Готовый перевод Black Glass Yuzu Puppy / Чёрное стекло: Опекун для капризного принца: Глава 3

Лу Чжэньхань в очередной раз мысленно сделал пометку в своем списке претензий к Шэнь Цзиньюю.

Если прибавить то, что произошло сегодня днем, за этот год маленький господин уже успел наворотить дел на целую восьмерку — число, конечно, приносящее удачу, но его терпение было небезгранично.

Пожалуй, действительно пора было преподать ему урок.

На лице Лу Чжэньханя не дрогнул ни один мускул, он по-прежнему сохранял мягкую и располагающую улыбку — тот самый господин Лу, о доброте которого в Гонконге ходили легенды.

Вежливо отклонив навязчивых поклонников, он неспешным шагом направился к Шэнь Цзиньюю.

Находясь еще в полуметре от цели, он уже слышал, как тот заливается смехом, обмениваясь шутками со своим собеседником.

Девушка, стоявшая напротив Шэнь Цзиньюя, была изящной, с миловидным и сладким личиком.

Сегодня на госпоже Су было длинное вечернее платье цвета розового шампанского, подол которого был украшен роскошными атласными розами. Она выглядела свежей и цветущей, и неудивительно, что она пользовалась всеобщей симпатией.

Улыбка Лу Чжэньханя едва заметно, но померкла.

А вот Шэнь Цзиньюй был так увлечен беседой, что до сих пор не заметил нависшей над ним грозовой тучи.

— И чего это тут так разит кислым уксусом? Оказывается, это наш господин Лу…

Кто-то преградил путь Лу Чжэньханю, как раз собиравшемуся схватить беглеца за шкирку, и ехидно подмигнул:

— Чжэньхань, а ты всё на том же уровне, что и десять лет назад?

Мужчина говорил с небрежной расслабленностью, его голос был пропитан смешком, а концы фраз звучали подозрительно легкомысленно.

На нем был вызывающий клетчатый костюм, а лисьи глаза насмешливо щурились; кончики его волос были слегка отросшими и небрежно заплетены в крошечную косичку — настоящий классический повеса.

Неудивительно, что папарацци так любили охотиться за скандалами Се Юнчуаня: при такой внешности даже самая нелепая сплетня могла сойти за правду.

Он игриво подмигнул правому глазу Лу Чжэньханя и намеренно спросил:

— Всё еще ждешь, пока малыш прозреет?

Се Юнчуань насмешливо улыбнулся, левой рукой лениво придерживая бокал с вином, и легко чокнулся с Лу Чжэньханем.

— Даже на переговорах я не видел, чтобы ты был таким мягкосердечным… Как там это называется? Раскаялся и решил исправиться?

Лу Чжэньхань равнодушно бросил на него короткий взгляд.

Се Юнчуань рассмеялся и притворно поднял руки вверх, сдаваясь.

В душе он размышлял: кто вообще пустил слух, что у Лу Чжэньханя хороший характер? В годы их учебы этот тип был настоящей язвой, а теперь вот научился мастерски притворяться приличным человеком…

— Но ты серьезно собираешься ждать вечно, пока он сам не догадается? — Се Юнчуань приобнял Лу Чжэньханя за плечо и понизил голос, шепча тому на ухо. — А если он так и не прозреет до конца жизни?

— У меня все под контролем.

Лу Чжэньхань слегка развернулся, сбросил руку Се Юнчуаня со своего плеча и неторопливо поправил воротник.

— У меня нет привычки принуждать других.

Се Юнчуань закатил глаза:

— Ну продолжай, продолжай играть эту роль.

Лу Чжэньхань усмехнулся:

— Не советую проявлять такое чрезмерное любопытство к чужим чувствам, это невежливо.

Се Юнчуань снова покосился на него, не в силах скрыть раздражения:

— Ты правда думаешь, что мне заняться больше нечем? Просто вижу, как наш господин Лу в преклонном возрасте страдает от безответной любви, вот и беспокоюсь.

Се Юнчуань покачал головой, и его маленькая косичка смешно качнулась из стороны в сторону:

— Неблагодарный. Никто не ценит добрых намерений.

Лу Чжэньхань с улыбкой ответил на жест, снова коснувшись бокалом бокала Се Юнчуаня.

— Он еще мал, торопиться некуда.

— Мал? Моему пятнадцатилетнему кузену уже третья девушка надоела, а этот твой… Ц-ц-ц, даже не знаю, то ли он такой послушный, то ли просто бестолковый.

Про себя Се Юнчуань добавил: настолько бестолковый, что даже не догадывается, какие у тебя на него недобрые намерения, и уж тем более не подозревает, сколько чужих симпатий ты ему перекрыл втихаря.

Действительно, притворяешься хорошим братиком.

Лу Чжэньхань опустил взгляд и тихо рассмеялся — виновник чужих разрушенных союзов продолжал мастерски играть роль благородного старшего:

— Не говори так, Сяо Цзинь услышит и снова рассердится.

— Да балуй его дальше, — пожал плечами Се Юнчуань, решив оставить его в покое. — Спорим, если ты так и продолжишь, в один прекрасный день он спросит, можно ли ему сесть за главный стол, когда ты соберешься жениться?

Лу Чжэньхань отпил глоток вина и спокойно парировал:

— Разве Се Сюэжань не собирается вернуться на родину? Поздравляю, ты снова станешь братом.

Се Юнчуань осекся.

Этот человек был по-настоящему ядовит — прекрасно знал, на какую мозоль наступить.

Се Юнчуань решил не нарываться и закрыл рот.

Они подошли к Шэнь Цзиньюю и как раз успели услышать, как мальчишка без всякой задней мысли щебечет своей собеседнице:

— …Я обязательно приду на вечеринку в субботу! Без проблем, я принесу тебе подарок.

Лу Чжэньхань замер.

— Какая еще вечеринка?

— !!!

Шэнь Цзиньюй от неожиданности вздрогнул, чуть не выронив из рук тирамису.

Он не отличался особой смелостью, но, увидев, что это Лу Чжэньхань, тут же обрел уверенность и решил пойти в наступление:

— Почему ты подслушиваешь чужие разговоры?

Он надулся, ожидая, что господин Лу начнет оправдываться.

Однако, заметив стоявшего рядом с ним улыбающегося Се Юнчуаня, Шэнь Цзиньюй тут же сбавил тон и послушно поздоровался:

— Здравствуйте, брат Юнчуань.

Он смотрел на него широко распахнутыми глазами, словно щенок, выпрашивающий лакомство.

Се Юнчуань, посмеиваясь, взлохматил волосы Шэнь Цзиньюя и игриво подмигнул стоявшей рядом девушке, отчего та густо покраснела и поспешно убежала.

Шэнь Цзиньюй, не поняв смысла его жестов, поднял голову на Лу Чжэньханя и затараторил, как из пулемета:

— Су Су только что напомнила мне, чтобы я не забыл про вечеринку на яхте в субботу, это наш банкет по случаю успеха.

Он привык ни в чем не секретничать с господином Лу, поэтому тут же выложил все детали разговора с госпожой Су:

— Ты тоже не забудь мне напомнить.

Се Юнчуань прыснул со смеху. Опершись подбородком на руку, он передразнил:

— Не забудь напомнить…

Лу Чжэньхань, сохраняя мягкость, негромко спросил:

— Почему ты заранее не сказал мне, что собираешься идти гулять?

Шэнь Цзиньюй не увидел в этом вопросе подвоха и лишь ласково проворковал:

— Так я же только что сказал.

— А кто еще там будет?

— Да так… ой, я же сказал, ты все равно их не знаешь.

Шэнь Цзиньюй сморщил нос, показывая, как ему надоели эти расспросы, но все же терпеливо принялся перечислять имена. Он выдал длинный список, где были и парни, и девушки.

— Еще будет Сун Цэнь.

Улыбка Лу Чжэньханя внезапно стала глубже.

Он многозначительно произнес:

— Это тот самый, что сегодня прислал тебе шоколад?

— Ага, точно, — радостно кивнул Шэнь Цзиньюй.

Се Юнчуань не мог отвести глаз, наблюдая за их перепалкой, а затем, злорадно прикрыв рот бокалом, чтобы скрыть усмешку.

Боже, до чего уморительно — они ведь до сих пор говорят на разных языках…

— Кстати говоря, Чжэньхань ведь уже совсем взрослый, мы тут как раз обсуждали…

Шэнь Цзиньюй, заинтригованный словами Се Юнчуаня, посмотрел на него, и тут услышал совершенно неожиданное продолжение:

— …когда же он наконец женится.

— …А?

Он явно не ожидал такого поворота. Шэнь Цзиньюй даже подумал, что ослышался.

Он инстинктивно перевел на Лу Чжэньханя озадаченный и полный недоумения взгляд.

Лу Чжэньхань держал в правой руке бокал. Он молчал, не отрицая, лишь медленно поднял глаза, спокойно встретив пытливый взгляд Шэнь Цзиньюя.

В его глазах отражались мерцающие блики света, словно плавающие льдины в глубинах океана, чью глубину невозможно измерить.

Шэнь Цзиньюй поджал губы, нахмурившись еще сильнее.

Никто из них не произносил ни слова.

Как назло, музыка на банкете достигла своей кульминации. Барабанная дробь отдавалась в ушах, а певец тянул слова на кантонском языке с мягкой, старомодной манерой.

Он пел о том, как не уверен в себе, как не хватает ему способностей, чтобы стать идеальным.

А затем переходил к обещанию: у меня есть свои способы, я всегда буду относиться к тебе хорошо, достаточно хорошо, чтобы стать твоим мужем.

Лу Чжэньхань опустил ресницы, ожидая, что скажет Шэнь Цзиньюй. Он всегда надеялся, что тот сам догадается о его чувствах и сделает шаг навстречу, поэтому ждал — ждал бесконечно, обладая невероятным терпением.

В голове Лу Чжэньханя крутилось множество мыслей, и он уже было открыл рот, чтобы заговорить…

— А за каким столом я буду сидеть? — внезапно спросил Шэнь Цзиньюй.

Он был крайне озадачен тем, что Лу Чжэньхань может рассадить его по возрасту — на это он был категорически не согласен.

Шэнь Цзиньюй сам же ответил на свой вопрос, устроив все по-своему:

— В любом случае, за детским столом я сидеть не буду…

Лу Чжэньхань молча выдохнул, стараясь сохранить терпение:

— А где бы ты хотел сидеть?

— Разве я не могу претендовать на место шафера? — Шэнь Цзиньюй изобразил полнейшую готовность к бою.

Лу Чжэньхань поставил бокал на стол и сдержанно спросил:

— Ты хочешь быть шафером?

— А нельзя? — тут же спросил Шэнь Цзиньюй.

Лу Чжэньхань промолчал, и его лицо внезапно стало холодным.

Этот маленький мерзавец так умел выводить из себя, что записать на него пять, шесть, а то и восемь пунктов обвинений было совершенно оправданно.

Видя, что Лу Чжэньхань молчит, Шэнь Цзиньюй не выдержал:

— Нельзя? Ну нельзя же?

Лу Чжэньхань не ответил, а лишь встречно спросил:

— А когда ты соберешься жениться, кем, по-твоему, должен быть я?

Шэнь Цзиньюй ответил как ни в чем не бывало:

— Ты тоже можешь стать моим шафером!

— Шафером?

Выражение лица Лу Чжэньханя стало неоднозначным.

— А другие варианты есть?

— А? Может, ты хочешь быть священником?

Шэнь Цзиньюй почесал затылок:

— Впрочем, тоже неплохо…

На самом деле, Шэнь Цзиньюя мало волновало, какую роль Лу Чжэньхань хотел бы сыграть на его будущей свадьбе. Если Лу Чжэньхань желал этого — да пожалуйста, ему было все равно, он на все был согласен.

— Вот и договорились! Я буду твоим шафером, а ты…

— А я?

— Ну…

Не успел он закончить, как Шэнь Цзиньюй внезапно наткнулся на глубокий, темный взгляд мужчины.

Глаза Лу Чжэньханя были сейчас пугающе темными, лицо напряженным, а линия челюсти — необычно острой. Обычно он всегда улыбался, являя собой пример добропорядочного джентльмена, но теперь, когда его лицо вдруг стало ледяным, это выглядело по-настоящему жутко.

http://bllate.org/book/29171/3545162