Готовый перевод Spiritual Energy Returns: Global Evolution Begins with the Apocalypse / Пробуждение духовной энергии: эволюция мира на грани конца: Глава 151. Озарение

Цинь Ияна осенило. Ухватившись за внезапное прозрение, он сумел создать божественный артефакт восьмого ранга.

Однако без последствий не обошлось: он совершенно обессилел и теперь должен был восстанавливаться несколько дней.

Закончив свои дела, Цзян Яньшэн вошёл во внутреннее пространство, где духи четырёх времён года и сообщили ему эту новость.

Он поспешил к Цинь Ияну и укоризненно взглянул на него.

— Иян, я ведь уже говорил: прежде всего нужно заботиться о собственной безопасности.

— Ты и без того создаёшь артефакты выше своего ранга. При такой работе легко потерпеть неудачу, а то и пострадать от обратного удара артефакта.

— А ты ещё и полностью погрузил сознание в ковку! Ты хоть понимаешь, что, если бы изготовление сорвалось, обратный удар повредил бы и твой дух, и тело?

Глядя на рассерженного, без умолку выговаривающего ему Цзян Яньшэна, Цинь Иян смущённо потёр нос.

Разумеется, всё это он знал. Просто в тот момент не сумел удержаться.

Сейчас он сидел с обнажённым торсом, прислонившись к кузнечной печи. Выглядел он жалко: от слабости даже подняться на ноги не мог.

Видя его в таком состоянии, Цзян Яньшэн одновременно сердился и переживал.

Правда, вид полуобнажённого Цинь Ияна невольно наводил его на непристойные мысли. Яньшэн поспешно замотал головой, прогоняя их прочь.

Он быстро подошёл, присел рядом и положил ладони на тело Цинь Ияна. От его рук заструилось слабое свечение, а собственная сила потекла в тело Ияна, восстанавливая его после полного истощения.

С притоком энергии Цинь Ияну стало немного лучше.

Он, пошатываясь, поднялся и с удивлением ощутил собственную слабость: подобное бессилие всего тела он испытывал лишь считаные разы в жизни.

Заметив, что тот споткнулся, Яньшэн поспешил поддержать его. Наградив Ияна сердитым взглядом, он вывел его из внутреннего пространства и перенёс на самый верх башни.

Уложив его в стоявшую в комнате кровать-раковину, Яньшэн подправил её настройки.

Эта кровать-раковина была настоящим божественным артефактом девятого ранга. Пусть Яньшэн обычно использовал её просто как постель, возможности у неё были поразительные.

Она не только обладала исключительной защитой, но и умела восстанавливать силы, накапливать энергию и взращивать жизнь.

Раковины от природы способны выращивать жемчуг. Кровать унаследовала эту особенность: она могла хранить различные виды энергии, в нужный момент восстанавливать хозяина и даже помогать ему увеличивать собственную силу.

Цинь Иян лежал на одной створке раковины, погружённый в полудрёму. Накопленная кроватью энергия постепенно проникала в его тело и исцеляла его.

Его полностью истраченные силы понемногу восполнялись — и даже становились чуть больше прежнего.

Только увидев это, Яньшэн облегчённо вздохнул. Глядя на мирно уснувшего Цинь Ияна, он вновь мысленно осудил его за столь небрежное отношение к собственному здоровью.

Потом, словно что-то вспомнив, он достал кисть.

Прокусил кончик пальца, и на нём выступила кровь, несущая в себе законы четырёх времён года.

Всего одна капля — зато в ней сосредоточились энергия Яньшэна и его постижение законов.

Он коснулся пальца кистью. Та впитала каплю крови, и в ней постепенно появились чёрные чернила.

Держа кисть в одной руке, Цзян Яньшэн неторопливо наклонился над Цинь Ияном и принялся писать на его обнажённом торсе.

Под кистью появлялись придуманные Яньшэном письменные знаки и особые руны, которые он когда-то собрал. Вскоре шея и верхняя часть тела Цинь Ияна покрылись изящными символами.

В этот момент Цинь Иян проснулся. Ощутив силу рун на своём теле, он беспомощно улыбнулся.

Символы были написаны кровью Цзян Яньшэна и усилены вложенной в них энергией.

Они не только собирали духовную энергию, постоянно восполняя расход сил Ияна, но и укрепляли его тело, улучшая способность к постижению.

Пока энергия и заключённое в крови понимание законов не истощатся, письменные знаки и руны продолжат действовать на его теле.

Даже если во время следующей ковки на него снова внезапно снизойдёт озарение, ему больше не придётся опасаться, что энергия иссякнет.

Руны станут поглощать окружающую энергию, превращать её в наиболее подходящую для Ияна силу и направлять внутрь его тела, защищая его. Существующего запаса хватало примерно на неделю.

Недели было вполне достаточно, чтобы он выковал ещё один артефакт выше собственного ранга.

Цинь Иян мягко смотрел на Яньшэна, который, склонившись над ним, старательно выводил символы. Когда тот закончил последний штрих, Иян обнял его обеими руками за талию.

Створки кровати-раковины сомкнулись. Их положение изменилось: теперь ошеломлённый Цзян Яньшэн лежал на постели, а Цинь Иян сидел сверху.

Взгляд Яньшэна скользнул по обнажённой коже Ияна, покрытой написанными им знаками. Он невольно прищурился, скрывая смущение.

Пока писал, ему и в голову ничего такого не приходило. Зато теперь он видел, насколько соблазнительно смотрятся изящные символы на крепких, рельефных мышцах Цинь Ияна.

К тому же на груди Ияна находился артефакт, изготовленный самим Яньшэном. Надо признать, в нынешнем виде тот казался ему невероятно привлекательным.

Но создание капли крови, наполненной собственными законами, уже ослабило Яньшэна. Он пошевелил руками, собираясь попросить Ияна слезть с него.

Вместо этого Цинь Иян опустился к нему, уткнулся лицом в шею и тихонько прошептал что-то на ухо.

У Яньшэна кончики ушей мигом покраснели. Он чуть повернул голову и увидел, что уши Ияна тоже пылают. Тогда он прижался щекой к волосам Ияна и ласково потёрся о них.

На следующее утро Цинь Иян с самого раннего часа вновь принялся за ковку. Останавливаться было нельзя: у государства имелось куда больше ресурсов, чем у них, особенно у властей их собственной страны.

С самого начала возрождения духовной энергии их государство сообща собирало всевозможные ресурсы.

Даже не считая находок из тайных пространств, одни только древности и другие необычайные ценности, хранившиеся в стране, могли кого угодно заинтересовать.

Лишь недавно, побывав на официальной церемонии назначения, Цинь Иян и остальные узнали, что государство владеет передаваемой из поколения в поколение императорской нефритовой печатью. Не той, что находилась у Лун Цзюня, а подлинной древнейшей государственной реликвией, доставшейся неизвестно от скольких поколений предков.

Энергия этой печати была особенной. Едва началось возрождение духовной энергии, печать отсекла удачу и судьбоносную силу всех предметов их страны, оказавшихся за её пределами.

Уже одно это показывало, насколько невероятными способностями обладала печать.

Получалось, что ни одна принадлежавшая их стране вещь, вывезенная за границу, больше не могла пробудить сверхъестественные свойства.

Более того, печать умела передавать отнятую у этих предметов удачу другим вещам.

Пусть в процессе терялось немало силы, но история их государства была столь долгой, а удача, накопленная разнообразными предметами, столь многочисленной и разной, что потери не становились непреодолимой проблемой.

Поэтому у властей действительно имелись сокровища, порой даже ценнее божественных артефактов, найденных ими в тайных пространствах.

Некоторые из них были прямым воплощением законов — самых основополагающих, изначальных и необычайных начал этого мира. Трудно было переоценить их ценность и чудесную природу.

Разумеется, Цинь Иян понимал, что такие вещи им не выменять. Но ведь существовали и другие богатства! Можно было даже выкупить у государства отсечённую от предметов удачу и вложить её в собственные вещи.

Если тщательно пересчитать самые ценные сокровища Яньшэна и его спутников, их на самом деле окажется не так уж много. Большинство досталось им благодаря случайным возможностям в тайных пространствах и не шло ни в какое сравнение с рождёнными законами сокровищами реального мира.

Вот почему Цинь Иян так упорно ковал высокоранговые артефакты: продав их государству, можно было получить великолепные ресурсы.

У страны хватало сокровищ, но и людей было огромное множество. Самые ценные предметы представляли собой государственные реликвии, которые нельзя бездумно передавать посторонним.

К тому же наиболее изначальные и драгоценные вещи и артефакты сами выбирали владельцев. Обычным людям трудно было добиться от них даже малейшего отклика.

Узнав всё это, Цинь Иян и стал в последнее время вкладывать столько сил в изготовление артефактов.

На самом деле он начал ещё до того, как Яньшэн получил заказ от Лун Цзюня. Положившись на собственный дар, Иян создал особый артефакт — кристалл огня и молнии.

Это одноразовый расходуемый артефакт седьмого ранга. Его применение было сравнимо с ударом чрезвычайно мощной ракеты, только ещё усиленным.

Мощь взрыва кристалла поражала воображение. А особый закон полного уничтожения, заключённый в нём, начисто лишал жизненной силы любого врага, оказавшегося в зоне действия огня и молнии.

Хотя создавать такие кристаллы Иян умел, производительность была невелика: до заказа Яньшэна он изготовил всего два.

Про изготовление кристаллов он Яньшэну не рассказывал. Всё-таки эта работа сильно истощала организм и приносила определённые побочные последствия. Он не хотел заставлять Яньшэна волноваться.

Однако тот, очевидно, уже давно обо всём догадался. Цинь Иян опустил взгляд на руны, которыми Яньшэн расписал его торс, и понял: так любимый пытался устранить побочные последствия. А возможно, и вовсе отучить его изготавливать кристаллы огня и молнии.

Иян прекрасно знал, что изготовление этих кристаллов опасно, а написание рун наносило определённый ущерб самому Яньшэну.

Тем самым Яньшэн совершенно недвусмысленно говорил: если Иян продолжит калечить собственное тело, он снова и снова будет писать на нём руны.

Этот способ напоминал медленное нагревание воды, в которой сидит лягушка. Яньшэн не спорил с убеждениями Ияна и не поддерживал их открыто — просто выражал своё отношение собственными поступками.

И такое молчаливое давление с лёгкостью заставило Цинь Ияна уступить. Продолжая руководить духами металла и заниматься работой, он ткнул пальцем одну из рун на теле.

Губы его тронула улыбка. Он был в превосходном настроении. Прежде никто не заботился о нём так тихо и ненавязчиво, и теперь он очень дорожил этим чувством.

А Цзян Яньшэн всё ещё лежал на кровати-раковине и неотрывно смотрел на блестящую жемчужину под её сводом.

Мысли его были целиком заняты вчерашним Цинь Ияном. Вчера тот проявил необычайную инициативу.

Вспомнив об этом, Яньшэн облизнул губы. Ему очень хотелось бы почаще наслаждаться подобным, просто лёжа в постели. Правда, вчера после первого раза Иян уже смутился и не захотел продолжать. Какая жалость!

За дверью Да Хэй отчаянно колотил в створку, требуя, чтобы Яньшэн немедленно вставал и возвращался к работе. Сам он уже сходил с ума от нагрузки, и позволять Яньшэну бездельничать не собирался.

Под этот стук Яньшэн лениво поднялся, надел удобную одежду, открыл дверь, подхватил Да Хэя с пола и обернул вокруг своей шеи. Затем не спеша отправился на этаж изготовления артефактов, чтобы продолжить начертание рун.

Да Хэй покосился на Яньшэна, от которого во все стороны так и веяло весенней влюблённостью. У змея задёргались веки, и он поспешил отодвинуться, чтобы самому не заразиться таким настроением.

Он покачал головой: на выражение лица Яньшэна просто смотреть было невозможно. Тот ответил ему косым взглядом, считая, что Да Хэй совершенно ничего не понимает.

Уловив этот взгляд, Да Хэй молча закатил глаза и больше не стал обращать на него внимания. Вместо этого он опрокинул стоявший в комнате сосуд из белого нефрита.

Из сосуда вытекла капля прозрачной, лишённой цвета и запаха жидкости. Да Хэй осторожно направил её в особое устройство.

Это был яд, который они с Яньшэном получили, собрав и соединив самые разные ядовитые вещества со всего мира. Его смертоносность была чудовищной. Да Хэй не сомневался: перед ним один из самых трудноизлечимых ядов на свете.

Хорошо ещё, что Яньшэн владел особым приёмом, позволявшим без труда нейтрализовать действие яда. Иначе даже Да Хэй побоялся бы с ним работать.

Когда капля оказалась в устройстве, вокруг Да Хэя появилось множество игольчатых артефактов.

Среди длинных игл были шипы растений, сброшенные колючки домашних животных и металлические изделия.

Да Хэй поместил иглы из разных материалов в устройство и позволил яду пропитать их. Очень скоро они превратились в единственные в своём роде отравленные иглы.

Да Хэй прекрасно представлял силу этого яда и потому так обрадовался внезапно пришедшей ему идее.

Иглы, серийно изготовленные с использованием яда Яньшэна, были смертельны для эволюционировавших существ, не имеющих специальной защиты от этого отравляющего вещества.

В нынешнем мире почти никто не мог ему противостоять. Продать такую партию можно было за большие деньги — тем более что единственным известным противоядием владел Яньшэн.

Впрочем, по той же причине цену пришлось немного снизить: этими иглами было слишком легко ранить не только врага, но и себя.

Зато игл было много. По оценке Да Хэя, за одну только коробочку можно было получить божественный артефакт восьмого ранга.

Слишком много он делать не стал: изобилие обесценило бы товар. Для продажи приготовил одну коробку со ста иглами из разных материалов. А те, над которыми он работал сейчас, предназначались для их собственного вооружения.

Ведь ядовитые иглы и правда были чрезвычайно удобны: сражаться с их помощью становилось намного легче, особенно против эволюционировавших созданий.

Такие смертоносные вещи лучше всего держать при себе.

Одну коробку решили продать лишь затем, чтобы показать властям: у них есть подобное сокровище. Захотят продолжить торговлю — пусть подготовят для обмена ещё больше ресурсов.

По замыслу Цзян Яньшэна цена должна была быть исключительно высокой. Сумеют ли власти решиться на покупку — их дело. Продадут они иглы или нет, всё равно не останутся в убытке.

В торговле с государством Яньшэн придерживался простого подхода: ресурсы низкого ранга выпускать большими партиями, среднего — в ограниченных количествах, а высокого — лишь понемногу.

Домашние растения и Да Хэй отвечали за массовое производство низкоранговых ресурсов.

Обменяв их, можно было получить множество вещей, полезных растениям и животным на их территории, и помочь им быстрее вырасти.

Высокоранговые же ресурсы предназначались для обмена на то, что требовалось им троим. Таких предметов было немного, зато каждый отличался редкостью.

Создание одного высокорангового ресурса требовало столь больших затрат, что их хватило бы на значительную часть расходуемых изделий, изготовляемых растениями.

Так, для артефактов седьмого ранга Цинь Иян расходовал особенно много руды и драгоценных материалов.

И всё же обмен низкоранговых ресурсов был необходим: их питомцам и растениям требовались материалы для повышения рангов.

Напротив, более ценных ресурсов Яньшэн и его товарищи накопили немало. Их запаса хватало для свободного пользования, только вот свойства некоторых совершенно им не подходили.

Поменять неподходящие предметы на полезные в реальном мире было непросто: собственной влиятельной организации они не создали, а необходимые связи использовать не могли.

Да и слишком всё это хлопотно. Ни Яньшэн, ни его спутники не хотели растрачивать силы на дела, которые мешали развитию и отнимали время.

Поэтому сотрудничество с государством было самым разумным выходом: экономило время и силы, не принося больших потерь. В конце концов, власти ведь тоже должны понимать важность устойчивого развития, верно?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/28786/3615030