Готовый перевод The Promised Land: Lady Lotus Crane / Земля обетованная: Тернистый путь к сердцу Леди Лотос: Глава 7

Этот званый вечер проводится лишь раз в несколько лет, а среди его участников — исключительно крупнейшие рабовладельцы архипелага, морские магнаты из разных стран, наместники, сильные мира сего, королевские посланники и даже правители небольших государств и нейтральных княжеств. Мировые богатства текут по морям, а торговые пути между океанскими течениями — это кровеносные сосуды планеты. Именно так эти облеченные властью богатые лорды через череду собраний и пиров, через обмен интересами и кровью постепенно брали в свои руки жизненные нити всего мира.

Где-нибудь в другом месте можно было бы сказать, что деятельность правителей влияет на ход мировой истории, а воля императоров и пап определяет межгосударственную политику; но здесь, на Молуккских островах, находилась та незыблемая гора, что стояла за всеми силами. Родина пряностей взвешивала на весах авторитет светской и духовной власти.

В конце концов, в самый безумный и фанатичный период бума пряностей священники жмурились и священными пинцетами поштучно отсчитывали белый перец в качестве украшения для распятий, а за унцию золота можно было получить едва ли 0,8 унции чистейшего мускатного ореха.

— Оставлять тебя одного в комнате я не хочу, — с заботой произвел Джерард. — Дорогой друг, держись за моей спиной, ладно?

Агапе испытывал трепет в сердце, но все же кивнул в знак согласия. Гостей на пиру было видимо-невидимо, вокруг плыли ароматы благовоний и шелестели дорогие шелка, раздавался хрустальный звон бокалов, страстные, но тихие шепотки людей, а также потрескивание раскрывающихся и складывающихся вееров… Всё это, словно хор заигравших в унисон музыкантов, единым потоком нахлынуло на Агапе.

Тело Агапе дрожало от напряжения, он не смел открыть рот, да и в нынешней обстановке от него вовсе не требовалось говорить. Джерард ступил в ослепительный зал, который в тот же миг превратился в его личное королевство. Он шел широким шагом, словно лев, патрулирующий свои владения, с величественным видом покачивая золотистой гривой. Почти мгновенно знатные мужчины и женщины окружили его в три плотных ряда, стихийно образовав вокруг него небольшой двор.

— Господин Скотт! — громко произнес посланник одного из княжеств. — Относительно нашего недавнего вопроса, как вы и говорили...

— Господин посол, — интимным тоном произнес Джерард. — Какая тема столь важна, что я не могу оторваться и поднять бокал, чтобы засвидетельствовать почтение вам и вашему королю? Как я уже говорил, рост гвоздики когда-нибудь прекратится, а аромат мускатного ореха не вечен. Вашему королю требуются столь огромные поставки, и, кроме наслаждений и войны, я не могу придумать третьей подходящей причины. О, увольте от благочестивого поклонения Небесному Отцу — в эту отговорку не верит даже тот, кто ее провозглашает. Давайте оставим копья и мечи и отправимся за радостью к художникам и виноделам. Молуккские острова — оплот вечного мира, мы никогда не подписываемся под убийствами.

Произнеся эти слова с приветливой улыбкой, он потерял интерес к собеседнику и перевел решительный взгляд на других, позволив остальным оттеснить посланника.

— Добро пожаловать, благодарю, что удостоили нас своим визитом, госпожа Ледия! — с улыбкой польстил ей Джерард. — Разве это не земная твердь, неужели она превратилась в олимпийские небеса! Как поживает ваш супруг? Даже будучи правителем целой страны, в конце концов наступает момент, когда чувствуешь бессилие — как это печально.

Госпожа Ледия сжала в руке веер, и от его слов ее плечи затряслись в заливистом смехе:

— Ваши обещания всегда обладают наибольшим весом, господин Джерард! И это мнение разделяю не только я одна.

Джерард скромно ответил:

— Лично лицезреть восхождение великой герцогини — для меня величайшая честь, госпожа, в конце концов, в этом есть и моя заслуга. Быть может, аромат перца лишил рассудка вашего мужа — его покровительство и попустительство протестантам дошло до умопомрачительных пределов. Неужели религия способна столь радикально исцелить человеческую душу? Или же великий герцог так компенсирует годы своей бурной юности? Как бы то ни было, мы должны понять его: новообращенные всегда самые фанатичные, а этот фанатизм сильнее всего разжигает в остальных недовольство и гнев. Короче говоря, сударыня, я желаю вам блестящей победы и надеюсь на успешное развитие нашего сотрудничества.

— Господин Скотт! На сей раз я привез личное послание короля, его величество изволил заявить...

— Капитан Пьер, дорогой барон, добро пожаловать. — Джерард повернул голову. — Что такое, послание от испанского короля! Разумеется, вы подчиняетесь приказам монарха, являетесь грозным владыкой открытого моря и кошмаром для других флотилий, но что до Молуккских островов... должен заметить, они существуют много дольше вашего короля, а я — всего лишь скромный торщенец пряностями. Чего может добиться мелкий торговец специями? По части морских войн, артиллерии, огнестрельного оружия и кровопролития вы, как знаток, куда опытнее меня. Сияющая королевская власть слишком далека от меня, а земные радости — это то, к чему я неустанно стремлюсь. Скажите на милость, капитан, в свободном мире — даже перед лицом декретов десяти королей, даже если тяжелый скипетр преградит мне путь — какой вред они могут причинить такому свободному человеку, как я?

Капитан Пьер спешно попытался оправдаться:

— Если вы заручитесь поддержкой Молуккских островов, получите вашу личную поддержку, его величество непременно сочтет вас своим ближайшим другом. Только подумайте, вы! В тот момент вы обретете не только великую дружбу короля, но и станете великим другом всей державы.

Однако Джерард оставил его слова без внимания, уже повернувшись к другому человеку — некоему художнику.

— Господин Канавадо, я вижу вашу фигуру: подобно мраморной статуе, вы так выделяетесь из толпы. Что вы принесли на этот раз? Позвольте мне полюбоваться!

Художник самодовольно улыбнулся:

— Ну что вы, господин Джерард, я знаю, что слова бледны и бессильны, позвольте мне лучше продемонстрировать все на деле.

С этими словами он откинул плац и извлек оттуда сосуд из белого серебра, обвитый по основанию ветвями из алого сердолика. На них гордо восседали два сине-зеленых сверчка с крыльями, покрытыми сверкающей сапфирово-синей глазурью, а у горлышка карабкались две золотые ящерицы, алчно взиравшие на свою добычу.

Изделие было настолько живым, казалось, будто время застыло на каком-то крошечном осколке этого мира.

Джерард затаил дыхание, взял кувшин в руки и принялся сосредоточенно разглядывать его. Он хранил молчание, и окружающая толпа тоже притихла — тишина окутала этот благородный малый двор в ожидании слова его господина.

http://bllate.org/book/29157/3543846