Готовый перевод Spiritual Energy Returns: Global Evolution Begins with the Apocalypse / Пробуждение духовной энергии: эволюция мира на грани конца: Глава 104. Речные моллюски и рыба

Леска на грубой удочке из зелёного бамбука дрогнула под действием волн.

Цзян Янь почувствовал, что удилище слегка потяжелело. Задумчиво приподняв его, он вытащил из воды нечто чёрное.

Взглянув на добычу, Цзян Янь дёрнул уголком рта и в отчаянии хлопнул себя по лбу.

Надо же, ему попался огромный речной моллюск! И как только умудрился зацепиться за крючок? Цзян Янь взял моллюска в руки, осмотрел и убедился, что перед ним самая обыкновенная речная ракушка.

Правда, духовную энергию этот моллюск, должно быть, чувствовал превосходно. Иначе не схватился бы за крючок — он даже после того, как его вытащили из озера, не желал отпускать добычу.

Цзян Янь подёргал самодельный крючок, снял привязанный к нему сорняк, содержавший немного духовной энергии, и бросил травинку внутрь раковины.

Духовной энергии в самом моллюске почти не было, но как первый сегодняшний улов он всё-таки мог пригодиться.

Когда-то Цзян Янь читал, что двустворчатые моллюски способны выращивать жемчуг. Получится ли это у данного экземпляра, он не знал, однако попробовать стоило.

Можно вырыть у берега ямку, наполнить её водой из Цзинхэ и поселить туда моллюска. Спустя какое-то время станет понятно, изменился ли он. А если сумеет образовать жемчужину, появится ещё один способ заработать ресурсы.

Положив ракушку в стоявший рядом керамический таз, Цзян Янь снова насадил на крючок немного сорняков.

Он небрежно забросил удочку в Цзинхэ и вновь посмотрел на подростка вдали, который ловил рыбу, всё время опасаясь неприятностей.

У мальчика тоже явно был улов. Два его белоснежных пеликана отличались от обычных птиц: выглядели смышлёнее и сообразительнее.

Очень скоро оба пеликана, держа в клювах по большой жирной рыбе, нырком вернулись на бамбуковый плот.

Смуглый подросток довольно улыбнулся, забрал рыбу у птиц и сложил в заранее приготовленную заплечную корзину. Затем радостно погладил обеих по головам и перьям.

Пеликаны громко закричали, встряхнули намокшими перьями и приняли чрезвычайно горделивый вид.

Наблюдая за ними, Цзян Янь невольно улыбнулся. Энергичный юноша и два живых, непоседливых пеликана составляли по-настоящему трогательную картину, от которой трудно было отвести взгляд.

Рыбаки, работавшие поодаль, увидели, что мальчика никто не прогоняет, и с улыбками окликнули его, советуя поскорее уплывать. Но тот лишь отмахнулся: очевидно, у него имелся собственный замысел.

Цзян Янь не стал вмешиваться. Хотя простые смертные и совершенствующиеся жили бок о бок, между ними сохранялась огромная пропасть.

Смертные испытывали перед совершенствующимися врождённый страх, который ничем нельзя было искоренить. Но одновременно они стремились держаться к ним поближе: ведь от совершенствующихся зависела их безопасность. Не будь их, один-единственный дикий зверь мог бы погубить целую деревню.

Цзян Янь продолжил рыбачить, только сегодня ему почему-то попадались исключительно речные моллюски — большие и маленькие. Откуда в этой части водоёма взялось столько ракушек?

Самые крупные были размером с два сложенных вместе кулака, самые маленькие — всего с куриное яйцо.

Когда сорняки, набранные сегодня в качестве наживки, закончились, у Цзян Яня оказалось тринадцать моллюсков. Заодно наживкой бесплатно поживились две черепахи, три карпа и одна неизвестная чёрная рыба.

Эти хитрецы были умны не по годам. На его примитивной удочке ни одного удержать не удалось.

Мало того, съев наживку, они ещё и умели запутать рыбака. Если бы Цзян Янь не следил постоянно за окрестностями своим восприятием, то, пожалуй, действительно решил бы, что остался вовсе без улова.

Впрочем, и глуповатые моллюски были неплохой добычей. Поскольку их набралось много, он задумался о разведении. Позднее можно будет подкармливать их чем-нибудь с духовной энергией и посмотреть, смогут ли они преобразиться.

Есть их Цзян Янь не собирался. Дело даже не в том, вкусные ли моллюски: приготовление пищи представлялось ему слишком хлопотным занятием.

С тех пор как он ступил на путь совершенствования, он постоянно питался пилюлями утоления голода. В клане говорили, что так в теле не накапливаются примеси. Кроме пилюль, он ел лишь растения и блюда, богатые духовной энергией.

Обычную пищу теперь почти не употреблял. Да и до начала совершенствования еду ему предоставлял клан — готовить самому никогда не приходилось.

В конце концов, он всё-таки считался молодым господином клана Цзян! Пусть и не из главной ветви, да ещё и сын наложницы, однако положенных ему вещей никто не лишал.

Цзян Янь встал, смотал леску самодельной удочки, выпрямился и потянулся. За долгое время, проведённое на рыбалке, силы сознания, растраченные прежде, успели восстановиться, и теперь он чувствовал себя ещё спокойнее.

Ему казалось, что такое состояние благоприятно сказывается на совершенствовании. Подумав об этом, Цзян Янь ещё раз взглянул на моллюсков в керамическом тазу.

От канала, который он проложил к рисовому полю, он отвёл ещё один водовод и вырыл в его конце яму средней величины.

Наполнил её водой из Цзинхэ, выпустил моллюсков, а сверху разложил немного водных растений, чтобы им было чем питаться. Покончив с этим, Цзян Янь неторопливо вернулся домой совершенствоваться.

Погрузившись в медитацию, он и впрямь с радостью обнаружил, что сегодня совершенствование идёт особенно хорошо. Он не прерывался, пока во всех меридианах не появилась лёгкая распирающая боль. Лишь тогда Цзян Янь медленно очнулся: это означало, что на сегодня он достиг своего предела.

Прикинув время, он выяснил, что совершенствовался целых два двойных часа — намного дольше обычного. От этого настроение стало ещё лучше. Несомненно, переезд пошёл ему на пользу.

Он посмотрел на небо: уже наступили сумерки. Оранжево-золотое солнце медленно опускалось на западе. Через окно Цзян Янь видел, как закатные облака окрашивают всю Цзинхэ в тёплый оранжевый цвет. Красота была неописуемая!

Он любовался видом с лёгким сердцем. Духовной энергии в Цзинхэ было немного, зато по красоте пейзажей ей трудно было найти равных.

Посадить бы теперь на берегу со своей стороны высокую иву! Лёгкий ветер колыхал бы её длинные ветви, и вся картина стала бы ещё прекраснее.

От этой мысли Цзян Яню захотелось немедленно запечатлеть вид на картине. В клане он тоже учился рисованию.

Больше всего он любил пейзажи. Особого таланта к ним у него не было, но картины отличались необыкновенной живостью. Один из старейшин клана даже хвалил его работы, сданные на занятиях живописью.

Некоторое время посидев у окна, Цзян Янь вдруг что-то заметил. Приподняв брови, он пристально всмотрелся в Цзинхэ.

Все местные рыбаки уже разошлись по домам. Только одинокий бамбуковый плот покачивался на воде неподалёку. На нём подросток обнимал корзину с рыбой и сонно клевал носом. За его спиной садилось солнце, окутывая мальчика оранжевым светом.

На длинном бамбуковом шесте, закреплённом позади него, сидели два пеликана. Их головы то и дело опускались: птицы, похоже, тоже совсем выбились из сил.

Цзян Янь заметил этого смелого и занятного паренька ещё днём. Но почему тот до сих пор не отправился домой? Неужели ждал именно его? Озадаченный, Цзян Янь открыл дверь и вышел наружу.

Он поднял руку, помахал мальчику и громким, ясным голосом разбудил его:

— Эй, юный рыбак! Смотрю, ты остановился здесь, словно ждёшь меня. Хотел о чём-то поговорить? Уже поздно. Если дело не срочное, лучше поскорее возвращайся домой, чтобы старшие не волновались.

Звонкий голос Цзян Яня далеко разнёсся над водой. Задремавший подросток резко проснулся, потёр глаза и смущённо улыбнулся Цзян Яню, после чего приподнял корзину, которую держал на коленях.

Но, заметив, что тот ничего не понял, нерешительно почесал затылок. Наконец словно на что-то решился и, отталкиваясь шестом, направил плот к берегу у дома Цзян Яня.

Он двигался очень быстро, разбудив резким толчком и обоих пеликанов. Птицы испуганно заозирались, но, не увидев опасности, снова прижались друг к другу и заснули.

Подросток подвёл плот к берегу неподалёку от Цзян Яня. Увидев, что тот с недоумением смотрит на него, мальчик чуть опустил голову и нервно смял край своей одежды. Переведя дух, он заговорил голосом едва громче комариного писка:

— З-здравствуйте, почтенный бессмертный! Я из посёлка Цзинхэ, все зовут меня А-Ян. Раньше я всегда рыбачил здесь, поблизости. Другие места знаю не очень хорошо. Но эта часть воды теперь принадлежит вам, а я ловил рыбу без разрешения. Простите меня, пожалуйста! Вот несколько лучших и самых вкусных рыб, которых я сегодня поймал. Я хотел подарить их вам.

Выслушав мальчика, Цзян Янь слегка покачал головой, уголки его губ дрогнули, а затем он тихо рассмеялся.

Теперь, когда юноша стоял поблизости, можно было рассмотреть, что лицом он весьма симпатичен. Но из-за постоянной работы на солнце кожа у него потемнела, а недоедание, вероятно, сделало его худым; волосы были сухими и ломкими. На вид ему можно было дать четырнадцать-пятнадцать лет.

— Ничего страшного, юный друг. Тебя ведь зовут А-Ян? Не нужно величать меня бессмертным. Зови меня просто господином Цзяном. И рыбачить здесь можешь сколько захочешь. Передай другим жителям посёлка Цзинхэ, пусть тоже приходят, никаких возражений у меня нет. Рыба из этих вод мне ни к чему. Только слишком близко к моему дому не подплывайте. А добычу, ради которой так трудились твои пеликаны, забери обратно. Она мне не нужна. Даже если оставишь, я всё равно выпущу рыбу назад в Цзинхэ.

С улыбкой закончив речь, Цзян Янь помахал мальчику, предлагая скорее отправляться домой: темнело.

Услышав его слова, мальчик ещё ниже опустил голову. Он поставил рыбную корзину на берег и тут же взялся за шест, быстро направляя плот в сторону посёлка.

Пока плот удалялся, до Цзян Яня донёсся ясный юношеский голос. Он невольно рассмеялся:

— Господин Цзян, сегодня я дарю эту рыбу вам! Обязательно возьмите! Она очень вкусная! А я побегу домой и расскажу всем новости. Вы ведь здесь один живёте — берегите себя!

Мальчик грёб изо всех сил, не обращая внимания на недовольные крики двух сонных пеликанов.

Подобрав полы одеяния, Цзян Янь шагнул вперёд, поднял бамбуковую корзину и заглянул внутрь. Все рыбы действительно были крупными и жирными, причём принадлежали к особенно вкусным видам.

В сущности, эти несколько рыб составляли почти весь дневной улов мальчика. Ранее Цзян Янь заметил, что тот оставил себе лишь столько, сколько хватило бы прокормить двух пеликанов, а сам довольствовался одной маленькой сушёной рыбкой. Отдав ему всё, мальчик сегодня, вероятно, останется голодным.

Цзян Янь долго провожал его взглядом. Лишь когда плот скрылся из виду, он повернулся и направился к рисовому полю.

Можно выпустить этих рыб на мелководье затопленной делянки: они будут взмучивать ил, помогая рису расти.

Но стоило ему высыпать рыбу, как он вспомнил, что выращивает не обычный, а духовный рис. Хлопнув себя по лбу, он снова собрал рыб и одним движением отправил обратно в Цзинхэ.

Цзян Янь решил, что завтра, встретив мальчика, даст ему что-нибудь поесть — так он отблагодарит его за сегодняшнее доброе намерение.

После этого он размял тело, уже полностью восстановившее духовную энергию, и вновь применил к своему полю в один му «Малый облачный дождь» и «Вспашку земли».

Пальцы сложились в печати, и несколько заклинаний последовательно опустились на рисовую делянку. Тихий дождик напитал растения влагой, а «Вспашка земли» помогла корням крепче укорениться.

Глядя на ставшие ещё стройнее стебли риса «Зелёный нефрит», Цзян Янь радостно подсчитал сроки. При нынешней скорости роста урожай созреет чуть больше чем через два месяца. Когда сформируются метёлки, рис можно будет сжать, обмолотить и продать.

За три цзиня зерна дают один духовный камень. Вычтя стоимость семян, он всё равно сможет выручить несколько сотен духовных камней, и ведь это цена за неочищенный рис!

Солома тоже пригодится: её можно продать изготовителям удобрений или тем, кто разводит демонических зверей. А можно скормить срезанную солому собственным моллюскам.

Если моллюски сумеют впитать духовную энергию и произвести жемчуг, насыщенный ею, у него появится ещё один источник дохода.

Цена духовного жемчуга различалась в зависимости от вида. Его применяли и алхимики, и мастера изготовления артефактов.

Особенно ценился жемчуг среди женщин-совершенствующихся. Из него делали украшения, а растёртый в порошок использовали для ухода за кожей и сохранения молодости. Некоторые редкие жемчужины обладали особыми свойствами, поэтому цены на них всегда оставались довольно высокими.

Если несколько моллюсков успешно преобразятся, жемчуг, который они будут приносить за год, добавит Цзян Яню духовных камней.

На выручку он сможет купить простое защитное построение, помогающее выращивать растения и оберегающее его жилище.

Построения для ступени Очищения ци обычно стоили не слишком дорого, но ему требовалось необычное сочетание свойств: помощь при применении водных заклинаний, некоторая защита и сокрытие от посторонних. За такое наверняка придётся доплатить.

Однако, вспомнив, что в этом году успеет ещё несколько раз вырастить рис, Цзян Янь решил на этом не экономить.

Рис можно собирать каждые два месяца. С учётом неподходящих сезонов и времени, необходимого для восстановления земли, за год получится три урожая.

Каждый раз после вычета расходов прибыль составит несколько сотен духовных камней. Разумеется, только при условии, что зерно удастся вырастить и собрать без потерь.

Если нагрянет нашествие вредителей, он не успеет вовремя позаботиться о посевах или случится иная беда, то вместо заработка получит убытки.

Духовные злаки отличались особыми свойствами. Посевные семена приходилось покупать на специальных рынках совершенствующихся: зерно, выращенное самостоятельно, нельзя было просто взять и снова посеять. Вот почему семена стоили немало.

Кроме земледелия, Цзян Яню нужно было каждый день продолжать очищение того отрезка зелёного бамбука, а ещё два-три раза в месяц обходить вверенную ему территорию, предотвращая возможные происшествия. Если всё хорошенько подсчитать, свободного времени оставалось не так уж много.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/28786/3614979