Готовый перевод Southern Consort / Южная наложница: Опальный принц: Глава 14

Ци Юй во Дворце Фэйюй уже покрывался зелёной плесенью от скуки. Император знал, что у того есть скрытые мотивы, и прекрасно видел его попытки привлечь к себе внимание, однако умышленно не приходил объясняться, позволяя ему выставить свои цели напоказ и просто делая вид, что ничего не замечает.

Мало того, что он уже однажды унизился, так еще и поплатился за свой замысел: мало того что выгоды не получил, так еще и сам попался, отделавшись наказанием в виде месяца домашнего ареста.

Внутри Ци Юя всё просто полыхало от гнева. Ему так и хотелось засучить рукава, грубо и просто прижать этого мужчину к полу и пригрозить: «Ну-ка быстро сними с меня запрет! Я во дворец пришел не для того, чтобы с тобой в дочки-матери в постели играть. Лучше отправь меня поскорее в военный лагерь — помогу тебе вышколить свирепое и могучее войско. Дай мне честную возможность воспользоваться твоим драконьим величием, чтобы сбросить этих проклятых наглецов, занявших чужие места, из облаков прямо в грязь. Пусть они изведают самые жестокие в мире пытки, испытают ужас разлуки с близкими, пусть молят о смерти, но не могут умереть, пусть сожалеют, что появились на свет, и раскаиваются, что пошли против Ци Юя!»

Конечно, всё это были лишь его фантазии, не имеющие ничего общего с реальной жизнью. Под крышей волей-неволей приходится склонять голову: раз император не желает протянуть ему лестницу, он ведь не станет карабкаться через стену, словно какая-то неверная жена, чтобы снова позволить себя облапошить?

Пока он предавался пустым мыслям, до его слуха донеслись голоса снаружи.

Ин Хань как раз отдавал распоряжения младшим служанкам сушить одежду, как вдруг появилась Цзинь Ша. Грациозной походкой подойдя ближе, она опустилась в поклоне:

— Гугу, оставьте эту мелочь служанкам, зачем вам стоять на солнце? Что будет, если вы утомитесь?

Ин Хань отпустил молоденькую служанку и с улыбкой произнес:

— За делами господина нужно присматривать лично, тогда и на душе спокойнее.

Он собственноручно разгладил только что повешенное платье. На красивом лице Цзинь Ша заиграла улыбка:

— Неудивительно, что господин так ценит гугу. Во всем дворце не сыскать второго человека, столь же внимательного и усердного.

Ин Хань улыбнулся, но ничего не ответил, продолжая молча проверять каждое платье: не осталось ли пятен после стирки, не зацепились ли нити, ровно ли вышиты скрытые узоры. Цзинь Ша ничуть не смутилась его холодной отстраненности, с лучезарной улыбкой принялась помогать и заботливо поинтересовалась:

— Гугу, а господин сегодня хорошо спал?

Она была уверена, что на тот пиалу супа с похмелья у нее ушло немало сил, и уж если он выпил его, то головная боль и дурное самочувствие гарантированно прошли.

Ин Хань еще не успел ответить, как она, оглядев тихий двор, понизила голос:

— Судя по всему, отрезвляющий суп подействовал. Наверняка наш господин сладко почивает и до сих пор не проснулся.

Ин Хань бросил на нее взгляд и легко улыбнулся, однако в глазах улыбки не было. Утром, когда господин заказывал еду, Ин Хань даже спросил, не нужно ли помочь с подачей блюд, а эта девица сейчас всё начисто позабыла. Ин Хань решил прикинуться, будто ничего не знает, и посмотреть, какие хитроумные фокусы она еще выбросит, поэтому подыграл ей:

— Господин еще почивает, говорите потише, как бы не разбудить его.

Цзинь Ша робко улыбнулась, изобразив на лице раскаяние. Ин Хань со смешком похлопал ее по нежной тыльной стороне ладони:

— Вчера, когда господин принимал тот отрезвляющий суп, он особо упомянул тебя. Позже, когда у господина выдастся свободная минута, он непременно отблагодарит тебя за твою заботу.

— Хорошо служить господину — долг служанки, разве стоит это внимания господина? — Цзинь Ша махнула рукой. — Вы просто пугаете меня, служанку.

Ци Юй сквозь оконную решетку прислушивался к их разговору, и уголки его губ изогнулись в насмешливой улыбке. Хватило же смелости замышлять интриги против него — мужество, безусловно, похвальное, вот только ума маловато и слишком уж спешит. Сам он еще толком не закрепился во дворце, а эта девица уже норовит перешагнуть через него и сама предложить себя тому мужчине. Даже не взвесила собственный вес, обладает ли она хоть капелькой того веса, ради которого Ци Юй стал бы ей помогать.

Ци Юй прищурил глаза, и во взгляде блеснул холодный свет. Протянув руку, он смахнул со столика на трех изогнутых ножках из красного дерева стоявшую там вещицу. Раздался звонкий удар, от которого обе женщины за окном испуганно вздрогнули и побелели лицами.

Не понимая, в чем дело, они в испуге бросились в комнату. Увидев открывшуюся картину, Ин Хань аж в лице изменился и, не обращая внимания на осколки фарфора под ногами, опустился на колени рядом с Ци Юем. Не смея дотронуться до него, он с тревожным вопросом на устах произнес:

— Господин, что с вами? Где-то болит? Рабыня сейчас же пойдет за лекарем из Императорской врачебной палаты.

Ци Юй обхватил голову руками и сжался на кушетке наложницы. Лицо его было бледным, лоб покрылся мелким потом, и он тихонько стонал. Голос Ин Ханя дрожал. Потрогав его лоб, он словно испугался жгучего жара, а губы его полностью лишились краски:

— Господин, издайте хоть звучок, успокойте рабыню.

Затем он прикрикнул на замершую у входа Цзинь Ша:

— Чего стоишь столбом? Живо беги к Императрице, доложи обо всем и вели позвать лекаря из Императорской врачебной палаты, пусть осмотрит господина!

Пожалуй, излишне заторопившись, Ин Хань потерял самообладание и толкнул ее. Хрупкое тело Цзинь Ша едва не рухнуло на пол; испуганно придя в себя и кое-как удержав равновесие, она издала нежный испуганный вскрик, с обиженным видом покосилась на Ин Ханя, подобрала подол юбки и бросилась прочь.

Не прошло и нескольких минут с начала их разговора, как одежда на Ци Юе вся пропиталась потом. Он неторопливо открыл глаза, и в зрачках плескалась влага. Его хрупкость придавала ему неизъяснимое, смутное очарование. Собрав последние силы, он попытался приподняться, но Ин Хань наклонился и помог ему сесть. Чтобы ему было удобнее опираться, Ин Хань подложил под поясницу думку в шелковом чехле. Ци Юй сквозь зубы процедил, обессиленно уронив слова:

— Не суетись. Это старая хворь. Живо верни ту девчонку! Забыла, что император приказал мне запереться во дворце на месяц и не показываться за Дворцовыми воротами? Если ты побежишь за лекарем, разве не узнает об этом весь дворец? Те, кто знает правду, поймут, что я и впрямь занемог, а те, кто не ведает, станут за спиной поливать меня грязью. К чему навлекать на себя насмешки?

Ин Хань внимательно оглядел его и, заметив, что тот хоть и выглядит изможденным, но всё же держится лучше, чем пару минут назад, всё еще сомневаясь, бросился вдогонку и вернул Цзинь Ша, которая еще не успела отойти далеко.

Цзинь Ша ничего не понимала и вопросительно смотрела на Ин Ханя. Тот ничего не стал объяснять, бросив лишь коротко:

— Господин велел тебе вернуться.

На душе у нее скребли кошки: так бегать туда-сюда и гонять человека по пустякам — ноги-то устают вовсе не у него.

Однако виду она не подала. Представ перед Ци Юем, обе поклонились. Ци Юй бросил на нее равнодушный взгляд: лицом вполне миловидна, но до красавицы далеко, фигура ничего так, с природным намеком на кокетство. Неудивительно, что возомнила себя выше других и решила, будто способна привлечь интерес императора и занять место на его ложе.

В душе он лишь усмехнулся: во дворце красавиц всех мастей полно, словно карпов, плывущих против течения, но много ли из них добивается успеха?

Цзинь Ша заботливо осведомилась:

— Господин, вы в порядке? Мы с гугу чуть с ума не сошли от страха.

Ци Юй вздохнул:

— Старая хворь, ничего страшного. Наверное, вчера переборщил с вином да ночью простыл, вот она так резко и обострилась.

Ин Хань поджал губы и с ловкостью принялся сметать в кучу осколки разбитой фарфоровой вазы, а затем велел подать пиалу чая с женьшенем.

Цзинь Ша опустила голову, украдкой бросая взгляды на юношу, полулежащего на кушетке. В сердце ее всколыхнулось искреннее восхищение, сменившееся жгучей завистью: если бы такая потрясающая внешность досталась ей самой, разве стала бы она так изощряться и карабкаться наверх? Уж нашелся бы кто-нибудь, кто сам построил бы ей лестницу к небесам.

Но тут же в ее мыслях промелькнула злоба: какая польза от этой красоты, раз он всего лишь мужчина? Чего великого он может добиться? Ну будет выглядеть чуточку солиднее прочих, а в душе — всё то же дешевое отребье.

Раз уж детей он родить не способен, корни его непрочны. Сейчас, пока он все еще может вызывать интерес императора, нужно ухватиться за шанс, приложить все силы рядом с государем. Она мысленно отругала Ци Юя за глупость и неумение ладить с людьми — надо же было умудриться всего за полдня разгневать императора и впустую растратить такой прекрасный шанс, испортив ей всё дело.

Ци Юй уловил сложные переливы эмоций в ее глазах и мягко промолвил:

— Вчера Ин Хань говорил мне, что ту пиалу отрезвляющего супа ты варила больше часа?

Цзинь Ша тут же спрятала мысли и изобразила испуг и благоговение:

— Отвечая господину... да, это... это служанка варила суп.

В ее глазах промелькнула застенчивость, будто она еще не привыкла так красоваться перед господином.

Ци Юй слегка улыбнулся:

— Не нервничай, я заметил твое усердие. Если бы в этом дворце было больше слуг, которые думают о хозяине во всем так же, как ты, мне не пришлось бы ломать голову над дворцовыми делами.

Цзинь Ша слегка улыбнулась, невольно излучая кокетливое смущение. Ци Юй невозмутимо попробовал чай с женьшенем, поданный Ин Ханем — температура оказалась в самый раз. Сделав глоток и смочив горло, он сказал Ин Ханю:

— Загляни в кладовую, нет ли там новых шпилек или браслетов? Поярче цветом, чтобы подходили ей по возрасту. Я человек справедливый: награждаю за заслуги, кто постарался — получит награду.

Ин Хань с улыбкой согласился. Цзинь Ша удивленно посмотрела на них и заикающимся голосом произнесла:

— Для меня великое счастье — стараться ради господина, как смею я мечтать о наградах от него?

Видя ее замешательство, Ин Хань с улыбкой пришел ей на помощь:

— Раз заслужила — бери.

С этими словами он повернулся и направился в кладовую во внутренних покоях. Спустя мгновение он вернулся, держа в руках лакированную резную шкатулку. Стоило открыть ее, как оттуда полилось ослепительное, переливчатое сияние.

Ци Юй вытащил оттуда изящную золотую заколку-булавку буяо, украшенную нефтивом, с тонкой речной работой. Он легонько коснулся готовых взмыть ввысь крыльев бабочки, из-за чего раздался тихий нефритовый звон, и слабо улыбнулся:

— Зеленый нефрит оправлен в золото, а на шпильке кружатся две бабочки. Эта вещица подойдет тебе как нельзя лучше.

С этими словами он передал ее Ин Ханю, а тот поднес украшение к самым глазам Цзинь Ша. Глядя на роскошное украшение, казалось бы, доступное руке, Цзинь Ша испытала сильнейший внутренний трепет. Подобные прекрасные украшения она видела лишь на головах императорских наложниц. Неужели и она сможет носить столь изысканные и красивые вещи?

Взгляд Ин Ханя слегка дрогнул, и он наигранно облизнулся:

— Если ты не примешь ее сейчас же, я заберу её себе и попрошу господина отдать её мне.

У Цзинь Ша перехватило дыхание. На лице отчетливо проступило волнение, а в глазах заплескалась неприкрытая жадность.

В глазах Ци Юя мелькнуло холодное и свирепое выражение: рыбка наконец клюнула, а поев из моих рук, ты вскоре вернешь мне всё до последней крошки.

Цзинь Ша поспешно опустилась на колени, выражая благодарность, и крепко зажала буяо в руке. На лице Ци Юя заиграла улыбка, он велел Ин Ханю поднять девушку на ноги:

— Не стоит преклонять колени, это лишь рушит отношения господина и слуги. Я всегда отличаюсь справедливостью: тех, кто верен мне, я никогда не обижу. Я человек крайне разумный.

Поговорив немного, Ци Юй, видимо, утомился и полулежал на подушках, отрешенно глядя на пейзаж за окном. Заметив это, Ин Хань поспешно потянул за собой Цзинь Ша, которая только что отвесила легкий поклон, и повел ее к выходу.

Цзинь Ша шагала легкой походкой, ее лицо озаряла яркая и лучезарная улыбка, словно она уже взбиралась на вершину своей жизни, предвкушая зависть и восхищение окружающих.

Стоило ей переступить порог, как за спиной раздался негромкий голос:

— Какая же наглая собачья тварь! Посмела воспользоваться моментом, когда хозяина нет рядом, и украсить себя золотой буяо с фениксом, пожалованной самой Императрицей!

http://bllate.org/book/28991/3510968