Готовый перевод The Fat Villainess in the Book / Толстяк-злодей: Как выжить, если ты не вписываешься в канон?: Глава 9

Нань Чжу опустил голову и тихо пробормотал ответ, по-видимому, слегка побаиваясь госпожи Пан. Разумеется, в глубине души он размышлял о другом: кто он на самом деле? В прошлой жизни он лишь смутно догадывался, что его происхождение не так уж просто, но не знал, кто его настоящие родители, и тем более не понимал, что связывает его с господином Паном и госпожой Пан.

Вскоре подали еду. Поскольку было утро, на столе стояли в основном закуски и каши. Пан Цзы в одиночестве восседал за главным столом и безучастно наблюдал, как служанки выставляют тарелку за тарелкой — они остановились, лишь когда их набралось целых восемнадцать. И это был всего лишь завтрак, на ужин подавали не меньше двадцати четырех блюд. Хотя порции были небольшими, их количество поражало воображение! Даже при том, что нынешнее тело Толстяка было весьма прожорливым, к концу трапезы всегда оставалась примерно треть.

Стол, за которым сидели остальные, выглядел гораздо скромнее: одна бадья белой каши, две тарелочки с овощами и две небольшие порции мясной нарезки. Если бы такое подали в современном мире, это был бы обычный завтрак, но сейчас, в сравнении с изобилием перед Пан Цзы, он казался до крайности убогим.

Все равно доесть он не мог, а поскольку хотел похудеть, почему бы не поделиться? И отходов меньше, и можно расположить к себе людей. Разумеется, расположить к себе прежде всего главного героя. Ши Шу и Ши Мо уже были настолько «промыты», что преданы ему всей душой.

Подумав об этом, Пан Цзы отобрал семь небольших тарелок, а затем распорядился:

— Остальное, кроме этих семи, отнесите за тот стол.

Служанки в изумлении замерли. В конце концов, аппетит этого молодого господина всегда был отменным. Не решаясь сразу выполнить приказ, они перевели взгляд на госпожу Пан, которая не спеша вышивала узор на платке. Услышав слова сына, она лишь на мгновение замерла, а затем продолжила свое занятие.

Поняв, что служанки не знают, как поступить, госпожа Пан слегка повела рукой, подавая знак стоявшей позади личной служанке. Цзю Дуо сразу всё поняла и обратилась к остальным:

— Делайте так, как велел молодой господин. Или, быть может, вы больше не считаете его своим хозяином?

Служанки поспешно присели в реверансе, уверяя, что не смеют и помыслить о таком, после чего выпрямились и переставили десяток с лишним тарелок на соседний стол.

— Это... молодой господин... — Ши Шу растерялся. Он, как никто другой, знал об аппетите своего господина, поэтому совершенно не понимал, что происходит. Раньше хозяин никогда не делился едой ни с кем!

— Это награда для вас, — Пан Цзы даже не поднял головы, запихивая в рот кусочек пирожного с османтусом и говоря с набитым ртом.

Как только он закончил фразу, трое сидевших за соседним столом в один голос отозвались:

— Благодарим молодого господина за милость.

Пан Цзы лишь молча подумал: все еще не могу привыкнуть... Какая же развращенная жизнь! Если что-то нужно, стоит лишь открыть рот — и кто-то уже исполняет твою просьбу; еду подают, даже руки протягивать не надо; кушанья изысканные, да к тому же их в избытке; а если не хочешь есть и отдаешь остатки другим, получаешь в ответ искреннюю благодарность... Эта жизнь просто невыносимо праздная!

Впрочем, ему это нравилось. Хе-хе!

Однако, когда он с довольным видом поднял голову, то нечаянно встретился взглядом с Нань Чжу. Ледяной холод, плескавшийся в этих глазах, заставил его вздрогнуть, и вся радость мгновенно улетучилась.

Но уже в следующее мгновение он присмотрелся снова: в глазах Нань Чжу не осталось ни льда, ни холода — только сплошная благодарность.

Конечно, Пан Цзы понимал лучше кого бы то ни было: вся эта благодарность — лишь видимость!

***

Весь этот день Пан Цзы не возвращался в свою комнату, чтобы под предлогом чтения книг изучать дела этого времени, а оставался рядом с госпожой Пан, беседуя с ней о том о сём.

Разумеется, в основном говорила госпожа Пан, а он слушал. В представлении матери ее сын был человеком со скверным характером и недобрыми помыслами. Впрочем, она не боялась, что сын мыслит неправедно — она боялась, если он будет слишком уж «правильным»! В семьях их уровня люди с излишне прямым характером редко заканчивают жизнь благополучно.

Но как бы ни изворачивался в своих мыслях сын и какими бы методами ни пользовался, он оставался ребенком и плохо умел скрывать свои намерения. Например, если он недолюбливал Нань Чжу, то часто оскорблял его при всех. Или если кто-то из посторонних — будь то невежды или представители враждующих кланов — задевал его, он тут же поднимал такой шум, что об этом узнавал весь город.

Изначально всё это были пустяковые конфликты, перебранки, на которые никто не обращал внимания: подумаешь, ребенок, кто станет воспринимать это всерьез? Но, как оказалось, недоброжелатели использовали все эти случаи, и вскоре вся Имперская столица заговорила о том, что молодой господин из поместья Пан — человек высокомерный, деспотичный, не знающий законов и пользующийся властью для угнетения слабых. В одночасье репутация поместья Пан сильно пошатнулась. Хотя многие не решались высказывать это в лицо членам семьи, за спиной шептались уже на каждом углу.

Этого было мало: некоторое время назад кто-то даже подстрекал цензоров подать Императору петицию, в которой говорилось о дурном нраве молодого господина из поместья Пан, о том, что отец не воспитывает сына, и что Пан Чжунтянь должен понести наказание за свои упущения. Если бы не мудрость Императора и помощь Благородной супруги Гуй, которая внесла ясность, последствия могли бы быть плачевными...

Госпожа Пан уже обсуждала с сыном всю серьезность ситуации. Тогда он вроде бы слушал, но стоило выйти за ворота, как прежний нрав брал свое, и слухи о его выходках продолжали ходить. Она была в отчаянии. Существовало лишь два способа защитить сына от нападок. Первый — как можно дольше удерживать его дома, но он был слишком непоседлив. Лишь благодаря болезни он впервые за долгое время просидел дома четыре-пять дней.

Второй же способ — то, чем госпожа Пан занималась сейчас: постепенное наставление. Она решила, что отныне будет при каждом удобном случае рассказывать сыну поучительные истории и разбирать их по косточкам. Так он сможет за внешними событиями разглядеть скрытую суть. Рано или поздно сын станет настоящим стратегом и никто больше не сможет его обвести вокруг пальца!

Разве мог Пан Цзы не понимать намерений госпожи Пан? Он терпеливо слушал ее рассказ о борьбе принцев за престол в одной из династий, размышляя о материнской заботе.

Ши Шу и Ши Мо стояли по бокам, не сводя глаз с кончиков своих носов и превратившись в безмолвные изваяния. Нань Чжу же опустил голову, пряча в рукавах сжатые в кулаки руки.

http://bllate.org/book/28790/3480225