Готовый перевод Forced Guardianship / Принудительная опека: Звёздный альянс и невольный союз: Глава 3

Через несколько дней траур по случаю кончины Джеффри подошел к концу, и Джошуа вернулся в Академию Гуанъяо.

От самого входа в учебный корпус и до дверей аудитории его сопровождал несмолкающий шепот. Новости о переменах в семье Кент распространились по всей столице подобно лесному пожару, как только в тот самый день, когда парламент принял решение, Поместье маркиза сменило владельца.

Джошуа, до крайности раздраженный этим жужжанием, напоминавшим назойливых мух, ответил на входящий вызов по коммуникатору довольно резко:

— Эй, малыш, не стоит так кипятиться. — Собеседник, привыкший к подобному тону, невозмутимо продолжил: — Я только что видел на третьем этаже, как ты вошел в ворота. Идешь на арену для боев?

Джошуа ответил:

— Кажется, сегодня нет занятий по рукопашному бою.

— У нас скоро выпускные экзамены, арена открыта весь день. Давай, герой, я уже весь извелся!

Это был Дин Ян, юноша-бета, с которым Джошуа дружил с самого детства.

Отец Дина — высокопоставленный чиновник в Министерстве культуры — постоянно твердил, что сын, с малых лет впитывавший атмосферу искусства, непременно станет великим деятелем, который потрясет весь Галактический Альянс. Однако конституция Альянса была непреклонна: все дети чиновников, не являющиеся омегами, по достижении восемнадцати лет обязаны были пройти военную службу. Дину не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться и начать обучение в военной академии.

Он был на два курса старше Джошуа и сейчас специализировался на обработке данных для мехов. Если не случится ничего непредвиденного, через два месяца ему предстояло начать свой семилетний срок службы.

Спустя полчаса на арене Дин в семнадцатый раз оказался на лопатках после броска через плечо и не выдержал:

— Хватит, хватит, хватит! Я тебе не одноразовый боевой робот!

Джошуа глубоко вздохнул, протянул руку, чтобы поднять его с пола, и произнес:

— Прости, я немного потерял контроль.

Дин снял защитный шлем, поморщился и спросил:

— Тебе стало полегче?

Джошуа вздрогнул и тихо ответил:

— Дин, спасибо тебе.

Дин беззаботно рассмеялся:

— Не будь таким формальным, мы просто помогаем друг другу, малыш.

Джошуа вымученно дернул уголком рта.

Биография Дина была довольно заурядной, но стоило отметить одну важную деталь: он был безнадежным, неизлечимым мазохистом.

После интенсивной тренировки, пропитанной потом, на душе у Джошуа действительно стало значительно легче, чем когда он только переступил порог академии. По крайней мере, теперь он был способен выдавить из себя подобие улыбки.

Он присел в углу арены, чтобы немного отдохнуть. В просторном зале оставалось еще несколько четверокурсников, прилежно готовящихся к выпускным экзаменам.

Дин взял у сервисного робота бутылку воды и протянул другу:

— Забыл спросить, как ты ладишь с новым опекуном?

Джошуа слегка нахмурился, не желая продолжать эту тему:

— Мы виделись всего один раз.

Дин удивленно протянул:

— Новый маркиз не живет в Поместье маркиза? Ой, прости... — Видимо, его другу было не по душе упоминание нового титула.

— Ничего страшного, — небрежно пояснил Джошуа. — Этот генерал-лейтенант живет в резиденции, назначенной военным ведомством.

Его нежелание обсуждать нового опекуна было очевидным, и Дин, разумеется, не стал настаивать:

— После того как закончатся занятия, я отведу тебя в одно интересное местечко.

Джошуа выразил полное равнодушие.

— Ну пойдем, пойдем! Гарантирую, как только придешь туда, все плохое настроение мигом улетучится. — Дин настойчиво обнял его за шею и принялся раскачивать.

Двое юношей, как обычно, дурачились, толкая друг друга, и не заметили, как атмосфера на арене изменилась. Когда боковым зрением Джошуа уловил, что к ним приближаются три или четыре тени, на арене уже никого, кроме этой группы, не осталось.

Дин заметил, как лицо друга стало серьезным, и с недоумением обернулся. Он был бетой и плохо распознавал феромоны, но по росту и телосложению сразу понял: перед ними четыре альфы.

На их воротниках красовались по четыре восьмиконечные звезды.

Дин почувствовал неладное. Инстинктивно сделав полшага вперед и приняв напускной уверенный вид, он спросил:

— Вам что-то нужно?

Он не узнал этих сокурсников; очевидно, они были не с потока обработки данных. Альфы такого роста и комплекции обычно учились на пилотов мехов или офицеров управления боем.

Один из них, выглядевший самым крепким, явно был заводилой. Его взгляд скользнул мимо Дина и остановился на Джошуа с нескрываемым презрением:

— Смотрите-ка, что тут спряталось. Белокожий красавчик. Эй, ты что, Белоснежка?

Остальные альфы разразились хохотом, словно герой древней сказки десятитысячелетней давности был величайшей шуткой на свете.

Дин растерялся, видя, как наглые взгляды этих людей постепенно становятся все более развязными.

Когда был жив маркиз Кент, он уже видел подобные взгляды, направленные на Джошуа, но тогда это были тайные воздыхатели. Никогда еще он не видел таких откровенных наглецов, которые решились бы дразнить маленький граф прямо в лицо.

Он услышал, как дыхание Джошуа участилось — предвестник его гнева.

Дин тихо спросил:

— Ты их знаешь?

Маленький граф медленно выпрямился, слегка вскинул подбородок, обнажая полоску белой кожи на шее, и, подобно изящному и холодному лебедю, спокойно и равнодушно произнес:

— Кто вообще станет знать стадо идиотов?

Вице-ректор Академии Гуанъяо, Рам, был пухлым добродушным стариком. На его носу красовались очки, а на мясистом носу проступали следы пагубного пристрастия к алкоголю.

На самом деле он не был близорук и не страдал дальнозоркостью. Джошуа всегда считал, что эти очки нужны лишь для того, чтобы придать вице-ректору вид эрудированного наставника и скрыть тот факт, что он не открывал книг уже лет пятьдесят.

Словно вторя его внутренним насмешкам, вице-ректор Рам чуть опустил голову и взглянул поверх очков:

— Я глубоко скорблю и сожалею о внезапном уходе маркиза Кента.

Джошуа слегка поклонился:

— Благодарю вас.

В линзах вице-ректора отразилось лицо маленького графа со следами побоев и слегка помятая форма. Рам кашлянул:

— Когда ваш отец учился здесь, я был лишь простым преподавателем. Вы с отцом одинаково умны, у вас обоих выдающаяся память, и ваша нынешняя ведомость — почти точная копия его оценок того времени.

Глаза Джошуа покраснели. С тех пор как отец скончался, это был первый раз, когда кто-то вместе с ним предавался воспоминаниям.

Вице-ректор сцепил руки, отмеченные печатью времени, и перешел к текущему моменту:

— Когда маркиз Кент был в вашем возрасте, он тоже бывал озорником, но никогда не стал бы драться со старшекурсниками без причины.

Джошуа внезапно замолчал.

Вице-ректор мягко настаивал:

— Дин, который был с вами, сказал, что это они первыми начали провокацию?

Джошуа плотно сжал губы, вскинул подбородок и ответил:

— Я ударил первым.

Вице-ректор лишь беспомощно вздохнул. Нажав кнопку связи с секретарем на столе, он распорядился:

— Сами, пригласи генерал-лейтенанта Кента.

Джошуа опешил.

Вице-ректор поправил очки и пожал плечами:

— Один из студентов лишился зубов после встречи с вами. Согласно новому закону Альянса о защите несовершеннолетних, руководство академии обязано сначала провести переговоры с вашим опекуном.

Джошуа уже поручал управляющему поместья разузнать все подробности: Шон Кент не собирался задерживаться в столице надолго и максимум через месяц вернется в Звёздную систему Яканнан, где нес службу.

Да и после той единственной встречи, на которой они перекинулись парой недружелюбных фраз, Джошуа уже решил для себя, что этот опекун лишь номинальный, и их отношения закончатся через два года, в день его совершеннолетия.

Кто бы мог подумать, что столь быстро представится случай, когда новый опекун воспользуется своими правами.

Джошуа опустил голову и не хотел поднимать её. Было бы ужасно позорно, если бы этот ненавистный Шон увидел его в таком плачевном состоянии.

Он видел лишь пару черных армейских сапог, медленно шагающих в дверной проем. Ноги, облаченные в эти сапоги, были прямыми и сильными. Внезапно он подумал: если смотреть только на ноги, а не на лицо, то Шон не такой уж и противный.

Раздался голос Шона:

— Господин вице-ректор, здравствуйте.

Пока тот обменивался любезностями с вице-ректором, Джошуа пришла в голову дикая мысль: к счастью, вице-ректор Рам — старик, у которого скоро выпадут все зубы, иначе Шон никогда не начал бы разговор так официально.

Секунду спустя:

— Не могли бы вы повторить? По коммуникатору я не совсем понял: во что вляпался мой малыш?

Малыш, чтоб тебя!

Маленький граф тут же отбросил свою предыдущую мысль. Даже если не смотреть на лицо, этот легкомысленный, доводящий до бешенства голос — то же самое, что и человек, его издающий.

Рам, явно шокированный, выдавил смешок:

— Джошуа подрался с несколькими старшекурсниками и выбил двоим из них по два зуба.

Шон с удивлением воскликнул:

— Это чересчур! Как чувствует себя тот студент?

Рам остался доволен таким покладистым отношением:

— Ему уже оказали помощь, ничего серьезного.

Шон кивнул и обратился к маленькому графу, который продолжал стоять, опустив голову:

— Джо, мы должны вместе навестить твоего несчастного однокурсника и принести искренние извинения.

Рам опасался, что генерал-лейтенант, долгое время прослуживший в армии, отмахнется от этой мелочи, но теперь, видя, что дело идет к мирному разрешению, остался доволен и распорядился:

— Сами, проводите генерал-лейтенанта в медицинский кабинет...

Шон спросил Джошуа:

— Ты не знаешь дороги в медицинский кабинет?

Отказавшись от услуг секретаря, Шон и Джошуа вышли из кабинета вице-ректора.

Джошуа поднял голову и, глядя на затылок Шона под фуражкой, принялся строить самые свирепые гримасы, на какие был способен.

Внезапно Шон обернулся. Джошуа не успел скрыть выражение лица, и его физиономия застыла в нелепом виде.

В пустом коридоре будто подул странный ветер.

Шон изогнул уголок губ в улыбке:

— Даже с ранами на лице ты продолжаешь делать такие выражения, что от этого сердце начинает биться чаще.

Джошуа мгновенно стал непроницаемым.

Шон наклонил голову, внимательно разглядывая ссадины, и небрежно бросил:

— Бьюсь об заклад, тот неудачник, что лишился зубов, был альфой в период гона?

Не дожидаясь ответа, он добавил:

— Тьфу, забыл, ты еще не можешь чувствовать, когда у них период гона. В любом случае, это был тот, кто хотел тебя полапать, да?

Джошуа словно задели за живое, его щеки слегка порозовели. Юный маленький граф стеснялся говорить об этом так же, как не хотел признаваться вице-ректору в истинной причине конфликта.

Шон предположил:

— Он хотел тебя пометить?

Джошуа вспомнил смутные намеки отца о процессе пометки и сильно смутился. Помолчав, он выдавил:

— Нет, он трогал меня.

Шон перевел взгляд ниже. Джошуа взвился:

— Ты куда смотришь?!

Шон понимающе хмыкнул:

— Другие места он бы не трогал, иначе зубы не вылетели. Значит, за задницу схватил. М-м, очень даже ничего, аппетитно.

Джошуа инстинктивно отступил назад, прижавшись спиной к стене, будто желая скрыть свою гордость, и с ненавистью и опаской уставился на генерал-лейтенанта.

Шон прищурился, обнажив ряд белых ровных зубов, и, сунув одну руку в карман брюк, сказал:

— Мы идем в медицинский кабинет. Веди, малыш.

Военная форма и погоны Шона выделялись в Академии Гуанъяо. Его фотографии бесчисленное количество раз украшали обложки военных журналов, и почти каждый курсант узнавал это лицо. Встречные студенты останавливались и отдавали честь, а после того, как он проходил мимо, одаривая их своей дерзкой, но красивой улыбкой, многие провожали его восхищенными взглядами или восторженными криками.

Альфы восхищались, беты и омеги — пищали от восторга.

Что касается маленького графа, который шел в десяти метрах позади генерал-лейтенанта, опустив голову, то он не привлек особого внимания.

Военная академия была единственным учебным заведением, где требовался полноценный медицинский кабинет: ежедневные интенсивные тренировки приводили к травмам, а студенты опасных специальностей, вроде пилотирования мехов, могли получить увечья в любой момент, поэтому там всегда было многолюдно. После того как парламент провел инспекцию, было решено ликвидировать пустующую городскую больницу, а её персонал и оборудование распределить по военным академиям. Здание больницы перепрофилировали под другие нужды.

Поэтому, хотя заведение называлось медицинским кабинетом, по сути это была больница внушительных размеров.

Однако найти того, кто лишился двух зубов, было несложно. В конце концов, выбить самому себе зубы — задача не из легких.

Они остановились у двери одной из палат. Джошуа нехотя стоял позади. Он не видел смысла извиняться перед этим наглым альфой; даже если бы время повернуло вспять, он бы снова без колебаний выбил ему зубы.

Тот самый неудачник сидел, скрестив ноги, рядом с лечебным аппаратом с подключенным к виску нейроинтерфейсом. Услышав звук открываемой двери, он вскинул голову, тут же вскочил, щелкнул каблуками и отдал честь:

— Господин генерал-лейтенант! Я — Рейосе с факультета пилотирования мехов, четвертый курс! Еще раз приветствую вас!

В его голосе сквозило нескрываемое возбуждение: за последние десять с лишним лет генерал-лейтенант Кент в сотнях военных историй прославился как лучший пилот мехов Галактического Альянса, он был кумиром всего их потока.

Шон был высок и полностью закрывал Джошуа собой. Пройдя несколько шагов внутрь, он открыл вид на угрюмого маленького графа.

Выражение лица Рейосе стало неоднозначным — он только сейчас что-то вспомнил.

Шон улыбнулся еще шире:

— Рейосе? Привет, я маркиз Шон Кент.

Он не упомянул воинское звание, а назвал свой титул. Почему-то Рейосе почувствовал, что генерал-лейтенант сделал это намеренно.

Шон Кент, получивший титул лишь на прошлой неделе, вальяжно сел на крышку коробочного лечебного аппарата, указал на Джошуа и с улыбкой произронил:

— Это мой маленький малыш. Слышал, ты трогал его за задницу?

http://bllate.org/book/29165/3544437