то исчезла та неотступная, настороженная отчужденность, и он вернулся к уверенности и естественности человека, владеющего своей стихией. Казалось, настоящий повар именно так и должен себя вести.

Но ведь все повара готовят строго по рецептам Бога Кулинарии Цин… В тех рецептах всё было расписано до мелочей, и стоило ошибиться хоть в одном шаге, как вкус сразу портился. Какое тут могло быть приспособление к обстоятельствам?

…Наверное, просто хвастается?

Подумав так, девочка из реквизиторского цеха тем не менее послушно последовала за У Шицином наружу.

У Шицин набрал камней и соорудил простейшую печь. Сверху он водрузил нержавеющий таз, который и должен был послужить ему кухонной утварью.

Девочка недоверчиво уставилась на него: — Разве можно так небрежно? Этот таз не прогорит?

— Если контролировать огонь — не прогорит, всё равно это временно.

Ответив ей, У Шицин умолк. Он соединил две половинки чистой разделочной доски, вымыл руки и приступил к своему представлению.

Условия были ограничены, и он решил сделать лапшу с помидорами и яйцом.

Лапша с помидорами и яйцом звучала донельзя повседневно — примерно как яблоко среди других фруктов.

К ней не придерешься, всё в ней хорошо, но в ней нет того внутреннего напряжения, которое заставило бы человека жаждать именно её выбора.

Казалось бы, брось в кипяток горсть обычной лапши вперемешку с другими продуктами — и любое блюдо готово. Но приготовить лапшу с помидорами и яйцом по-настоящему вкусно совсем непросто.

В её вкусе не было того мощного удара, какой характерен для тушеной говядины, лапши с густым бобовым соусом чжацзян или лапши с маслом чили. На первый взгляд пресное блюдо на самом деле требовало от повара наивысшего мастерства.

Стоило консистенции самой лапши или бульону не дотянуть до нужного уровня, как она тут же превращалась в обычную лапшу на пустой воде — безвкусную, максимум с легкой кислинкой от томатов.

На первом месте стоял бульон, который полагалось приготовить еще до того, как опускать лапшу. Помидоры нужно было очистить от кожицы и нарезать кубиками, а яйца — взболтать с нужным количеством соли до состояния однородной смеси.

Раскалив таз, он плеснул туда масла. Обычно для этого смешивали животный жир с растительным, чтобы добавить сытности лапше, в которой почти не было мяса, но в нынешних условиях нашелось лишь оливковое масло. Не было даже лопатки, чтобы перевернуть яичницу.

Однако для такого первоклассного повара, как У Шицин, это не составляло труда. Ловким движением он сложил влажную салфетку, чтобы защитить руки от жара, обхватил края таза и крутанул запястье — тонкий слой масла ровно пробежал по дну. Когда яичная смесь полилась на раскаленную поверхность, она легла так послушно и ровно, словно выуштрованный отряд, ожидающий приказа генерала. У Шицин качнул таз — это прозвучало как призыв к действию, и золотистый, еще не подгоревший, идеально круглый омлет взмыл в воздух. С легким хлопком он перевернулся на другую сторону.

Аромат жареного яйца стал постепенно расходиться вокруг. Он не был навязчивым и не сопровождался клубами едкого дыма. Но в нем таилась какая-то неуловимая магия: он проникал в ноздри исподтишка, словно лазутчик, проникший во вражеский лагерь глухой ночью, щекотал сердце и заставлял жадно втягивать воздух снова и снова, распробуя этот аромат, который становился всё богаче с каждой секундой.

Для людей из звездного мира, привыкших всю жизнь питаться жидким питанием и белковыми энергетическими блоками, это был совершенно незнакомый, притягательный сигнал. Многие поспешили на запах. Кто-то уже собирался заговорить, но У Шицин с холодным и безжалостным выражением лица плеснул в таз воды, добавил заготовленные кубики томатов, накрыл всё крышкой и заставил воду закипеть, на корню пресекая распространение аромата.

Людям оставалось лишь обиженно смотреть на него.

А У Шицин, полностью сосредоточенный на готовке, ни на кого не обращал внимания. Добавив воды к муке, он начал вымешивать тесто прямо в руках.

Пропорции воды и муки требовалось точно скорректировать в зависимости от сорта муки, чтобы получить упругое и не липнущее к рукам тесто. Усилие при замесе должно было быть равномерным: никакой грубой силы, только ловкость и сноровка. Тесто нужно было раз за разом расплющивать, складывать, снова расплющивать и снова складывать. Нельзя было допустить, чтобы внутри остались пузырьки воздуха, иначе это испортило бы качество теста. В этом и заключалось главное искусство замешивания.

То, как У Шицин возился с тестом на улице, быстро привлекло еще больше работников съемочной группы.

— Что тут делают? — с любопытством спросил кто-то.

Тот, кто пришел раньше на запах жареного яйца, ответил: — Готовят еду. Сам увидишь.

Вскоре толпа вокруг стала еще плотнее. Зеваки обступили У Шицина со всех сторон живым кольцом. А он тем временем закончил с тестом, скатал его в длинный жгут и принялся раскатывать и растягивать.

Лапша становилась всё длиннее, извиваясь в воздухе подобно парящему в небе дракону. Движения были послушны каждому взмаху его рук — настоящее головокружительное шоу, полное виртуозного мастерства. Не успели зрители опомниться, как лапша в руках У Шицина сделалась невероятно тонкии и ее стало очень много.

Лязг!

Вода как раз закипела. Крышка отскочила, и тонкие, белоснежные нити лапши рухнули в воду, словно речные драконы, ныряющие в пучину.

Золотистый цвет яичницы, ярко-алый томатов и белизна лапши — три прекрасных оттенка переплетались и кружились в кипятке, подобно величественной мелодии, где каждая нота звучала в нужный момент.

Убавив огонь, он дождался, пока соус загустеет до идеальной консистенции.

В нос ударил ошеломляющий аромат. Томаты полностью разварились, превратившись в густой соус, а разбухшая яичница впитала в себя всю прелесть бульона, в котором легкая кислинка помидоров переплеталась с тонким пшеничным духом. Все три компонента идеально дополняли друг друга.

То, что еще мгновение назад казалось кустарным и убогим, теперь превратилось в произведение искусства!

Глава 3

— Дайте попробовать!

Девочка из реквизиторского цеха, которая уже давно извелась от нетерпения, опередила всех. Она вытащила из прически две кисточки для рисования, приспособила их вместо палочек и зачерпнула полную порцию лапши.

Упругие нити, щедро покрытые соусом, с характерным звуком влетели ей в рот, обжигая так, что она принялась отчаянно дышать. Но эта легкая боль стоила испытанного на языке блаженства — это было не мучение, а предвкушение райских врат!

Влетевшая в рот лапша затанцевала на кончике языка. Кисло-сладкий, соленый и пряный вкус томатов в идеальном сочетании с упругой текстурой лапши заполнил весь рот, плавно скользнув в горло и оставив после себя счастливое ощущение тепла.

— Ну как? — наперебой закричали столпившиеся вокруг люди.

Опомнившись от гастрономического шока, девочка окинула взглядом хищные лица вокруг и крошечную порцию лапши в собственной миске, после чего в ее голове мгновенно пробудился дух Эйнштейна.

Желающих много, а еды мало — если сказать правду, достанется ли ей хоть что-нибудь еще?

— Я еще распробую!

Пока остальные еще не пришли в себя, она с самым серьезным видом ухватила самый большой кусок яичницы и целиком отправила его в рот.

Напитавшийся бульона омлет увеличился в размерах, став нежным и мягким, толстым, но не пригоревшим. Он обладал потрясающей текстурой и оставлял во рту долгий, насыщенный вкус.

Как же идеально! Разве может в мире существовать такая совершенная яичница?! Это точно обычное яйцо? К нему что, подмешали какую-то порабощающую человеческие души магию вкуса?

Почему эта миска лапши, приготовленная из столь скудных ингредиентов, за считанные мгновения превратилась в такое объедение?!

Это наверняка зловещий план инопланетян из расы лапши с помидорами и яйцом! Оружие нового типа, созданное для того, чтобы заманивать людей в ловушку!

Какое злодейство! Просто чудовищно! Похоже, ей придется взять на себя миссию по их усмирению!

Рассудок девочки окончательно помутился. Она пала ниц перед этой миской лапши с помидорами и яйцом и даже забыла о маскировке — уткнувшись носом в тарелку, она снова жадно втянула в себя огромную порцию!

— Так вкусно это или нет?! — вторая девушка, из гримерок, извелась от щекотавшего нервы аромата лапши.

— Она же уже ест, какое еще нет! Она хочет всё слопать в одиночку!

— Быстрее! А то и нам куска не достанется!

Толпа ринулась вперед единым порывом!

— О небеса! Как же это вкусно!

— Откуда в этом мире вообще может взяться еда с таким вкусом?!

— Богачи каждый день едят такое?! (чавк-чавк-чавк) И они скрывали от нас такую райскую жизнь?! (неразборчивое чавканье) Да это же просто невероятно! (злобное чавканье) Мы тут горбатимся на них как работящие волы, а они пичкают нас белковыми блоками?! Я с ними, богатеями проклятыми, до конца пойду!

— А ну отойдите! Дайте мне хоть ложку! Руки убрали!

— Нееет! Спасите! Только не отнимайте мою лапшу! — вопила девочка, пытаясь сквозь слезы и неразборчивые крики защитить свою миску и запихнуть в рот еще хоть кусочек.

Никто не испытывал жалости к этой жадине, попытавшейся в одиночку прикончить целый таз лапши. Единогласно возненадев ее, толпа оттащила ее в сторону и лишила права на трапезу.

— Нетушки! Моя лапша!

Подобно разлученным стражей влюбленным из древней легенды, девушка рыдала разрывающим душу голосом, наблюдая, как лапша, которая должна была принадлежать только ей, уходит по рукам. — Ой-ёй-ёй! Лапша! Моя лапша!..

Не осталось ни единой ниточки! Даже таз вылизали до блеска — хоть зеркалом любуйся!

Результатом дележки стало то, что никто! Абсолютно никто не наелся досыта!

Все они обычно пили питательные коктейли да грызли белковые блоки, в лучшем случае перебиваясь полуфабрикатами с конвейера. А теперь им вдруг дали отведать лапшу с помидорами и яйцом, вкус которой казался почти божественным — и всё, что они могли испытать, это трепет перед чудом.

Червячок сомнения и голода проснулся, но остался неудовлетворенным. Он словно муравей бегал по всему телу, вызывая зуд, который невозможно было стерпеть, и требуя продолжения.

Я мог бы вынести тьму, если бы не видел света.

Но лапша-то кончилась!

Всё как в романах о любви бессмертных и простых смертных.

Та миска лапши с помидорами и яйцом была небесной феей, которой вовсе не следовало появляться в мире людей. Случайно спустившись вниз, она ослепила их — удачливых смертных, — чтобы тотчас же вернуться на небеса.

А ослепленные этим зрелищем смертные теперь смотрели на всю остальную пищу как на презренную пошлость, серую и безвкусную. Как ни старайся гнаться за той самой лапшой, всё бесполезно — оставалось лишь коротать остаток дней, питаясь короткими воспоминаниями.

У феи и простого смертного нет будущего, и, пожалуй, до самого конца им оставалось лишь вспоминать вкус лапши с помидорами и яйцом в своих кошмарных снах!

Мучительно думал каждый из них.

http://bllate.org/book/29180/3546239