Готовый перевод Three Thousand Miles Farewell / Три тысячи ли разлуки: Император и цветочная фея: Глава 4

Не знаю, из-за того ли, что он летел целый день и выбился из сил, Лин Цяо уныло лежал на поляне, свернувшись огромным пушистым клуком. Крылья его были сложены, а глаза плотно закрыты. А Чу опустился на колени и с беспокойством спросил:

— Ты устал? Сможешь еще идти?

Длинные ресницы Лин Цяо дрожали, словно он пытался широко раскрыть глаза и ответить, но, увы, безуспешно. А Чу осторожно прижал ладонь к его лбу и почувствовал, что внутри птицы бушуют неупорядоченные потоки звериной силы. Оставшийся цветочный нектар всё еще переваривался, не принося облегчения, а в теле происходили перемены, из-за чего юношу охватило чувство вины. Он раскаивался, что, не подумав как следует, отдал сразу целую каплю: хотя болезнь и отступила, последствия оказались бесконечными.

Лететь он теперь точно не сможет, придется пробыть здесь ночь, а то и дольше. Окинув взглядом окрестности, А Чу увидел лишь безлюдную глушь, где беспорядочно и буйно разрослись травы и кустарники. Невдалеке виднелся густой лес, где можно было переждать ночь. А Чу поднес руку к самому носу Лин Цяо и выпустил собственный цветочный аромат. Почувствовав его, Лин Цяо сразу почувствовал себя намного лучше, шатаясь, поднялся на ноги и попытался взвалить юношу на спину.

А Чу погладил его по подбородку, покачал головой и тихо сказал:

— Сегодня мы никуда не пойдем, следуй за мной.

Он повел Лин Цяо в сторону густого леса, пробираясь сквозь волны диких трав. Наступила глухая ночь, в диком поле стояла такая зловещая тишина, что не было слышно даже стрекотания сверчков — казалось, кроме него и этого зверя, в живых не осталось никого. Шуршание травы и одежды было единственным звуком.

А Чу впервые шел по такой дороге, его сердце отчаянно и громко колотилось. Одиночество и страх овладели им целиком, и ему оставалось лишь крепко вцепляться в гриву Лин Цяо, находя в этом хоть какую-то опору. Живых существ вокруг не было, но не было и тех оборотней, демонов и злых духов, что так любят появляться по ночам, и это его очень успокаивало. В конце концов, они находились слишком близко к Горе Куньу, и никакой нечисти не хватило бы смелости нарушать ее запреты.

Вскоре он добрался до опушки леса, выбрал крепкое старое дерево и позволил Лин Цяо лечь отдохнуть под ним. Сам же А Чу приложил ладонь к стволу и, получив разрешение дерева, влил в него свою звериную силу. Ветви старого дерева начали ветвиться и медленно опускаться к земле, образуя плотную преграду. Густая листва укутала их со всех сторон, наглухо закрыв просветы, так что у них появилось вполне надежное укрытие.

Обретя защиту старого дерева, А Чу немного успокоился. Он прислонился к стволу рядом с Лин Цяо и продолжил подносить руку к его носу, чтобы тот вдыхал аромат. Запах цветов обладал успокаивающим и целительным свойством, помогая Лин Цяо переварить нектар. И впрямь, напряженное тело птицы заметно расслабилось, она с огромной привязанностью потерлась о его руку, непрерывно принюхиваясь. Круглые глаза Лин Цяо постепенно приоткрылись, подернутые пьяной пеленой, и он даже слегка прихватил зубами руку А Чу.

— Это же нельзя есть, — испугавшись, А Чу поспешно отдернул руку. — Это моя рука.

Лин Цяо замер на мгновение, потряс головой, словно приходя в себя, и снова тихо притих, закрыв глаза.

А Чу еще раз потрогал его лоб и почувствовал, что ему стало лучше, чем в начале: звериная сила внутри циркулировала правильно. Тем не менее в самом теле тоже происходили незаметные изменения — среди бледно-желтого пуха пробивались первые крошечные перышки, видимо, зверь действительно собирался расти.

Сначала он удивился, а затем вздохнул: отведав его цветочного нектара, Лин Цяо и впрямь собрался повзрослеть раньше времени, а перед тем, как обрести взрослую форму, он погрузится в глубокий сон, и сколько дней на это уйдет, было неизвестно.

Сначала охватившая его тревога сменилась радостью: раз так, он сможет остаться здесь еще на несколько дней и ему не придется спешно возвращаться. Даже если повидать А Е не удастся, находиться поблизости — уже хорошо. А если А Е улыбнется удача и он вернется, обретя бессмертие, до того как Лин Цяо окрепнет, и они отправятся домой вместе — разве не будет это еще прекраснее?

Наверняка всё пройдет успешно, думал он. В конце концов, А Е не похож на обычного человека, в нем определенно есть связь с бессмертными, а может, он и вовсе собошедший в бренный мир бессмертный небожитель.

Всё вокруг погрузилось в безмолвие. В уединенном древесном жилище не было видно звезд и луны, лишь тусклое сияние исходило от листьев, которые он с трудом заставил светиться. В такие минуты он особенно сильно тосковал по А Е. Ощущая через Колокольчик Сердечного Единства эмоциональное состояние возлюбленного — безмятежное и спокойное, — он понимал, что тот всё еще занимается поиском.

А Чу понимал, что нельзя мешать другому, и из последних сил сдерживался, не позволяя себе потревожить колокольчик. Однако, к его удивлению, А Е сам неожиданно зазвенел в него. Юноша тут же с радостью отозвался, и одиночество со страхом разом исчезли. И лишь когда перезвон на том конце смолк, на сердце вновь опустилась тоска.

Наверное, он встретил бессмертного, потому и некогда отвечать, — думал он с надеждой. — Это же к лучшему.

Успокоившись, он стал молча прислушиваться к чужим эмоциям. На смену прежнему покою пришла легкая растерянность и смятение — видимо, А Е с чем-то столкнулся. Это заставило и самого А Чу напрячься и запереживать за него.

Конечно, он слышал о грозном имени владыки Горы Куньу — Императора Юй Чжэна. Много веков назад, в эпоху глубокой древности, миры людей, демонов, духов и небесных божеств были разделены барьерами и не мешали друг другу. Но потом по неизвестной причине случился грандиозный переворот: барьеры рухнули, и мироздание слилось воедино, разделившись лишь на Мир Живых и Мир Мертвых. Мир Живых был родиной всех живых существ, а Мир Мертвых — местом, куда уходили лишь бесплотные души. За годы междоусобных войн различные предводители постепенно поделили территории. Обычно они старались не вмешиваться в дела друг друга. Что же до числа существовавших сил, А Чу и сам не мог их сосчитать, зная лишь, что гора Лоянь была окраинной землей, где смешались самые разные существа, не подчиненные никому.

Юй Чжэн же проложил себе путь наверх посреди той кровавой смуты, прославившись как грозный Бог Войны среди древних небесных богов. Никто не осмеливался посягать на его владения, поэтому слабые бессмертные стекались туда в поисках убежища. Однако этот Владыка люто ненавидел всю эту нечисть вроде демонов, духов и оборотней, считая их грязной падалью, и полагал, что лишь люди и небожители достойны чистоты, а потому его земли укрывали исключительно людей.

А Е — чистокровный смертный, от него не разит ни духами, ни демонами, так что вряд ли он подвергнется каре.

Подобные мысли витали в его голове, как вдруг он резко выпрямился.

Эмоциональный фон А Е внезапно и сильно изменился, погрузившись в пучину глубокой боли. Это настолько отразилось на самом А Чу, что он схватился за грудь, ощутив невыразимую тяжесть.

Он в беде!

Охваченный паникой, юноша ухватился за ствол дерева и поднялся на ноги. В растерянности он не знал, как поступить, и лишь с лихорадочной тревогой принялся трясти Колокольчик Сердечного Единства в надежде получить ответ и собственной силой успокоить возлюбленного. Но как бы он ни звенел, А Е продолжал страдать, не имея возможности ответить.

Сердце А Чу подскочило к самому горлу, а когда связь через Колокольчик Сердечного Единства оборвалась — так, что не удавалось уловить ни малейшего отголоска, — он окончательно потерял способность ждать.

Колокольчик умолк, а это значило, что жизнь А Е висела на волоске.

Спрятав спящего Лин Цяо, он решительно шагнул из древесного убежища.

Пусть Гора Куньу так опасна, пусть любой забредший туда демон обречен на верную смерть — там остался его дорогой возлюбленный. Он не мог бросить А Е ради собственного выживания в одиночку: родиться в один день они не смогли, но умереть в один день были согласны — если суждено, пусть их могилы будут общими. К тому же он всё-таки демон и владеет фокусами, туманящими разум, так что не факт, что его ждет непременно гибель.

Он должен спасти А Е!

Гора Куньу: Семилетний срок истек, приветствуем возвращение Владыки Драконов!

В моих историях всегда переплетаются сладость, горечь и боль, но драмы обычно совсем немного, и я не заставляю главных героев страдать понапрасну. Поверьте мне (уверенно).

Глава 4. Пробуждение

Места, лишенные покровительства сильного владыки, легко становились лакомым кусочком для прочих амбициозных сил. И даже если обойтись без полного поглощения земель: могущественные небожители еще могли спокойно покинуть их в поисках нового убежища, а вот слабые неизбежно обращались в рабов, и участь их была ужасна. Все семь лет, пока Владыка отсутствовал, семеро его преданнейших Владык Бессмертных дрожали от страха, ступая словно по тонкому льду. Они изо всех сил старались как можно дольше скрывать эту весть, не выпуская ее даже за пределы самой Горы Куньу, и лишь заявляли всем, что Владыка уединился для постижения небесных тайн. В то же время они тайком вели поиски, не смея поднимать шума, способного привлечь внимание враждебных сил, из-за чего за семь лет не появилось ни единой весточки.

К счастью, авторитет Императора Юй Чжэна был столь велик, что даже заподозрившие неладное не решались дерзать понапрасну. Но продолжать утаивать правду до бесконечности было невозможно.

И как раз тогда, когда семеро соратников уже сгорали от отчаяния, Владыка вернулся сам.

Когда Владыка объявился, от него исходила лишь аура простого смертного, а сам он выглядел столь растерянным и беспомощным, что они едва не приняли его за самозванца. Однако черты лица и сама аура неопровержимо доказывали, что это подлинный Владыка. Недолго думая, они препроводили его к Водопаду Цзычуань, надеясь с помощью его мощи вернуть его к жизни.

Воды Водопада Цзычуань низвергались прямо с небес с потрясающей силой, храня в себе густую духовную энергию Небесной Реки. Это было лучшее место для восстановления сил во всем Мире Живых, и любая залетная нечисть, приблизившись к нему, мгновенно обращалась в пепел. Подобной святыней владеть был достоин лишь Император Юй Чжэн.

И действительно, стоило Водопаду Цзычуань омыть тело Императора Юй Чжэна, как его божественная сила пошла на поправку. Вскоре к нему вернулось прежнее устрашающее величие, а память, судя по всему, восстановилась. Тем не менее он ни на кого не обращал внимания, уединившись в одиночестве под струями водопада. Когда кто-то из осмелившихся приблизиться подходил слишком близко, барьер отбрасывал его прочь, не позволяя ступить и шагу дальше.

Ничуть не скрываемая аура Владыки мгновенно разнеслась по всей Горе Куньу, и вскоре к нему спешно прибыли гости. Взглянув на них, семеро соратников без удивления узнали Божественного Владыку Цяньянь и Божественного Владыку И Чэнь. Божественный Владыка Цяньянь был единственным закадычным другом Императора Юй Чжэна, тут и говорить было нечего, а вот Божественный Владыка И Чэнь связывали с Владыкой куда более близкие отношения. Ходили слухи, что они питали друг к другу глубокие чувства, но из-за того, что Владыка был всецело поглощен делами охваченного хаосом мира и не мог уделять время личным привязанностям, объявлять об этом во всеуслышание не стали. Однако И Чэнь, будучи Божественным Владыкой, вполне имел право занять собственные земли, но добровольно оставался на Горе Куньу целое тысячелетие, помогая Владыке. Эта преданность была ясна небу и земле, а Владыка молчаливо одобрял его присутствие, так что со временем никто уже не сомневался в правдивости этих слухов.

Божественный Владыка И Чэнь прибыл первым. Его лицо все еще хранило печать спешки, и он без колебаний собрался ступить на облачное тропку, но барьер преградил ему путь у внешних скал. Казалось, такой прием ничуть его не удивил: в мгновение ока на его лице вновь застыло привычное холодное и отстраненное выражение. Лишь слегка кивнув семерым Владыкам Бессмертных, он перевел взгляд на Владыку, застывшего под водопадом, и в его глазах читались лишь сосредоточенность и тревога.

Перед глазами расстилался лишь окутанный розовато-лиовым сиянием белоснежный поток, сквозь который не было видно человеческой фигуры — ощущалось лишь само присутствие Владыки.

— Что это вы все тут столпились? — голос Божественного Владыки Цяньянь опередил его самого. С любопытством окинув присутствующих взглядом и мельком глянув на водопад, он с удивлением протянул: — Что, не пускает вас внутрь?

Не успели его слова затихнуть, как преграждавший путь золотой барьер слегка дрогнул. Обрадованные стражи решили, что Владыка их зовет, и поспешно подались вперед, но вновь уперлись в невидимую стену. Зато Божественный Владыка Цяньянь преодолел преграду безо всяких помех.

С улыбкой бросив взгляд на И Чэня через плечо, он неспешно полетел к подножию водопада. И Чэнь не обернулся в ответ — лишь слегка опустил ресницы, сохраняя полное спокойствие и не выказывая ни тени обиды.

http://bllate.org/book/28937/3505257