Готовый перевод Spring's Slow Bloom / Весна приходит неспешно: Судьба на вершине Башни Молчания: Глава 10

Её слова прозвучали двусмысленно, превратив то, что Хуайчунь сказала ей в седле тем днем, в нечто смутное и неясное. Сидевшие рядом Сяо Чжу и Инь Син изменились в лице, слушая это, и выглядели так, будто предпочли бы вообще оглохнуть.

Хуайчунь едва выдерживала её общество:

— Не говори глупостей.

Сяо Чжу была чуть помладше и не умела держать язык за зубами. Она толкнула Инь Син в бок и спросила:

— А не вернуться ли нам в подземелье Города Гуанлин еще на пару дней? По мне так там и двухразовое питание было вовремя, и с нами обращались неплохо. Вот только воздух там душноват.

Её осенила догадка:

— Лучше попросим главу Цзяна переселить нас в другую камеру, только не под землю.

Инь Син тут же отбила её руку:

— Разве ты не слышала, что сказала госпожа Святая Дева? Не говори ерунды.

Цзинь Шэнси стояла близко и расслышала их разговор от начала и до конца. С улыбкой на лице она произнесла:

— Сяо Чжу, приведи-ка мне оставшуюся лошадь. Раз уж госпожа Святая Дева не хочет меня везти, мне придется следовать за вами самостоятельно.

Взгляд Хуайчунь тоже упал на них. Сяо Чжу не могла отказать ни одной, ни другой, оказавшись меж двух огней, и покраснела от досады, чуть не умирая от паники. Она отчаянно затыкала Инь Син:

— Инь Син, Инь Син! Выручай!

Инь Син отступила на два шага назад.

Сяо Чжу оставалось лишь дрожащим голосом отвечать Цзинь Шэнси:

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но эта служанка должна ехать на той лошади следом за госпожей Святой Девой, поэтому, поэтому... — она заикнулась и не смогла подобрать слов для отказа.

Цзинь Шэнси переспросила:

— Поэтому что?

Видя, что Цзинь Шэнси сейчас доведет девчонку до обморока, Хуайчунь поневоле заговорила:

— Ваше Высочество, не издевайтесь над Сяо Чжу.

Цзинь Шэнси улыбалась, всем видом показывая, что добилась своего и пребывает в прекрасном расположении духа:

— И не подумаю, если только ты не возьмешь меня с собой.

Сяо Чжу тоже с надеждой уставилась на Хуайчунь.

Хуайчунь вздохнула:

— Залезай.

Она действительно опасалась, что Цзян Хайчуань вернется, и не хотела оставлять Цзинь Шэнси одну.

Цзинь Шэнси привычным движением запрыгнула в седло и обняла её.

Раздался стук копыт. Хуайчунь тихо произнесла:

— Сегодня деревня, куда мы направляемся, довольно далеко.

Словно осознав, что пытается завязать разговор просто ради разговора, она на мгновение замолкла, а затем добавила:

— Ты не в духе?

Цзинь Шэнси удивилась:

— Я выгляжу так, будто не в духе?

Хуайчунь ответила:

— Нет, просто предчувствие.

И хотя на лице Цзинь Шэнси играла улыбка и внешне она ничем не отличалась от обычного состояния, Хуайчунь почему-то казалось, будто её глаза затянуты мраком, словно в них таится что-то темное и тяжелое, чего не скроешь ни словами, ни поступками.

Она снова заговорила:

— Если ты переживаешь за ту служанку, я могу попытаться её вызволить.

Разве такое возможно вызволить? — подумала Цзинь Шэнси.

Она уткнулась лицом в плечо Хуайчунь. Под порывами бурного ветра и лучами палящего солнца успокаивающий благовонный аромат от Хуайчунь стал едва уловимым, и Цзинь Шэнси пришлось приложить немало усилий, чтобы хоть капля долетела до её ном. У Хуайчунь было слишком мягкое сердце, она не решалась оттолкнуть её и позволяла делать всё, что той вздумается.

Цзинь Шэнси спросила:

— Почему ты не думаешь, что я переживаю за тебя? Твое положение явно гораздо хуже, чем у Лин Шуан.

Значит, её зовут Лин Шуан, — подумала Хуайчунь. Отрезок имени звучал так, будто его придумала сама Цзинь Шэнси — такой же широкий и размашистый, как и она сама. Тело Хуайчунь наконец немного согрелось в объятиях Цзинь Шэнси, и её шея вместе со спиной запылали жаром.

— Раз ты так рассуждаешь, Ваше Высочество, лучше вернись в башню, — сказала Хуайчунь.

— Врешь, лишь бы меня утихомирить, — парировала Цзинь Шэнси, а затем сменила тему: — Но на душе у меня действительно кошки скребут, всё кажется, будто что-то не так.

Хуайчунь сделала вид, что собирается развернуть коня. Цзинь Шэнси перепугалась:

— Серьезно? Я же просто так ляпнула! Добрая моя Хуайчунь, к чему принимать всё так близко к сердцу?

— Близко к сердцу или нет, раз уж было сказано, разве это назовешь просто так? — бесстрастно произнесла Хуайчунь.

Она выровнила коня и, заметив, что Цзинь Шэнси вроде бы успокоилась, немного расслабилась.

Они скакали верхом уже очень долго. Цзинь Шэнси примерно прикинула время по положению солнца и поняла, что в пути они провели уже почти четыре часа. Чем дальше на юг они продвигались, тем более пугающей становилась ситуация в Хуайчуйне: земля из-за засухи и подземных толчков потрескалась, повсюду виднелись трещины самых разных размеров, наводящие ужас. Прошло уже около десятка ли с тех пор, как они проехали последнюю деревню, но на пути им больше не встретилось ни единой живой души.

Хуайчунь словно в упор не замечала этих устрашающих земных разломов и продолжала гнать коня вперед. Цзинь Шэнси из любопытства заглянула вниз, но, увидев зияющую без дна черноту, вмиг почувствовала, как у неё от страха подкосились ноги.

Примерно через время, за которое сгорает одна палочка благовоний, Хуайчунь остановила коня:

— Приехали.

Небо помрачнело, тучи неизвестно когда заволокли всё небосвод и, не пропуская света, выглядели зловеще, будто собирался хлынуть ливни. В Хуайчуйне уже давным-давно не было дождей, и это должно было стать благом, однако на сердце у Цзинь Шэнси почему-то заскреблось нехорошее предчувствие.

Землетрясение временно прекратилось. Хуайчунь первой спешилась, лицо её было страшнее туч. Она произнесла:

— Жила Государства здесь разрушена чрезвычайно сильно, но еще несколько дней назад в других точках я не ощущала никаких предзнаменований... — она опустилась на колено и легко провела ладонью по пыльной земле. — Как такое возможно?

Цзинь Шэнси подошла и помогла ей подняться:

— Хуайчунь, ты просто слишком устала.

Она говорила искренне. Хуайчунь ценой собственного истощения силой удерживала Жилу Государства на землях Хуайчуйба. Хуайчунь была одна на такой огромный Хуайчунь. К тому же, даже будь на её месте тысяча Хуайчунь, она всё равно не смогла бы с помощью собственной плоти и крови полностью исцелить Жилу Государства.

— Нет, дело вовсе не в этом, — бледная как полотно Хуайчунь покачала головой. — Где-то явно кроется проблема.

Давайте сначала уйдем, — перевела она дыхание. — Отыщем ровную площадку.

Цзинь Шэнси поддерживала её, Сяо Чжу следовала позади, и все трое вошли в деревню.

Деревня лежала в руинах, дома обвалились на семь-восемь десятков процентов. Видимо, спасаясь от землетрясения, все жители повыбегали наружу и теперь испуганно жались друг к другу толпой на деревенской площади, настороженно и недобро поглядывая на внезапно появившихся путников.

— Отойдите немного, — сказала Хуайчунь.

Словно не замечая их взглядов, она сделала жест Цзинь Шэнси и Сяо Чжу.

Она полуприсела на корточки и снова коснулась ладонью пыльной земли, сосредоточившись. Мелкие песчинки и пыль испачкали её ладони и подол платья, волочившийся по земле. Хуайчунь вытащила кинжал, который неизменно носила привязанным к поясу, закатала рукав на запястье и обнажила руку.

Вспыхнул холодный блеск лезвия, и она без малейших колебаний полоснула себя по запястью. Свежий рубец на месте старой раны едва затянулся и выглядел почти устрашающе, заставляя отводить глаза.

— Хуайчунь... — сердце Цзинь Шэнси сжалось, она попыталась сделать шаг вперед, но Сяо Чжу преградила ей путь.

— Ваше Высочество, прошу, остановитесь и не мешайте госпоже Святой Деве, — произнесла Сяо Чжу.

Цзинь Шэнси до боли сжала край одежды.

Лезвие рассекло плоть лишь Хуайчунь, но отчего-то казалось, будто острая боль пронзила и её собственное сердце. В тот миг её обуял такой дикий страх, что она инстинктивно отвела взгляд, но тут же, словно назло самой себе, заставила себя снова смотреть на Хуайчунь.

Крупные капли крови наперегонки хлынули наружу, мгновенно сливаясь в тонкие струйки, которые змейками потекли вниз по руке. Хуайчунь подняла руку, бездумно окинула взглядом рану и, казалось, вовсе не чувствуя боли, нанесла еще два удара. Раны сразу закровоточили, превратившись в сплошное кровавое месиво, выглядевшее до жути жутко.

Она поднялась на ноги, замерла на мгновение и сделала шаг.

Кап, кап. Темно-алая кровь безостанавливалась текла по её бледным и хрупким рукам, капая на землю. Пересохшая, жаждущая влаги почва словно после долгожданного дождя в считанные мгновения впитывала скудные капли влаги, оставляя лишь темно-красные влажные следы, которые постепенно соединялись в причудливый и таинственный узор.

Едва узор завершился, Хуайчунь остановилась. Цзинь Шэнси еще не успела опомниться, как стоявшая рядом Сяо Чжу в несколько шагов оказалась рядом и ловко присыпала раны Хуайчунь кровоостанавливающим травяным угольным порошком. Затем она достала рулон бинта и принялась туго бинтовать руку снизу вверх, стягивая рану.

Хуайчунь протянула руку, позволяя ей делать всё необходимое. Убедившись, что повязка наложена надежно, Сяо Чжу быстро отступила назад, вновь освобождая место для Хуайчунь. Весь процесс был быстрым, слаженным и отточенным, словно повторялся уже тысячи раз.

Когда Сяо Чжу отошла, Хуайчунь сложила руки на груди и тихо зашептала какое-то мудреное заклинание. С началом её тихого бормотания земля задрожала, из самых глубин раздался слабый, но глухой гул, будто нечто извивалось и из последних сил пыталось пробиться наверх из-под земли.

Толпа неподалеку заволновалась, по рядам прокатился шёпот. На лицах одних читался страх, другие скрестили руки на груди с холодным и равнодушным видом, но у большинства сквозило открытое отвращение и злоба.

— Это та самая легендарная Святая Дева?..

— Почему только сейчас приперлись? Где раньше были чиновники?

— И что они делают? Какой от этого толк? Прислали какую-то колдунью устраивать показуху, людей дурят...

— ...Жутко как-то.

— Сяо Ху, иди проверь! — дети толкали друг друга в плечи.

— Чего это я! Ни за что не пойду! Жутко до смерти! А вдруг она на меня порчу наложит! — завопил мальчик по имени Сяо Ху.

Всех деревенских жителей, пытавшихся пробиться вперед, чтобы посмотреть на происходящее, сдерживала Сяо Чжу. Хуайчунь стояла с закрытыми глазами, безразлично застыв в той же позе.

Её платье перепачкалось в пролившейся ранее крови, а повязка на ране из-за спешной перевязки снова пропиталась алым.

Налетел порывистый ветер, поднял тучи дорожной пыли и запятнал белое платье Хуайчунь. Ее распущенные на затылке темные волосы резко взметнулись вверх, а хрупкая, точечная фигурка словно растворилась в мареве, выглядя донельзя шаткой.

— ... — Цзинь Шэнси тупо уставилась на неё, чувствуя, как вихрем поднятая пыль до крови стирает и её собственное сердце.

Как больно. Больнее уже некуда.

Она была к этому готова, но всё это, возможно, было лишь самообманом от попыток отвести глаза. Теперь же, когда кровавая реалия предстала прямо перед ней, она оказалась не в силах сохранить ту мнимую невозмутимость, на которую рассчитывала.

Безымянная ярость запылала в груди — жаркая и неистовая. Цзинь Шэнси даже не понимала, на кого направлен этот гнев. На саму ли себя, на Хуайчунь, на простых людей, на Хуайчунь или на эту судьбу, которая никогда не была добра к Хуайчунь.

В какой-то момент ей безумно захотелось взять Хуайчунь за руку, бросить всё — так называемый высший долг, судьбы простых людей и прочую призрачную чепуху — и бежать отсюда без оглядки.

Каждый раз, когда она видела, как Хуайчунь так жестоко истязает себя, это желание вспыхивало с новой силой, становясь всё более непреодолимым.

Цзинь Шэнси была готова стать той самой эгоистичной злодейкой, она шла на это добровольно. Лишь бы с Хуайчунь всё было хорошо, пусть её клянут на все лады — ей плевать.

Но стоило ей встретиться взглядом со спокойными глазами Хуайчунь, как её ноги словно намертво примерзали к земле, не позволяя сдвинуться с места ни на дюйм.

Хуайчунь этого не желала.

http://bllate.org/book/29059/3532591