Готовый перевод Blind Heart: Lin'an Temple Master / Слепое сердце: Игры хищников: Глава 2

— Я хочу… — голос Хунсуня оборвался на грохот, в тот же миг палец нажал на пистолет, прижатый к груди.

Даже на столь близком расстоянии пуля из старого пистолета, способная пробить боевой костюм, вряд ли могла нанести Хунсуню смертельную рану.

Но в то же время Шэнь Няньшэнь подцепил воротник на его затылке, и в тот самый миг, когда грянул выстрел, боевой костюм на теле Хунсуня плавно соскользнул, словно с него сдирали кожу.

Пуля угодила прямо в грудь Хунсуню, пробив его плоть и насквозь пройдя через руку Шэнь Няньшэня, мертвой хваткой вцепившегося ему в спину.

— Угадай, что на самом деле твой главарь подарил мне на день рождения? — тихонько усмехнулся Шэнь Няньшэнь прямо ему на ухо, казалось, вовсе не ощущая боли от пробитой пулей руки.

— Ты… он… — темные зрачки Хунсуня окончательно потускнели. Он медленно осел на пол, вытаращив глаза и не сводя с Шэнь Няньшэня смертного взгляда.

Шэнь Няньшэнь зажал раненую руку, присел на корточки и принялся заново снаряжать магазин пистолета, брошенного Хунсунем.

— Воздух… содержание кислорода…

Прерывистые звуки вновь зазвучали в ушах, связь восстанавливалась. Не пройдет и нескольких секунд, как «Небесный глаз» просканирует здесь абсолютно всё.

Шэнь Няньшэнь, обернув рукоять пистолета платком, вложил его обратно в руку Хунсуня, нацелив на кровавую дыру в груди молодого господина Ли, лежавшего неподалеку.

Шэнь Няньшэнь верил только в ту смерть, что исходила из его собственных рук.

— Плём! — прогремел выстрел, слившись с грохотом мощного взрыва.

Шэнь Няньшэнь рухнул без сил, опрокинувшись навзничь рядом с Хунсунем.

— Соединение установлено… Жертвы и пострадавшие на месте зафиксированы: неизвестный мужчина — мертв. Ли Син — мертв. Шэнь Няньшэнь — жив.

Коммуникатор в ушах ожил: «Цингань» подключился к месту происшествия, и весь заброшенный сталелитейный завод предстал как на ладони. Над расколотым световым люком с ревом кружил вертолет, а элитный отряд в черной боевой экипировке шел на экстренное десантирование.

Они подорвали стеклянную крышу заброшенного завода, и прямо под градом падающих обломков синего кирпича и штукатурки открылось целиком целое готическое витражное окно, завораживающее до глубины души. Среди причудливых цветных квадратов человек со святыми крыльями сжимал в руке острый меч, целясь прямо в кружащегося и бьющегося в агонии гигантского дракона.

Давно забытая, не имеющая ничего общего с нынешней эпохой вера, смешанная с тысячелетней пылью дорог, внезапно сгустилась перед глазами Шэнь Няньшэня. За добрый десяток секунд до того, как он окончательно потерял сознание, его мозг был залит этим абсурдным и ослепительно ярким колоритом.

Это было ментальное вторжение.

Остатки разума позволили Шэнь Няньшэню прийти в себя. Он попытался закрыть глаза, но обострившееся в несколько раз после подключения к «Цинганю» зрение позволило периферийным зрением заметить небольшой летательный аппарат, формой напоминавший ворона.

Словно намеренно желая показаться на глаза Шэнь Няньшэню, эта штука на мгновение высунулась и тут же растворилась среди ревущих вертолетов, взяв курс на север.

Напротив мерцающих красных механических глаз зияла непроглядная тьма и слившийся с ней воедино мужчина.

Он смотрел на парящий в воздухе экран: запечатленное на нем лицо распростертого навзничь Шэнь Няньшэня было увеличено до предела, а в его темно-синих зрачках отражалась растерянность после пережитой ментальной атаки.

Мужчина чуть изогнул уголки губ.

К звуку дыхания добавился еще один — бесшумный, подобный призраку силуэт тихо возник в темноте.

— Глава, «Ушань» развернут по полной программе. После сегодняшней ночи подпольные рынки всех двенадцати округов перейдут под контроль «Ушаня».

— А Центральный Летающий Остров? — мужчина опустил взгляд, играя с рубиновым кольцом на пальце.

Подручный на мгновение замялся и ответил:

— Мы заключали с Центральным Летающим Островом соглашение: он не входит в зону доставки наших грузов.

— Ничего страшного, просто нарушение договора, — небрежно бросил мужчина. — Будем считать это моим подарком ему.

На парящем экране Шэнь Няньшэня уже кто-то поднял на руки: свернувшись калачиком на груди высокого адъютанта, он походил на птицу с подломанными крыльями.

Зрачки мужчины едва заметно сузились, превратившись в змеиные щелки. В тот же миг тьма озарилась ярким дневным светом, обнажая всю базу, оказавшуюся под прицелом мощных прожекторов.

Прячущиеся годами от солнца черви и змеи выползали из земли, заново обретая дневной свет.

Внезапная течка

Уверенная и четкая дробь быстрых шагов разнеслась эхом, когда полностью экипированные солдаты официально взяли под свой контроль этот заброшенный металлургический комбинат.

В полубессознательном состоянии Шэнь Няньшэнь услышал приговор штаба.

Ли Син мертв, подозреваемый мертв, Шэнь Няньшэнь подозревается в совершении тяжкого преступления. С этого момента вся политическая деятельность Шэнь Няньшэня в Восьмом округе приостанавливается, ему предстоит допрос в военном трибунале…

Шум борьбы тел, кто-то спорил с ним.

Вы не имеете права подвергать члена парламента военному допросу! Приостанавливать политическую деятельность господина депутата в самый разгар предвыборной гонки за пост главы округа — я обоснованно подозреваю здесь политические интриги и требую вмешательства центрального прокурора для расследования!

Перепалка с обеих сторон еще не утихла, но Шэнь Няньшэнь в своем затуманенном сознании уже балансировал на грани сна и явь.

Сквозь пелену он ощутил странный, незнакомый импульс, блуждающий по всему телу: странные, сменяющие друг друга приливы жара и холода разливались по костям и суставам, а в каком-то особенно потаенном месте делалось и вовсе тревожно.

Он не мог контролировать выделение собственных феромонов, но еще труднее было справиться с зудом во всем теле. Больше всего досаждало то, что некое неназываемое место уже невыносимо горело.

Когда его, окруженного спасателями, вносили в медицинский вертолет, Шэнь Няньшэнь наконец с опозданием осознал: его первая течка нагрянула вот так внезапно.

Без всякой подготовки, в момент величайшей уязвимости, а самый глубокий и сокровенный секрет, что он прятал на дне души, после прибытия в госпиталь военного округа будет полностью разоблачен перед всеми.

Собрав последние крохи сознания, Шэнь Няньшэнь ухватился за прилетевшего вместе со спасателями адъютанта, приблизился к его рации и слабо выдохнул.

Его голос был тихим, но твердым — в ту самую секунду он оборвал продолжавшуюся перепалку на основной частоте.

Ли Син и Хунсунь вели тайные переговоры по поводу ингибитора, но не сошлись в цене, после чего Хунсунь пристрелил его.

Одной этой фразы хватило, чтобы поставить точку. Никто не посмел возразить.

—

На путепроводе с перекрытым движением не было ни единой машины, лишь мчащийся черный седан двигался по выделенной полосе. В удлиненном представительском автомобиле находились только они двое — Шэнь Няньшэнь и его адъютант.

— Глава дома, мы будем на месте через десять минут, — адъютант то и дело бросал взгляды в зеркало заднего вида, оценивая состояние Шэнь Няньшэня, и наконец осторожно осведомился: — Не заказать ли заранее врача, чтобы он ждал нас на базе…

— Подвал, сверка по базе данных… — Шэнь Няньшэнь до крови прокусил губу, и выступившие капли крови застыли на его бледных тонких губах, но эта ничтожная боль не могла вернуть ему ясность ума.

Сжав зубы, Шэнь Няньшэнь принялся раздирать уже перевязанную руку: адъютант лишь наспех обработал рану, а пуля так и осталась сидеть глубоко в мясе.

Шэнь Няньшэнь нащупал пальцем пулевое отверстие и залез внутрь. Глубоко вогнав палец, он разодрал уже затянувшиеся тонкие корочки запекшейся крови и, шаря среди горячей плоти, нащупал эту проклятую свинцовую пулю.

Кровь струилась по руке, напоминая отборный нефрит цвета петушиной крови. Между белизной кожи и багрянцем на сиденье расплывались круги — один за другим.

Перед глазами Шэнь Няньшэня тоже закружились круги света; он уже не понимал, вызваны ли они буйством феромонов или головокружением от потери крови. Кое-как опершись о спинку заднего сиденья, он приподнялся.

Адъютант уже вывел нужные данные. На маленьком экранчике переднего сиденья ровными рядами светились десятки уровней альф, степень совместимости их феромонов с показателями Шэнь Няньшэня, физическая подготовка и прочие базовые параметры. Почти у каждого хотя бы один-два пункта были отмечены красным: у кого-то наблюдалась атрофия желез, у кого-то — физические увечья.

Все они были браком.

Совершенные альфы и омеги в новую эпоху считались гражданами первого сорта, обычные беты — второго, а те, у кого возникли проблемы при дифференциации и чьи тела несли на себе печать изъяна, поголовно числились гражданами третьего сорта.

Классификация людей в новую эпоху отличалась такой простотой и грубостью: стоило физически здоровому альфе успешно завершить дифференциацию, как военные комиссариаты лично заявлялись к нему домой, чтобы забрать в армию для прохождения унифицированных тренировок, а затем распределяли по разным должностям в соответствии с их приобретенными способностями.

Альфы, которых Шэнь Няньшэнь мог раздобыть в частном порядке, неизменно оказывались лишь отбросами.

— Железы в порядке… совместимость феромонов — двадцать процентов… — рябь в глазах мешала Шэнь Няньшэню толком разбирать данные на экране. Феромоны усиливали его раздражение, и он всё сильнее вгонял палец в рану.

Опираясь на его требования, адъютант отфильтровал списки, выстроив их в обратном порядке по степени совместимости феромонов, но всё же не удержался от реплики:

— Двадцать процентов… Не слишком ли низкая совместимость по феромонам?

Двадцать процентов представляли собой тот самый минимальный порог, при котором альфа и омега вообще способны к какому-либо обмену феромонами — всё равно что бросить горсть воды умирающему от жажды в пустыне страннику, лишь бы тот в экстремальных условиях не отдал концы от обезвоживания.

Брачный закон Альянса гласил, что свидетельство о браке и статус законных супругов можно получить лишь при совместимости выше шестидесяти процентов.

Лишь показатели от шестидесяти процентов и выше позволяли вести сносную половую жизнь, а взаимный обмен феромонами давал обоим достаточного утешения, чтобы пережить тоску периода гона и течки, после чего возвращаться к нормальной жизни.

— Есть кто-нибудь? — голос Шэнь Няньшэня звучал хрипло, а взгляд был свирепым.

Ни текущее физическое состояние, ни остаток времени не позволяли никому задавать лишних вопросов.

Машина уже выехала на дорогу, ведущую к базе. До остановки оставалось меньше трех минут.

— Есть… Совместимость феромонов — тридцать пять процентов, родители погибли, полностью слеп, находится в… — адъютант не успел договорить, как Шэнь Няньшэнь оборвал его:

— Подходит. Дайте им две минуты, пусть заволокут его в мою спальню.

Хрусь — звук падающего металла.

Шэнь Няньшэнь собственными пальцами выковырнул пулю из собственной руки. Окровавленный снаряд брякнулся на заднее сиденье, а рука, перепачканная кровью, судорожно вцепилась в прочное стекло автомобильного окна. Даже боль от выдранной с мясом плоти не могла отвлечь его от странного, потаенного трепета в теле.

Это было непередаваемое ощущение: разум под натиском вожделения висел на волоске, а неподконтрольные зуд и онемение в теле терзали его так, словно сотни муравьев грызли сердце — ни с какой физической болью это сравнить было нельзя.

Шэнь Няньшэнь попал на поле боя в шестнадцать лет и завоевал свое положение в буквальном смысле слова в кровавой бойне. Ему довелось пережить немало ранений и вынести немало пуль; он искренне верил, что способен выдержать даже расчленение заживо, так почему же теперь его довели до столь жалкого состояния животные инстинкты? Почему человек, годами хранивший чистоту помыслов и воздерживавшийся от плотских утех, вдруг из-за простейшей физиологической реакции так отчаянно и неистово возжелал альфу?

Но суровая реальность ответила Шэнь Няньшэню тяжелой пощечиной.

Его источающие феромоны поры, открывшиеся поры кожи, само его существо — всё в нем вопило о помощи.

http://bllate.org/book/29048/3531259