Готовый перевод Southern Consort / Южная наложница: Опальный принц: Глава 15

Неожиданно раздавшаяся фраза прозвучала во дворе Дворца Циюй подобно раскату грома среди ясного неба. Ин Хань и Цзинь Ша перепугались не на шутку. Переглянувшись, они замерли в оцепенении, не зная, что сказать. Спустя мгновение Ин Хань отвела взгляд и низко опустила голову; в её глазах читались непреклонность и решимость. Понимала она смысл сказанного или нет, но её лицо вмиг помрачнело, а палец указал на оцепеневшую от растерянности Цзинь Ша. Грозно повысив голос, она приказала:

— Эй там, схватите эту неблагодарную, предавшую хозяйку подлую девчонку!

Во Дворце Фэйюй тут же поднялся переполох. Никто не понимал, что произошло и почему всё обернулось таким скандалом. Сама Цзинь Ша едва ли не остолбенела, не успевая прийти в себя.

Но разве она одна растерялась в этот момент? Толпа служанок, старший евнух и младшие евнухи тоже забыли, как себя вести. К счастью, один сообразительный евнух мгновенно сориентировался: не дав Цзинь Ша даже пискнуть о своей невиновности, он решительно засунул ей в рот какую-то тряпку, повалил лицом вниз и прижал к полу, ожидая приговора от хозяина.

Пока здесь царила суматоха, Цао Дэи уже доложили обо всем. Выслушав шёпотом донесение соглядатая, он нахмурился и мысленно взвыл: стоит ли вообще докладывать об этом императору? Цао Дэи лишь терзался от способности Ци Юя вечно влипать в истории на ровном месте. Тот ведь всё ещё отбывал домашний арест, а уже вовсю орудовал среди бела дня, грозясь забить служанку палками до смерти!

У высокопоставленных хозяев, конечно, было право казнить и миловать, но всё же в определенных пределах. Без ведома Императрицы и императора ни одна наложница не имела права предавать кого-либо смертной казни. Если служанка в чём-то и провинилась, её следовало передать в Правление внутренних дел.

Брови Цао Дэи сошлись на переносице так, что между ними запросто могла застрять муха. Поразмыслив немного, он понял, что лучше вовремя подать доклад, чем дожидаться, пока ситуация зайдёт слишком далеко и разразится такой скандал, что потом и пожалеть не успеешь.

Цао Дэи вернулся в Императорский кабинет и увидел, что Император Цяньхуа склонился над докладами. Подойдя ближе, он понизил голос и кратко доложил обо всем происшествии, разумеется, умолчав о том, что Ци Юй бесчинствует во Дворце Фэйюй и вершит самосуд. Вместо этого он выразился иносказательно и сгладил углы, лишь намекнув, что во Дворце Фэйюй сейчас творится настоящий бедлам.

Ци Чжань отложил мемориал и бросил на него косой взгляд. Цао Дэи вжал голову в плечи ещё сильнее. Ци Чжань многозначительно усмехнулся:

— Сколько же тебе пообещали, что ты так легко продался главному евнуху у меня под боком? И ведь так изворотливо подстраиваешься, лишь бы вытянуть его из-под ареста, да?

Цао Дэи от испуга рухнул на колени и принялся горячно клясться в верности:

— Раб сердцем и душой предан лишь вашему императорскому величеству! Хоть у меня и не хватает кое-каких деталей, но преданность моя крепка и неизменна!

Он был готов расплакаться и поклясться всеми небесами, страстно желая, чтобы прямо сейчас его поразила молния — лишь бы доказать, что он абсолютно честный мужчина и верен императору до последнего вздоха.

Ци Чжань беззлобно пнул его ногой и хмыкнул:

— Собачий сын, а поёшь слаще соловья. Вставай, пошли.

Цао Дэи расплылся в улыбке и кубарем поднялся на ноги. Забыв даже стряхнуть со своей одежды отпечаток драконьего сапога, он выскочил наружу созвать свиту и подать паланкин во Дворец Фэйюй.

Когда Император Цяньхуа прибыл, во всём Дворце Фэйюй стояла мёртвая тишина. У Цао Дэи на лбу выступил холодный пот, и он никак не мог взять в толк, что происходит: похоже, вести оказались ложными. Колени задрожали — за дезинформацию императора можно и головы лишиться. Ой, сегодня он точно распрощается со своей жалкой жизнью! В душе он проклял того младшего евнуха, что принёс весть, и теперь места себе не находил от тревоги.

Ци Чжань приподнял бровь: эта картина казалась до боли знакомой. Он знаком велел никому не докладывать о его прибытии и направился прямо внутрь.

Цао Дэи вытирал холодный пот со лба, в тревоге семеня следом и озираясь по сторонам в надежде, что кто-нибудь объяснит ему, что здесь творится.

Чем дальше они шли, тем сильнее леденело сердце Цао Дэи, а ноги становились ватными. Во Дворце Фэйюй царила такая тишина, что было слышно, как упадет игла, а воздух вокруг словно сгустился до удушья. Неужели они опоздали, и человек уже на том свете?

Шаги евнуха невольно ускорились, но, памятуя об идущем впереди Императоре Цяньхуа, он чуть не перешёл на ходьбу вразножку.

Добравшись до внутреннего дворика, Цао Дэи наконец с облегчением выдохнул и пощупал свою голову — кажется, на месте. Бросив взгляд на сплошную толпу людей, он заметил, что, хотя все и стояли на коленях рядами, по крайней мере, все были целы и невредимы: руки и ноги на месте, головы на плечах.

Едва он успел перевести дух и вернуть сердце на место, как раздался дивный, неземной голос:

— Я вообще человек очень сговорчивый, меня часто хвалят за доброе сердце и мягкий нрав. Эх, только вот в последнее время здоровье совсем подводит, старые болячки обострились. Сколько лекарей и врачей ни обошла — толку чуть. На досуге полистала книги и случайно наткнулась на один народный рецепт, который меня весьма впечатлил.

Ци Юй лениво полулежал на кушетке под резной галереей. Его взгляд скользнул по дрожащей Цзинь Ша, он тяжело вздохнул и сменил тон:

— Ты же говорила, что предана мне до конца, без задних мыслей, и готова ради меня в огонь и в воду?

Цзинь Ша, сжавшись в комок, ничком лежала на земле и колотила лбом о камни. Слова застряли у неё в горле. В этот момент страх достиг своего апогея: сидевший перед ней юноша с чертами лица столь утонченными, будто он сошёл с небес, казался не человеком, а самым настоящим демоном. Только что он ласково хвалил её, а в следующее мгновение улыбался словно ангел — и, не давая ей шанса оправдаться, велел влить ей прямо в горло раскалённые докрасна угольки размером с палец. Обжигающие угли опаляли губы, язык, гортань и даже желудок, причиняя боль такую, словно её пытали в пламени адских костров. Боль была настолько невыносимой, что она потеряла всякую чувствительность. В тот же миг страх достиг предела, пронзив сердце насквозь, и ей хотелось лишь одного — чтобы он прикончил её разом, даровав долгожданное избавление.Ци Юй озарила губы яркая, обворожительная улыбка, но в глазах Цзинь Ша она была подобна лезвию палача, вершащего приговор. Ци Юй тихо произнес:

— Твоя преданность хозяину поистине достойна восхищения. Учитывая, что ты провинилась впервые, я пощажу твою жизнь, чтобы посмотреть на твое дальнейшее поведение. Однако ты совершила проступок, тайком присвоив имущество господина, и без наказания мне будет трудно поддерживать порядок. Накажу тебя по примеру древних: срежь с себя кусок плоти, пусть послужит лекарством, и так ты искупишь свою вину. Если мой недуг отступит благодаря этому, можно будет сказать, что ты доказала свою преданность, не так ли?

Как только эти слова прозвучали, у Цао Дэи подкосились ноги, он едва не рухнул, а заготовленный доклад так и застрял в горле.

Ци Чжань недовольно взглянул на него, затем перевел взгляд поверх голов присутствующих на юношу, чье лицо было исполнено сострадания. Его глаза на мгновение блеснули, а затем вновь стали бесстрастными, и он недобро встретился с юношей взглядом.

Ци Юй отвел глаза. Казалось, хрупкое тело юноши дрогнуло. На его лице отразилось крайнее изумление — словно он никак не ожидал появления императора здесь. Он кашлянул и, превозмогая слабость, попытался подняться. Ин Хань, чье лицо напоминало пожелтевшую бумагу, увидев его поспешные движения, забыла о том, что нужно стоять на коленях, и поспешила поддержать его. Подняв голову, она внезапно заметила Ци Чжаня и его свиту. Застигнутая врасплох, она сделала глубокий вдох и бухнулась на колени:

— Да здравствует император!

Ци Юй: «...»

Ци Чжань: «...»

Цао Дэи: «...»

Окружающие застыли в немом изумлении. Ведь в такой ситуации полагалось сказать: «Рабыня приветствует императора».

Те, кто стоял, и те, кто уже стоял на коленях, мгновенно пришли в себя и хором пали ниц с громогласным криком:

— Да здравствует император!

Звук был настолько мощным, что казался раскатом грома. Ци Юй, чья рука всё еще находилась в руках Ин Хань, из-за её резкого движения не удержался и тоже с глухим стуком опустился на колени, сливаясь с общей толпой:

— Да здравствует император!

Ци Чжань бесстрастно смотрел на них: «...»

Помолчав, он поднял руку:

— Встать! — его голос прозвучал властно и величественно.

Про себя же он подумал: «Что это за церемония такая? Почему у меня такое чувство, будто я на аудиенции в тронном зале?»

Обитатели Дворца Фэйюй, и без того напуганные сегодняшней суровостью Ци Юя, при внезапном появлении императора затрепетали еще сильнее. Лица у всех были серыми, словно у покойников.

Ци Чжань прошел к кушетке и сел. Ци Юй поднялся вместе со всеми, опустил глаза и потер ушибленное колено, которое сильно ныло после такого резкого падения. Его тело слегка качнулось, и он повалился прямо на Ци Чжаня. Все вокруг ахнули от испуга. Ин Хань по инерции отпустила его руку. Цао Дэи хотел было броситься на помощь, но один взгляд Ци Чжаня остановил его. Лицо Цао Дэи сморщилось, как увядший хризантемовый бутон. Ци Чжань сохранял невозмутимость, думая про себя: «Актерская игра просто на высоте, посмотрю, как ты будешь выкручиваться».

Ци Чжань слегка сдвинулся, в последний момент избегая прямого столкновения. Ци Юй, словно не заметив этого, слегка изогнул губы. Неизвестно, как он это сделал, но, едва уловимо дернувшись в воздухе, он плавно опустился прямо в объятия Ци Чжаня. При этом сила падения была выверена идеально — не настолько, чтобы сбить с ног великого правителя, который по-прежнему сохранял свою величественную позу.

Ци Чжань опустил взгляд: «...»

Ци Юй поднял взгляд: «...»

Ци Чжань понизил голос:

— Сядь нормально.

Ци Юй немного поерзал, устраиваясь в его объятиях, и кокетливо улыбнулся:

— Слишком разволновался, увидев императора, и потерял бдительность. Прошу простить за неподобающее поведение перед лицом государя.

Люди внизу низко опустили головы, боясь смотреть на них. Цзинь Ша подняла голову. Цао Дэи, неожиданно увидев её лицо, опухшее, словно перебродившее тесто, и пугающее до жути, вздрогнул, будто встретил привидение. А когда заметил, что из уголка её рта, из которого она пыталась что-то пробормотать, сочится гнойная кровь, его прошиб холодный пот. Он невольно свирепо посмотрел на неё — как можно позволить императору увидеть такое чудовищное зрелище? Это же оскорбление для священных очей!

Глаза Цзинь Ша, до того потухшие, вспыхнули надеждой: она увидела в императоре своего спасителя. Но издать хоть звук она не могла, лишь жалобно скулила. Цао Дэи сделал вид, что случайно оступился, и заслонил её собой.

Ци Чжань помрачнел, нахмурился и с силой отстранил от себя прильнувшего Ци Юя. Лицо Ци Юя было слегка бледным, а на щеках играл нездоровый румянец. Он надул губы и намертво вцепился в него, не желая отпускать.

Ци Чжань посмотрел на него:

— ...Если не отпустишь, прикажу казнить.

Глаза Ци Юя наполнились влагой. Он снова заерзал в его объятиях, намеренно потеревшись о самое чувствительное место императора, и, выдохнув аромат орхидеи, не разжал рук, плотно прижавшись к его груди. Уши Ци Чжаня покраснели. Его «маленький брат» предательски восстал, позорно приподнявшись.

Ци Чжань: «...»

Ци Юй: «А если я сейчас встану, ты сможешь показать это людям?» — в его глазах блеснула хитринка, а на лице проступила свойственная юноше непосредственность и озорство.

Тем временем в сторонке шло «перетягивание каната»: Цзинь Ша пыталась проползти вперед, чтобы подать жалобу императору, но Цао Дэи со всей злостью пнул её, не давая напугать государя: «Да провались ты пропадом! Хочешь жаловаться — сначала приведи себя в божеский вид, у меня у самого бед побольше, чем у той Доу Э!» Остальные присутствующие делали вид, что их это не касается, всем сердцем желая, чтобы Ци Юй поскорее увел императора прочь и забыл о своем намерении их наказать.

http://bllate.org/book/28991/3510969