Готовый перевод The Emperor’s Favor: The Palace Steward Comes Close / Любимец императора: дворцовый управляющий становится ближе: Глава 007. В сердце есть место лишь одному человеку

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Наконец первым сдался Шэн Бэймин. Холодно хмыкнув, он повернулся и вышел.

Едва император удалился, Гу Чанъань поспешно поднялся с драконьей постели, на которой чувствовал себя будто на раскалённых углях.

— Кто-нибудь! — позвал Шэн Бэймин, остановившись за дверями внутренних покоев.

Вскоре Гу Чанъань услышал шаги. Он невольно затаил дыхание, прислушиваясь к происходящему снаружи.

— Ваше величество, какие будут приказания? — Вошёл стражник, стоявший у входа.

Четверых стражников, допустивших вчера оплошность, уже наказали и перевели на другие посты.

— Иди, вели Сюй Шихуаю возвращаться домой, — распорядился Шэн Бэймин. — Передай, что если бы главный управляющий Гу не заступился за него, мы бы и не подумали так скоро сменить гнев на милость. Он что, не знает, что натворила его дочь? И после этого ещё смеет с бесстыжим видом стоять перед нашим кабинетом на коленях, выпрашивая снисхождение! Скажи ему: дело чанцзай Сюй мы больше преследовать не станем, но уже назначенное наказание пересматривать не будем. Если впредь она снова совершит подобное, одним понижением в ранге не отделается. Пусть господин Сюй хорошенько подумает о своём поведении.

Стражник принял приказ и удалился.

Шэн Бэймин остался стоять у дверей, заложив руки за спину. Гу Чанъань слышал всё до последнего слова и не мог не растрогаться.

Императору ничего не стоило просто отослать чиновника, но он нарочно сделал так, чтобы тот почувствовал себя обязанным Гу Чанъаню. Даже Гу Чанъань, никогда не гнавшийся за славой и выгодой, невольно улыбнулся и покачал головой.

«Ах, Шэн Бэймин, Шэн Бэймин… Если ты так поступаешь, как же мне вернуться на своё место?»

«Ведь я стану жадным».

— Ну что, придумал, чего хочешь поесть? — Неизвестно когда Шэн Бэймин уже вернулся. Он смотрел на стоявшего возле постели с опущенными глазами Гу Чанъаня, погружённого в свои мысли. Да, он и вправду сердился на этого человека. Но и любил его по-настоящему.

Просто тот с самого детства был до невозможности привержен правилам. От этого у императора порой голова болела.

Гу Чанъань поднял глаза на Шэн Бэймина.

— Пельмени с креветками в прозрачном тесте.

Это было любимое блюдо Гу Чанъаня — потому что в детстве его любил Шэн Бэймин.

Император совершенно не знал, что делать с этим человеком. Даже выбирая еду, тот ставил на первое место его собственные предпочтения! Остатки раздражения развеялись без следа. Шэн Бэймин только бросил на Гу Чанъаня сердитый взгляд, развернулся и снова вышел.

Гу Чанъань послушно остался стоять. Судя по всему, Шэн Бэймин не собирался отпускать его поесть в другом месте. Ну и ладно, лучше уступить: ещё раз рассердится — потом не успокоишь.

Шэн Бэймин стоял у дверей императорского кабинета и смотрел вслед Сюй Шихуаю, с трудом уходившему прочь. Холодно спросил стражника:

— Он что-нибудь сказал?

Стражник сложил ладони в почтительном приветствии:

— Господин Сюй просил передать Его Величеству извинения и поблагодарить главного управляющего Гу.

— Хм! Старый мерзавец, — фыркнул Шэн Бэймин, лишь мельком проводив удалявшуюся фигуру взглядом. Затем обратился к стражнику: — Передай на дворцовую кухню, чтобы приготовили побольше пельменей с креветками в прозрачном тесте. И ещё куриный суп с женьшенем.

— Слушаюсь, государь. — Стражник отправился исполнять поручение.

Все семь лет своего правления Шэн Бэймин чаще всего ночевал в императорском кабинете. Закончив читать доклады, он тут же ложился спать. Гарем существовал едва ли не для вида.

И императрица, и наложницы, стараясь заманить его в собственные покои, не жалели усилий, чтобы расположить к себе старших и младших евнухов в его окружении. В ход шли открытые просьбы и тайные взятки. Потому теперь вход в императорский кабинет был закрыт всем евнухам, кроме Гу Чанъаня.

Когда-то Гу Чанъань был самым желанным человеком для наложниц: каждая хотела привлечь его на свою сторону. Будь на его месте кто-то другой, Шэн Бэймин, вероятно, насторожился бы. Но Гу Чанъаню он верил: ни один человек не мог его подкупить.

Гарем пестрел самыми разными женщинами. И сколько бы наложниц ни приводили во дворец, у каждой была своя цель. Шэн Бэймин не собирался попадаться в сети женщин.

За все эти годы только рядом с Гу Чанъанем он мог чувствовать себя спокойно.

И лишь одному Гу Чанъаню нашлось место в его сердце.

Тот всегда умел разрешить неприятности гарема так, чтобы женщины не беспокоили императора, а ещё и оставались благодарны. Благодаря этому долгие годы всё обходилось мирно.

Но кто бы мог подумать, что Сюй Шихуай осмелится проверить пределы его терпения! Возможно, Сюй Ваньтин просто послушалась чужого совета и позволила себя одурачить. Однако она не знала, что служанку к ней приставил собственный отец, и возбуждающее снадобье тоже тайно передали во дворец по его распоряжению. Шэн Бэймин узнал об этом от тайных стражей, которым приказал расследовать дело ещё до утренней аудиенции. Иначе он не отправил бы Чанси составлять и объявлять указ сразу после собрания чиновников.

Только эта глупая женщина так и не поняла, что её продали. В каком-то смысле она пострадала незаслуженно, но сама была виновата: ума не хватило заметить, как родной отец подставил её.

Подумав, что человек внутри наверняка не станет спокойно сидеть на месте, Шэн Бэймин вздохнул и вернулся во внутренние покои.

Как и ожидалось, войдя, он увидел, что Гу Чанъань по-прежнему стоит, как обычно, прямо и тихо. Только одна рука лежала на пояснице, осторожно разминая её. Едва успевшее утихнуть раздражение Шэн Бэймина тут же вспыхнуло снова. Порой ему в самом деле не нравилось, насколько Гу Чанъань упрямо держится за свои правила.

Если говорить начистоту, за это время стояния поясница Гу Чанъаня действительно разболелась. Лёгкий массаж хоть немного помогал. А вот боль в другом месте так просто не унять. Он невольно тихонько вздохнул.

— Гу Чанъань, ты что, нарочно хочешь меня разозлить? — Шэн Бэймину прямо захотелось схватить его и хорошенько отшлёпать, как бывало в детстве, когда он заставлял его послушно стоять и терпеть наказание.

Гу Чанъань опустил руку и с недоумением взглянул на императора.

— Ты… — Увидев это озадаченное выражение, Шэн Бэймин даже не знал, что сказать. Куда только девалась привычная проницательность Гу Чанъаня?

Обычно тот был хитёр и сметлив, но перед Шэн Бэймином вдруг становился словно ребёнок. А ведь он был младше императора всего на несколько месяцев.

— Подойди и сядь. Пельмени скоро принесут, — властно приказал Шэн Бэймин.

Гу Чанъань посмотрел на драконью кушетку рядом с императором. Да разве посмеет он сидеть на одном уровне с государем? Поэтому начал:

— Ваше величество, ваш слуга…

— Гу Чанъань, советую тебе хорошенько подумать, прежде чем говорить! Посмотри на меня: разве сейчас я похож на мудрого государя? — Иными словами: он на грани гнева, и если его спровоцировать, хорошего не жди.

От такого предупреждения Гу Чанъань запнулся. Он же только что решил во всём уступать, лишь бы больше не сердить императора. Да и на ногах он уже едва держался.

Немного подумав, Гу Чанъань выбрал решение, с которым ещё мог смириться:

— Государь, ваш слуга… — Но суровый взгляд Шэн Бэймина не дал ему договорить, и он поспешно поправился: — Я… лучше сяду на табурет.

То, что он всё-таки назвал себя «я», уже наполовину усмирило гнев Шэн Бэймина. Но с такой слабой поясницей ему ещё на табурете сидеть? Этого император не допустит.

— Мы приказываем тебе сесть сюда. Если ещё раз воспротивишься, немедленно велим Сюй Шихуаю вернуться и продолжить стоять на коленях.

Сюй Шихуай, только-только покинувший дворцовые ворота, внезапно чихнул. Старой рукой он потёр нос и лишь затем забрался в карету, присланную из его поместья.

Гу Чанъань даже представить не мог, что Шэн Бэймин станет угрожать ему подобным образом. И, судя по лицу императора, тот был вполне способен выполнить обещание.

— Слушаюсь. — Пришлось уступить этой детской выходке Шэн Бэймина.

Когда Гу Чанъань подошёл, император взял мягкую подушку и положил на место, предназначенное для него. С ледяным видом бросил:

— Подложи. Так будет удобнее.

Гу Чанъань посмотрел на него и слегка улыбнулся:

— Благодарю ваше величество за заботу.

Шэн Бэймин закатил глаза, уселся с другой стороны и неожиданно не нашёл слов. Между ними повисла крайне неловкая тишина.

Гу Чанъань заметил, что с мягкой подушкой действительно сидеть удобнее. Но поясница уставала от необходимости долго держаться прямо. Опасаясь, что Шэн Бэймин заметит его состояние, он старался совсем незаметно и осторожно разминать её рукой.

http://bllate.org/book/28785/3544730