Готовый перевод Seven Nights' Tales / Семь ночей: Гарри Поттер и Темный Лорд: Глава 6

Это привело к тому, что во время дальнейшего похода по Косому Переулку Гарри был крайне рассеян. Для ребенка, который только что открыл для себя волшебный мир, его реакция была, несомненно, слишком вялой. К счастью, Хагрид никогда не отличался особой наблюдательностью, поэтому он не заметил в поведении Гарри ничего странного, лишь окончательно закрепив в своем представлении образ застенчивого и замкнутого мальчика.

Гарри, разумеется, не знал, о чем думает Хагрид. Купив всё необходимое, снова столкнувшись с Драко Малфоем в магазине мантий мадам Малкин и съев порцию огромного мороженого в кафе Флориана Фортескью, он был препровожден Хагридом в последний магазин — лавку волшебных палочек Олливандера.

В узком торговом зале было пусто. Гарри доносились приглушенные звуки перемещаемых коробок из глубины помещения; он догадался, что пришел немного раньше, и мистеру Олливандеру потребуется время, чтобы выйти. В этот момент у него на груди внезапно раздался голос: «Ты что, вознамерился уморить Тёмного Лорда? Поистине гениальная идея».

Гарри понял, что не может остановить этот поток язвительности, и решил просто сделать вид, что не слышит: — Угомонись, зачем ты решил вылезти именно сейчас? — прошептал он. Но едва произнеся это, он осознал причину: — …Волшебная палочка?

Волан-де-Морт не ответил. Однако Гарри догадался, что тот теперь прекрасно понимает: Олливандер никак не сможет подобрать подходящую волшебную палочку для Дневника — это совершенно за пределами его компетенции. Впрочем, вспоминая недавние события в пабе, Гарри понял, что не может позволить себе насмешки в адрес Волан-де-Морта (мало ли что случится, если тот в ярости устроит магический выброс), поэтому продолжал тем же тихим голосом: — Как вернемся, я дам тебе выйти. И еще, я не понимаю, что у тебя за дела с Квирреллом, вернемся — будь добр, объясни.

Даже не видя лица Волан-де-Морта, Гарри мог представить, как тот поднял бровь. Собственно, голос Волан-де-Морта звучал вызывающе: — Ты уверен, что я буду говорить правду? Или, быть может, ты веришь, что я говорю ее?

— Пятьдесят на пятьдесят, — подумал Гарри, прежде чем ответить. Как бы он ни отрицал, или как бы ни отрицал Волан-де-Морт, сейчас они в одной лодке, а реакция Волан-де-Морта в пабе была вызвана явным осознанием угрозы. Гарри мог не знать, что именно затевает Волан-де-Морт, но свою собственную цель он обязан был достичь.

Волан-де-Морт, казалось, хотел что-то фыркнуть, но в итоге промолчал, так как из глубины зала послышались шаги — кто-то шел навстречу.

— А, я так и думал, что вы придете, — Олливандер, по-видимому, узнал Гарри с первого взгляда. Его глаза были большими, но словно подернутыми серебристой дымкой. — Мне показалось, я слышал голоса? — он оглянулся на дверь.

— Нет, нет, я один, — поспешно соврал Гарри. Ложь не была его сильной стороной; если бы перед ним стоял Дамблдор, этот обман был бы раскрыт в ту же секунду.

Однако Олливандер, вероятно, просто упомянул об этом вскользь, или же его внимание было уже полностью поглощено Гарри. — Ждал вас много лет… словно всё это было вчера…

Гарри терпел, пока его измеряла автоматическая линейка, и слушал привычный лепет Олливандера. На самом деле он терпеть не мог, когда его хвалили, особенно сейчас, когда он еще ничего не сделал — это его родители защитили его от Волан-де-Морта, а не он победил его. Но, очевидно, Олливандер, как и большинство окружающих, не осознавал этого.

Поскольку он не мог прямо сказать мастеру, какая палочка ему нужна, Гарри просто стоял там и раз за разом взмахивал предложенными экземплярами. В процессе этой утомительной процедуры он размышлял о том, что произойдет, если Квиррелл действительно столкнется с Дневником (Дневник победит, без сомнений), а затем переключился на куда более серьезный вопрос: если Дамблдор узнает о его уровне Окклюменции, не наложит ли он на Дневник…

Гарри отчетливо осознавал, что влияние Дневника всё еще слишком велико. Взвесив последствия того, чтобы самому рассказать всё Дамблдору, он пришел к выводу, что это лишь втянет больше людей в войну. С другой стороны, он не считал, что раздражать Смерть — хорошая идея, ведь это противоречит их прежнему соглашению.

Внезапно от кончиков пальцев пошло тепло, и Гарри очнулся. Он уже онемел от постоянной смены палочек, но сейчас понял, что держит ту самую. Глядя на золотые искры, вылетающие из кончика палочки, он не мог сдержать радости.

Палочка из остролиста, сердцевина из пера феникса.

— О, прекрасно, — Олливандер явно ожидал именно этого, серебристая дымка в его глазах будто засияла. — Я так и знал… такая вероятность… — пробормотал он, глядя в пустоту и явно вспоминая прошлое.

Но Гарри совершенно не хотелось слушать историю о двух палочках с перьями из одного и того же феникса. Он и так всё знал, и верил, что Волан-де-Морт тоже. Это лишь сделало бы их отношения еще более натянутыми, поэтому он вежливо перевел тему: — Сколько я должен за палочку?

Час спустя.

Гарри вернулся на Тисовую улицу, дом четыре. Но он не пошел в свой чулан под лестницей, а поднялся наверх, в комнату, которая раньше была складом игрушек Дадли. Вчера Хагрид, обнаружив место проживания Гарри, полчаса яростно орал на дядю Вернона, попутно случайно взорвав половину камина и любимое кресло дяди. Когда в конце концов тот пообещал переселить Гарри в нормальную комнату, выражение его лица могло бы попасть в Книгу рекордов Гиннесса как самое недобровольное за всю историю. А семья Дурсль, судя по всему, сильно испугалась слов Хагрида: если Гарри будет недоволен, он вернется, — поэтому комнату подготовили очень быстро.

Как бы то ни было, теперь у Гарри было подобие нормального жилья. Новая кровать, чистые деревянные полки и даже целый белый потолок. Волан-де-Морт выразил удовлетворение: — Должен признать, мне пришлось изменить мнение об интеллекте великанов — этот громила понимает больше, чем ты. — Он соскользнул с подола одежды Гарри, как только тот закрыл дверь, и сразу оценил перемены.

Гарри не мог с этим спорить. Оглядев свое новое жилище, он сложил на пол покупки и сел на край кровати. — Учеба скоро начнется, я думаю, нам стоит поговорить, — он заметил, как у Волан-де-Морта дернулся уголок губ, и тут же поправился: — Мы обязаны поговорить. — Он должен был проявлять твердость, иначе им снова будут помыкать.

Волан-де-Морт разглядывал скрещенные на груди руки мальчика. — Ты о Квиррелле? Не беспокойся, я с ним разберусь.

— Разберешься? — Гарри остро уловил ключевое слово. — Он действительно хочет сделать тебе что-то плохое? Нет, это тот осколок души в нем хочет навредить тебе? — Лицо Гарри помрачнело. — Неужели их правда двое…

— Нет, нет, ты всё совершенно не так понял, — если бы у Волан-де-Морта были глаза, в них наверняка сверкал бы интерес. — Он думает, что знает меня, но на самом деле я не тот, за кого он меня принимает. Знаешь, моя Окклюменция весьма недурна.

Гарри показалось, что последняя фраза — скрытая насмешка над ним самим, но он сосредоточился на другом. — Он думает, что знает? — повторил он, постепенно осознавая суть проблемы. — Он решил, что ты — тот самый Дневник из поместья Малфоев!

— А иначе, по-твоему, почему Квиррелл вдруг стал так складно говорить? — Волан-де-Морт не ответил прямо, но его тон подтвердил догадку Гарри.

— Ты хочешь сказать, что, узнав тебя, он от волнения подавил сознание Квиррелла? — недоверчиво спросил Гарри. Значит, в баре он говорил с самим главным осколком души Волан-де-Морта, вернувшимся из лесов? При мысли об этом Гарри показалось чудом, что он вообще вернулся домой целым. Но этого было мало, он продолжил логическую цепочку: — Тогда он должен был решить, что Старый Малфой плохо справился с задачей. Но это не его главная цель сейчас, силы еще недостаточно…

Гарри внезапно осенило, и он побледнел. Он хорошо помнил слова Гермионы о том, что разделенные души могут воссоединяться. Если главный осколок поглотит Дневник, он, несомненно, станет сильнее. — Только не говори мне, что сейчас он интересуется тобой больше, чем философским камнем?

— Именно, — голос Волан-де-Морта звучал так же ровно, будто вся его осторожность в пабе была лишь плодом воображения Гарри. — Однако я должен предупредить: он также весьма заинтересован тем, как Дневник оказался у тебя в руках.

Гарри простонал и, схватившись за волосы, повалился на кровать. Если главный осколок решил действовать через них, то его первый год в Хогвартсе будет полон смертельных опасностей, причем совсем не тех, которых он ожидал. Правду говорят, Смерть хитра, как в сказках — как он мог подумать, что цели Смерти просты?!

Волан-де-Морт наблюдал за его истеричной реакцией, едва заметная улыбка скользнула по его губам. — Захватывающий первый год, как истинный студент Гриффиндора, ты должен быть в восторге, — притворно заметил он.

— Я никогда не жаждал хаоса! — Гарри сверкнул глазами. Хотя Снегг говорил нечто подобное, Гарри никогда не собирался признавать это — он никогда не стремился вызывать неприятности специально. Вспомнив кое-что еще, он указал на свою голову: — А если кто-то заглянет ко мне сюда? Это считается провалом? — Его паршивая Окклюменция практически отсутствовала; даже если он будет молчать, никто не гарантирует, что этого не увидят — разумеется, не считая этого Дневника перед ним.

— Разумеется, считается. Говорят, после трех неудач мы умрем вместе, — усмехнулся Волан-де-Морт, с удовлетворением наблюдая, как Избранный в отчаянии треплет свои волосы. — Полагаю, ты не в восторге от такой перспективы, не так ли?

Гарри на миг лишился дара речи. — О таких важных вещах надо предупреждать заранее! — выкрикнул он. Знай он о каких-то временных лимитах, он бы уже давно начал тренировать Окклюменцию!

— Я ждал, когда ты сам догадаешься, — мягко ответил Волан-де-Морт.

Гарри смотрел на него с такой ненавистью, будто готов был проглотить целиком. Этот тип определенно сделал всё намеренно — ждал последнего месяца, чтобы сообщить ему новость и потешиться над тем, как Гарри будет выставлять себя дураком!

http://bllate.org/book/28967/3507853