Готовый перевод Spring's Slow Bloom / Весна приходит неспешно: Судьба на вершине Башни Молчания: Глава 9

Она помолчала:

— Я не знаю, нашёл ли Храм Защиты Государства за эти восемь лет новую кандидатку в Божественные девы. Всё, что я могу сейчас сделать — это использовать собственную кровь как проводник, чтобы временно усмирить эти взбунтовавшиеся жилы.

Цзинь Шэнси слушала её, всё сильнее сжимая руки вокруг её талии.

Хуайчунь была тонка, как лист бумаги, но Цзинь Шэнси не боялась порезаться — она лишь чувствовала, что если обнимет её слишком крепко, то непременно помнёт, а если отпустит, та упорхнёт.

Вокруг раздавались лишь шум ветра да стук копыт, и какое-то время обе молчали. Неизвестно, сколько прошло времени, но солнце уже поднялось высоко в зенит, когда Хуайчунь наконец натянула поводья, и лошадь постепенно остановилась.

Цзинь Шэнси соскочила с седла и попыталась поддержать Хуайчунь, но та отказалась:

— Не нужно, я сама.

Неподалёку лежал небольшой серо-бурый посёлок у ручья, где едва виднелись следы человеческой жизни. Цзинь Шэнси сделала несколько шагов вперёд и заметила, что ручей перед ними давно высох, а речное дно покрылось трещинами. Нагнувшись, она пригляделась и увидела, что ракушки на дне высохли и стали хрупкими — стоило протянуть руку и слегка надавить, как они рассыпались в прах.

Хуайчунь тоже подошла и бросила взгляд на ручей:

— Притоки с небольшим расходом воды в этих местах почти полностью высохли. Чтобы раздобыть воду, деревенским приходится ходить на реку Юнцзи. Те селения, что расположены далеко, съехали кто куда, иначе без воды вся деревня просто не выжила бы.

— И тем не менее, — добавила Хуайчунь, — уровень воды в канале Юнцзи продолжает падать.

Цзинь Шэнси опустила голову, слушая её, и сердце её залило неодолимое, давящее чувство безысходности.

Кто-то в отдаленной деревне заметил их, восторженно замахал руками и побежал навстречу короткими перебежками:

— Госпожа Святая Дева, вы пришли!

— Это пришла госпожа Святая Дева!

— Госпожа Святая Дева!

…

Услышав крики, сбеглась целая толпа — сплошной темноволосый ватагой, почти одни лишь дети. С чумазыми личиками они в вождении закружили вокруг Хуайчунь.

Какой-то ребёнок с растрёпанными волосами спросил:

— Госпожа Святая Дева, это новая старшая сестрица-служанка? Раньше мы её не видели.

Судя по голосу, это была девочка.

Хуайчунь уже собиралась ответить, но Цзинь Шэнси перебила её:

— Да, я новая старшая сестрица-служанка.

Хуайчунь не отличалась разговорчивостью, но дети почему-то очень её любили. У неё было лицо, которое казалось мягким даже без улыбки, линии бровей и глаз были плавными, стоило ей опустить взгляд, как в сердце невольно зарождалось чувство близости.

Они пробыли там некоторое время, слушая, как ребятня щебечет без умолку, перепрыгивая с одного на другое. Наконец Хуайчунь произнесла:

— Пойдёмте.

Заметив тепло, затаившееся в её глазах, Цзинь Шэнси не удержалась от вопроса:

— Разве мы не зайдём в деревню?

Хуайчунь покачала головой:

— Незачем, здесь достаточно. — Она взобралась на лошадь. — Нам нужно в другие места.

Они объехали еще несколько деревень, и к моменту возвращения солнце уже клонилось к закату. Обнимая Хуайчунь за талию, Цзинь Шэнси с некоторым запозданием поняла утреннюю нерешительность спутницы.

Далеко не все были рады приезду Хуайчунь.

В последующих селениях люди в основном холодно косились на неё, а кое-кто — Цзинь Шэнси сама слышала — даже плевал в сторону Хуайчунь, сквозь зубы обзывая её «лакеем, которого власти прислали для отвода глаз». Резкие, злобные проклятия доносились то тут, то там, и волна гнева захлестнула Цзинь Шэнси с головой. Стерпев раз-другой, она больше не смогла сдерживаться и уже собиралась подойти к обидчикам, чтобы выяснить отношения, как вдруг Хуайчунь перехватила её запястье. Хватка казалась слабой, но Цзинь Шэнси словно накрепко привязало к месту.

— Не надо, — покачала головой Хуайчунь.

Цзинь Шэнси стиснула зубы и стерпела. Про себя она подумала: «Да вам всем головы снести надо!» — и, кипя от еле сдерживаемого бешенства, поплелась за Хуайчунь.

Бормоча себе под нос, она обратилась к ней:

— Разве тебе не обидно? Ты ведь больше всех…

Хуайчунь ответила:

— Чего тут обижаться или не обижаться.

Сзади Цзинь Шэнси протянула руку и накрыла ладонь Хуайчунь, державшую поводья. Долго грела её, но та так и оставалась ледяной. Словно из принципа, Цзинь Шэнси не желала разжимать пальцы, и в конце концов, после долгих препирательств, руки у обеих вспотели.

Голос Хуайчунь донёсся спереди:

— Когда я не хотела брать вас с собой, то боялась именно того, что вы так всё воспринете.

— Подумаешь, восприму, чего тут бояться, — отозвалась Цзинь Шэнси. — Некоторые вещи я не стану произносить вслух, чтобы не задевать твою гордость, но в мыслях-то выругать могу.

— Всё не так, — произнесла Хуайчунь, но объяснять, как именно обстоит дело, не стала.

К возвращению под Башню Укрощения Дыхания Инь Син уже приготовила воду и ждала их внизу. В нынешние времена вода считалась дефицитным ресурсом, и хотя Цзинь Шэнси с виду казалась чистюлей, на деле она тоже давненько нормально не мылась. Проведя весь день на ногах и пропахнув потом, она чувствовала себя прескверно и, завидев воду, радостно подбежала ближе.

— Хуайчунь, одолжи мне какую-нибудь одежду, — попросила она.

Хуайчунь нахмурилась:

— Разве вы не захватили с собой смену платья? Я помню, вы приехали с дорожным узлом.

— Но я хочу надеть твоё, — заупрямилась Цзинь Шэнси. — И перестань уже называть меня Ваше Высочество или Вы. Здесь только мы вдвоём, к чему эти церемонии?

Хуайчунь помолчала, затем повернулась к Инь Син:

— Сходи принеси гостье один из моих повседневных нарядов.

Цзинь Шэнси недовольно возмутилась:

— Хуайчунь!

Глубокой ночью в Храме Защиты Государства в комнатах Настоятеля, примыкавших к молельному залу и окружённых зелёными бамбуковыми зарослями и молодой сосной, всё ещё горел свет, пробивавшийся сквозь оконную решётку.

В северной гостиной Настоятель Сюаньмин отпил глоток чая и спросил:

— Нашлась ли кандидатка на роль новой Божественной девы, которую мы велели отыскать?

Собеседник, сидевший на циновке в позе лотоса, чувствовал себя как на иголках:

— Кандидатки были, но перед самым поступлением в храм они все при загадочных обстоятельствах погибли. Власти не смогли ничего обнаружить и всё списали на несчастные случаи. После этого ни одна семья больше не соглашалась отправлять своих дочерей в обитель.

Сюаньмин с громким стуком опустил чашку на низкий столик, так что брызги полетели в стороны. С мрачным блеском в глазах он процедил:

— Загадочных? Каких ещё загадочных — да это же происки того сидельца на троне! Подумать только, в прежние времена люди ломали головы и шли на всё, лишь бы пристроить своих дочерей в Храм Защиты Государства, а нынче на столичных улицах каждый считает Божественную деву пустым звуком, обыкновенной шарлатанкой. И всё это дело рук того алчного и эгоистичного ублюдка! Если бы не его стремление ради…

Служитель торопливо поклонился, прерывая его:

— Настоятель, будьте осторожнее в словах, берегите стены от чужих ушей.

Сюаньмин холодно усмехнулся, но всё же замолк. Со вздохом он произнёс:

— Времена уже не те. Это же надо — вырвать Наследие Божественной девы с корнем! Теперь в храме прислуга служит вместо жриц, а я, Настоятель, вынужден дважды обдумывать каждое слово, прежде чем произнести его.

Он залпом допил остатки чая, и в его глазах отразились пляшущие языки пламени свечей, источая безумный холодный блеск:

— Какая великолепная благодарность за помощь! А ведь этот мир по праву должен был делиться поровну между духовной властью и императорским домом. Если бы не отвращение этого трона к женщинам, с чего бы клану Цзинь вообще выпало править империей?

На закате предыдущей династии авторитет Божественных дев был непререкаем. Генерал Цзинь Цинфэн, в чьих руках находилась военная мощь на границе, объединился с Храмом Защиты Государства и под лозунгом следования небесному предначертанию пробился с боями из приграничья прямо в столицу — только так ему и удалось взойти на драконий трон и закрепиться на нём.

И как иронично, что первым же делом после основания Великой Сун стало ослабление религиозной власти.

Служитель не смел больше произнести ни слова, лишь прижавшись лбом к полу.

Сюаньмин собирался продолжить, но тут в дверь северной гостиной тихо постучали. Он знакóм велел служителю открыть дверь и сам поднялся на ноги, мгновенно стирая с лица выражение гнева.

Трёхдневный срок, о котором договаривались с Цзян Хайчуань, пролетел незаметно. Все эти дни Цзинь Шэнси лаской выпрашивала у Хуайчунь её белые одеяния, а днём неизменно следовала за ней верхом по всем делам, превратившись в живое воплощение второй Божественной девы Башни Укрощения Дыхания.

Еще не рассвело, а Цзян Хайчуань уже прибыла к башне на экипаже. Увидев наряд Цзинь Шэнси, она крайне удивилась:

— Неужели Ваше Высочество решили изменить свои планы и остаться здесь, в Башне Укрощения Дыхания, чтобы стать Божественной девой?

— Именно так, — подтвердила Цзинь Шэнси. — Эта принцесса очень полюбила Хуайчунь и больше не собирается возвращаться в столицу. Поездка в столицу пока откладывается. Только вот не знаю, не сможет ли глава Цзян прислать сюда и мою служанку, что осталась в Банде Цао? Как ни хороши служанки госпожи Святой Девы, а к своей всё-таки привычнее.

Цзян Хайчуань улыбнулась:

— Какое у Ваше Высочество игривое настроение, шутите со мной.

По всему было видно, что отпускать её она не собиралась.

Цзинь Шэнси понимала: хотя визит Цзян Хайчуань номинально приурочен к выполнению их договорённости, на самом деле та приехала прощупать почву — не проговорилась ли Хуайчунь насчёт припасов зерна и оружия, спрятанных в Городе Гуанлин.

Наверное, сейчас она ломала голову, глядя на столь беспечный вид Цзинь Шэнси, но действовать открыто и терять бдительность всё ещё не решалась.

Тогда Цзинь Шэнси ответила ей:

— Какие уж тут шутки. Еда в Башне Укрощения Дыхания куда лучше, чем в Банде Цао, да к тому же госпожа Святая Дева целыми днями катает меня повсюду — разве это не лучше, чем киснуть в Городе Гуанлин?

Она посмотрела на стоявшую рядом Хуайчунь и спросила:

— Ведь так, сестрица Хуайчунь? Ты ведь тоже хочешь, чтобы я осталась, сестрица Хуайчунь?

Хуайчунь лишь мягко улыбнулась, не подтверждая, но и не отрицая её слов.

Заметив эту простоватую, не знающую стыда физиономию, Цзян Хайчуань почувствовала лёгкую досаду:

— Выходит, Ваше Высочество… не намерены возвращаться в столицу?

Цзинь Шэнси подумала про себя: «Если я сейчас заявлю о возвращении, то, пожалуй, лишусь головы ещё до того, как перешагну границу Хуайчжоу».

Вслух же она произнесла с безмятежным видом:

— Мы с Хуайчунь столько лет были в разлуке, разумеется, мне нужно больше времени, чтобы вдоволь наговориться. Благодарю главу Цзян за то, что спозаранку совершила такой путь, а теперь прошу меня извинить.

Цзян Хайчуань не ожидала, что та, пробыв в Башне Укрощения Дыхания всего несколько дней, до такой степени забудет обо всём на свете. Лицо её едва заметно переменилось, но поскольку она всё ещё не могла достоверно узнать, владеет ли Цзинь Шэнси информацией, ей оставалось лишь выдавить из себя улыбку:

— Раз так, то пусть Ваше Высочество как следует отдохнёт в Башне Укрощения Дыхания.

— Если понадобится помощь, Ваше Высочество можете прислать людей в гостиницу «Юэлайцзюй», а если всё в порядке, то я пока откланяюсь, — слегка кивнув, попрощалась она.

Проводив её улыбкой, Цзинь Шэнси похолодела внутри, сообразив, что Цзян Хайчуань вовсе не собирается возвращать ей Лин Шуан — это значило, что доверия к ней у той всё ещё не было.

Старая лиса Цзян Хайчуань и впрямь оказалась на редкость проницательной.

Проводив взглядом скрипучую повозку Цзян Хайчуань, она почувствовала неприятный осадок на душе. Собравшись с духом, Цзинь Шэнси повернула голову к Хуайчунь, которая от начала до конца хранила молчание:

— Почему сестрица Хуайчунь ничего не сказала? Разве ты не хотела меня спровадить?

Видя, что за эти несколько дней гостья окончательно отбросила всякий стыд, Хуайчунь не стала отвечать на её выпады. Она лишь велела Инь Син подвести её коня, вскочила в седло и, глядя с высоты своего роста, произнесла:

— Сегодня вам нет нужды ехать со мной, оставайтесь отдыхать в башне.

Ум Цзинь Шэнси тут же лихорадочно заработал, подсказав ей истинные намерения девушки. Она мысленно досадовала, почему не велела Цзян Хайчуань пригнать и её коня: теперь, находясь на чужом попечении, ей приходилось выпрашивать у Хуайчунь разрешение даже на простую прогулку.

— Ну нет, Хуайчунь, — заныла она, включая режим капризов. — Что за секреты? Разве мы уже не обнажали друг перед другом души?

http://bllate.org/book/29059/3532590