Готовый перевод Republic Noble and Loyal Fierce Dog / Аристократ Республики и его свирепый страж: Глава 2

Лавка Линьлан была совсем не похожа на обычные ломбарды, где внутреннее пространство отделено от улицы высокими чёрными решётчатыми прилавками. Напротив, в помещении было расставлено несколько шкафов из благовонного дерева, на которых в изящном и непринужденном беспорядке красовались вазы с эмалевой росписью под цветы, позолоченные бронзовые подсвечники в виде журавлей, несущих в клювах свечи, искусно ограненные прозрачные заморские изделия из стекла и редкие курительные смеси из Наньяна.

Ци Цы вовсе не боялся, что кто-нибудь решится сюда залезть, — вопрос был лишь в том, осмелится ли тот смельчак, который всё же решится на кражу.

В тоненькой бухгалтерской книге почти не прибавилось новых записей, и, бегло просмотрев их, Ци Цы до смерти заскучал. Он уже собирался прилечь на кресло-качалку, чтобы вздремнуть после полудня, как вдруг почувствовал, что что-то не так.

Куда подевался его лавочный помощник Пэй Ба?

Лишь тем же вечером Хэ Хуа, стражник из полицейского участка, с которым ему часто доводилось иметь дело, принёс известие.

Пэй Ба скончался в собственном доме незадолго до рассвета. Картина происшествия оказалась весьма жуткой: плоть и кости бесследно исчезли, осталась лишь одна целая человеческая кожа со следами крови.

Сними одежду и дай мне взглянуть.

Произнося это, Ци Цы полулежал на красной резной кресле-качалке с узором из цветов лимнантеса, закутавшись в объёмную шубу из чёрного соболя, а рядом тлел бронзовый курительный прибор в виде звериной головы.

Густой белый дым клубился из пасти зверя, источая тяжёлый, едва ли не удушливый запах.

Прямо перед ним стоял высокий мужчина, высившийся тёмной громадой, словно глухая стена.

Слушаюсь. Мужчина был крайне немногословен и, услышав столь нелепое требование Ци Цы, послушно отозвался глухим голосом. Грубыми мозолистыми пальцами он стал расстегивать матерчатые пуговицы на ватнике одну за другой, обнажая крепкие, мускулистые рельефные плечи и грудь.

Ци Цы прищурил свои разноцветные глаза, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое, а его кончики пальцев принялись перебирать костяшки на Нефритовых счётах. Белоснежный подбородок чуть приподнялся, едва касаясь мягкого воротника:

— Подойди-ка ближе.

Мужчина беспрекословно подчинился и шагнул к нему, а затем и вовсе опустился на колени прямо перед креслом-качалкой Ци Цы. Свет от стоявшего рядом латунного фонаря в форме тыквы ярко осветил его лицо.

— А черты лица у тебя вполне сносные, — Ци Цы снова откинулся на спинку кресла, подложив под голову фарфоровую подушечку в виде мальчика, и лениво протянул: — Повтори-ка ещё раз, кто тебя прислал?

— Двоюродный господин.

— Я слышал, в прошлом месяце Пэй Ба, что был при старшем молодом господине, пропал, и двоюродный господин велел мне занять его место.

— Пропал? — Ци Цы с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего, приподнялся, протянул палец, зацепил мужчину за подбородок и резко подался вперёд. Молочно-белый дым затуманил его чертог лица, и лишь изогнутые губы казались измазанными в крови, когда он намеренно заговорил пугающим тоном: — А знаешь ли ты, как именно он пропал?

— Ему перегрызли горло, ободрали всю плоть до костей, а оставшиеся кости даже переломали и подвесили вместо колокольчиков.

— И ты всё равно осмелился прийти?

Мужчина впервые с момента входа в комнату поднял взгляд на Ци Цы. В свете ламп его узкие зрачки напоминали звериные, а под внешней покладистостью скрывались опасность и дикий нрав:

— Осмелился.

— Старший молодой господин, оставьте меня у себя.

Ци Цы вдруг тихо усмехнулся. На его запястье, выглядывавшем из рукава, всё ещё виднелись следы от красных звериных зубов, когда его прохладные пальцы коснулись плеча мужчины, а затем, скользя по бугровкам мускулов, двинулись к его груди:

— Раз хочешь остаться — оставайся.

— С такой ладной плотью мне хватит поесть на несколько дней.

Кадык мужчины судорожно дкнулся, но он не произнёс ни слова. Ци Цы же подался ещё ближе, и прохладный аромат сосновой смолы коснулся его шеи, а алый язык то и дело легко касался кожи, действительно напоминая демона, жаждущего человеческой плоти и крови:

— Скажи-ка... с чего мне лучше начать трапезу?

Грудь мужчины, горячая, словно раскаленный на солнце камень, поддерживала прильнувшее к нему тело Ци Цы, однако сам он отводил взгляд, словно пытаясь спрятать вспыхнувшее на дне глаз желание.

— Господин Ци! Господин Ци!

В этот самый момент из глубины лавки послышались торопливые, спотыкающиеся шаги. Ци Цы даже не успел отреагировать, как чья-то фигура уже ворвалась прямо в комнату.

— Господин Ци? Здесь ли господин Ци?

— Умоляю, спасите мою жизнь!

Незваный гость явно не ожидал застать столь пикантную сцену, поэтому слова застряли у него в горле. Выпучив помутневшие глаза, он в растерянности уставился на них, и в комнате мгновенно повисла тяжёлая тишина.

— Ох, клиенты пришли. Так и быть, пощажу тебя пока, — Ци Цы, лишенный удовольствия, лениво отстранился от мужчины и снова откинулся на спинку кресла, переводя разноцветные глаза на вошедшего. — Ну, говори, что стряслось с твоей жизнью?

Тот всё ещё не мог прийти в себя, неловкотёр лицо руками, а затем заговорил дрожащим голосом:

— У меня... у меня в животе труп! Обгорелый труп!

— Он пытается вылезти наружу!

— Стражник Хэ сказал, что вы умеете справляться с подобными вещами, старший молодой господин Ци, умоляю, спасите меня!

Говоривший судорожно распахнул пузатый старый ватник на груди, и оттуда тут же пахнуло тяжелым смрадом тленной гари.

Его живот опасно вздулся, кожа приобрела мертвенно-серый оттенок, и из пупка жутко торчала половина обугленной человеческой кисти. Пять лишённых кожи и мяса пальцев были растопырены, словно сухие ветки, и они беспрерывно царапали окружающую плоть, будто силясь вытолкнуть наружу нечто большее.

Столь устрашающая картина ничуть не испугала Ци Цы — он лишь поморщился от запаха разложения.

Мужчина, что только что полустоял на коленях у кресла, неизвестно когда поднялся на ноги. Он взял из стоящей на шкафу чёрной глиняной банки ароматическую пилюлю и бросил её в курительницу в виде звериной головы, стоявшую рядом с Ци Цы.

По комнате разнёсся прохладный аромат, заглушивший вонь гари, и только после этого Ци Цы сделал лёгкий вдох и бросил косой взгляд на мужчину. Тот лишь опустил голову и молча отошел в сторону.

— Господин Ци, умоляю, спасите меня... У меня дома старый отец и больная мать, я никак не могу умереть!

Пришедший явно находился на грани помешательства от вида торчавших из живота пальцев. Он отчаянно молил о помощи и уже был готов рухнуть на колени.

— Хватит, — в душе Ци Цы поднялось глухое раздражение. Он отвёл взгляд от мужчины и посмотрел на плачущего человека. — Сначала толком расскажи, в чём дело, а я уж взвешу, смогу ли помочь.

— Ох, хорошо, хорошо! — непрерывно кивал пришедший, торопливо выкладывая свою историю.

Он представился Сюй Пэном, живущим в Поместье Сяонин примерно в пяти ли к северу от города. Под этим самым Поместьем Сяонин скрывался обычный Приют для усопших, куда свозили тела умерших на чужбине путников, чьи родные не успевали забрать их вовремя, или тех бедняков, у чьих семей не было денег на достойные похороны. Гробы с такими телами временно оставляли там.

Сюй Пэн как раз и был сторожем этого Приюта для усопших.

Кроме того, он унаследовал от предков ремесло могильщика и специализировался на облачении тел: помогал покойникам привести себя в порядок перед погребением и заколачивал гробы. Работа была непыльной, вот только молва о нём ходила не самая лучшая.

Окружающие сторонились его из-за постоянной возни с мертвецами, считая, что от него исходит слишком много иньской энергии при слабом янском начале, из-за чего в свои почти сорок лет он всё ещё не обзавёлся женой.

Но Сюй Пэна это мало волновало: в такое время любая работа, приносящая хоть какую-то копеечку на содержание стариков-родителей, была хороша, а иметь дело с мертвецами всё же проще, чем отнимать кусок хлеба у живых.

Однако несколько дней назад произошло странное событие, оставившее на душе неприятный осадок.

Всё началось с того, что около полуночи уездное управление прислало к ним обугленный труп. Говорили, что это был нищий, который в морозную погоду прятался в заброшенном храме и неосторожно поджёг сухую траву, спалив себя заживо.

Смертей на свете великое множество, но мало что может сравниться по степени ужаса с обугленным трупом. Люди из уездной управы сами не хотели лишний раз прикасаться к нему, поэтому лишь накинули кусок белой ткани в два чи длиной и велели отвезти в Поместье Сяонин.

К счастью, Сюй Пэн уже двадцать лет занимался подготовкой тел к погребению и давно перестал бояться подобных вещей. Накинув верхнюю одежду, он наскоро расчистил место и помог людям из управы устроить покойника.

Закончив дела, Сюй Пэн вернулся в сторожку и лёг спать, ни капли не беспокоясь о страшной находке.

Кто же знал, что среди ночи в Приюте для усопших вспыхнет пожар? Поскольку место находилось далеко от жилья, никто сразу ничего не заметил, и если бы старый отец Сюй Пэна не забрёл туда, чтобы принести сыну ночной перекус, и не разбудил его, Сюй Пэн наверняка сгорел бы заживо.

Происшествие вышло донельзя странным. В Поместье Сяонин всегда хранилось много тел, там постоянно жгли бумагу и зажигали свечи во время траурных ритуалов, однако Сюй Пэн всегда строго следил за огнём, и за столько лет не произошло ни единой неприятности. Почему же на сей раз пожар начался именно в ту ночь, когда привезли тот обугленный труп?

Но как бы то ни было, отвечать за сгоревший приют в качестве сторожа должен был он.

Поэтому с наступлением рассвета Сюй Пэн вместе с отцом были вынуждены заняться подсчётом уцелевших тел и временно перевезти их к себе домой.

И вот во время этой ревизии у него по спине побежали мурашки: тот самый обугленный труп, доставленный из уездной управы накануне вечером, бесследно исчез!

Сюй Пэн от природы обладал крепкими нервами, но после пережитой бессонной ночи его выдержка дала трещину, и он рассказал отцу об исчезновении тела.

Старик, проработавший всю жизнь могильщиком и сторожем, выслушал его без тени удивления и лишь бросил, что этот горелый труп с самого начала принёс лишь дурное предзнаменование, пропал — и ладно, всё равно бродяга, никто его искать не станет.

Сюй Пэн всё ещё чувствовал тревогу, но раз отец так сказал, поделать было нечего — пришлось крутиться с утра до вечера, нанимая повозки и перевозя останки.

Следующие несколько дней его без конца донимали расспросами из Поместья Сяонин, да вдобавок сыпались жалобы от родственников усопших. Закрутившись в этой суете, Сюй Пэн постепенно выбросил историю с пропавшим трупом из головы.

Но именно с того самого дня он начал замечать, что с его телом творится что-то неладное.

Сначала живот слегка раздулся, и по ночам, когда в доме воцарялась тишина, лежа в постели, он чувствовал, будто внутри кто-то шевелится, словно силясь... прорвать кожу и выбраться наружу.

Эта мысль неожиданно промелькнула в голове Сюй Пэна, и он поспешно тряхнул головой, убеждая себя, что просто переутомился от хлопот, после чего натянул одеяло на голову и заснул.

Однако наутро, одеваясь, он обнаружил, что из его пупка высунулся кончик обугленного пальца, который, словно мерзкая личинка, едва заметно сгибался, царапая кожу вокруг.

Испугавшись до полусмерти, он тайком от родителей отправился к деревенской шаманке. Увиденное так напугало старуху, что та с криками выгнала его прочь из дома.

Больше Сюй Пэн не смел никому показываться на глаза и дни напролёт в ужасе прятал свой секрет, но рука тем временем всё сильнее высовывалась наружу — сначала один палец, потом два, три... и вот теперь показалась уже половина ладони.

Бояться оставалось лишь того, что вскоре из него целиком вылезет этот обугленный мертвец.

— Господин Ци, умоляю, спасите меня...

— Хотя бы дайте дожить до того дня, когда я провожу в последний путь стариков-родителей, тогда мне уже ничего не будет страшно.

Ци Цы от непрекращающегося шума заболела голова. Он сменил позу на кресле-качалке, взял курительницу и поднёс её прямо к лицу мужчины:

— Всё, угомонись, здесь нет ничего сложного.

Сюй Пэн вдохнул полную грудь едкого дыма, вырывающегося из курительницы, и закашлялся так сильно, что половина ладони, торчавшая из живота, задрожала в такт его судорогам.

http://bllate.org/book/28842/3488229