Готовый перевод The Prince is Ill / У принца пунктик: Моя жизнь в его руках: Глава 5

Сяо Чэнчжоу легко кашлянул и уже собирался было что-то сказать, как вдруг заметил, что прижимаемый им к себе юноша во все глаза уставился ему прямо в грудь.

Алая родинка была вполовину больше той, что имелась на его собственном теле, и точь-в-точь такого же размера, как улетевшая мать-гу. Хотя Се Янь и предполагал подобное заранее, но, воочию увидев знакомое родимое пятно на груди Сяо Чэнчжоу, всё равно испытал сильнейший шок. Не удержавшись, он ткнул указательным пальцем в эту родинку.

Брови Сяо Чэнчжоу слегка дрогнули, и он перехватил руку Се Яня:

— Молодой господин Се, с какой стати вы оказались в моей комнате?

Се Янь был вовсе не в том настроении, чтобы отвечать на этот вопрос. Его вид выражал крайнее воодушевление, и, судя по всему, он не прочь был продолжить расковыривать чужую родинку:

— Ван, эта родинка у вас на груди... эм... такая необычная. Она у вас с самого детства?

Сяо Чэнчжоу не удостоил его ответом, оттолкнул Се Яня, сидя в деревянной бане, и повторил свой вопрос:

— Молодой господин Се, что вы делаете в моей комнате?

— Я... я гнался за бродячим котенком и заблудился! — выпалил Се Янь. Прекрасно понимая, что Сяо Чэнчжоу не поверит в эту нелепицу, он с виноватым видом отвел глаза и перевел тему. Указав на едва затянувшийся шрам возле ключицы Сяо Чэнчжоу, он с притворным удивлением воскликнул: — Ван, вы ранены?!

Стоило Се Яню умолкнуть, как Сяо Чэнчжоу, судя по всему, тоже потерял всякое желание продолжать допрос. С плеском поднявшись из бани, он взял заранее приготовленное мягкое полотенце, обтерся, подобрал с пола чистые одежды, встряхнул их и небрежно накинулся на плечи.

В этот момент в дверь постучали:

— Ван, что случилось?

Сяо Чэнчжоу бросил взгляд на Се Яня, который как раз пытался на четвереньках вылезти из кадки, и бросил:

— Ничего. Веди людей, пусть принесут еще горячей воды.

— Слушаюсь.

Взгляд Се Яня все еще блуждал по груди Сяо Чэнчжоу. Не оставляя надежды, он допытывался:

— Ван, откуда у вас все-таки эта родинка? Она такая огромная.

Сяо Чэнчжоу парировал встречным вопросом:

— Разве для вас это так важно?

Еще бы не важно, от этого зависят мои жизни и судьбы! Се Янь уже было хотел яростно кивнуть, но, вспомнив наставления матери перед уходом, тут же помотал головой:

— Я... я просто так спросил, из любопытства. Никогда раньше не видел таких больших красных родинок! Ван воистину особа императорской крови, даже родинки у вас такие необыкновенные...

— Хотя благодаря столь щедрым похвалам молодого господина Се мне ужасно хочется оставить вас здесь для задушевной беседы до рассвета, но время уже позднее, а молодой господин Се... — Сяо Чэнчжоу сделал небольшую паузу, и на его губах промелькнула едва заметная улыбка. — ...заблудился здесь в погоне за котенком. Пожалуй, молодому господину Се лучше поскорее вернуться назад: слуги, что сопровождают вас, наверное, сильно испугались, не сумев отыскать господина.

У Се Яня был довольно глуповатый вид. Добиваться ответа о происхождении родинки Сяо Чэнчжоу явно не собирался, а мокрая одежда неприятно липла к телу, доставляя кучу неудобств, так что Се Яню ничего не оставалось, кроме как подчиниться и уйти. Его сапоги тоже набрались воды, и при ходьбе раздавалось громкое чавканье. Под насмешливым взглядом Сяо Чэнчжоу он с превеликим смущением отпер дверь и вышел — аккурат нос к носу столкнувшись со стражником, который нес воду.

Стражник молча отступил в сторону, позволяя ему пройти, и при виде внезапно объявившегося Се Яня на его лице не дрогнул ни единый мускул — даже веками не повело.

Се Янь не заметил этой странности и всю дорогу с чавканьем шлепал назад, к своему небольшому дворику.

Нань Син все это время тревожно метался по комнате. Как только стемнело, его молодой господин, словно заправский воришка, прокрался к домику Князя Чэн и с их помощью перелез через стену. И надо же было такому случиться: у его юного господина руки и ноги слабые, а перелез так тихо, что стража Князя Чэн даже не встрепенулась. Нань Син сперва бормотал, что охрану князя пора менять, а затем радовался, что те оказались столь глупыми, иначе его господина давно схватили бы с поличным.

Се Янь строго-настрого запретил кому-либо следовать за собой, так что Нань Син вместе с Тяньдуном и остальными мог лишь ожидать его в комнате. К счастью, понервничав какое-то время, они дождались возвращения юного господина целым и невредимым, если не считать того, что тот насквозь промок.

— Господин, неужели Князь Чэн вас обнаружил? — с тревожным вопросом на устах поинтересовался Нань Син, пока помогал Се Яню устраиваться в бане.

Се Янь запрокинул голову, откинувшись на край деревянной кадки, и тяжело вздохнул:

— Обнаружил.

— И Князь Чэн даже не стал чинить вам препятствий? — Нань Син счел это невероятным.

Се Янь и сам пребывал в некотором замешательстве, озадаченно хлопая ресницами:

— Ага.

Нань Син совершенно ничего не понимал:

— Почему же?

Се Янь схватился за голову и с мученическим шипением протянул:

— Спроси меня, откуда я знаю! Чего ты пристаешь с таким количеством вопросов? Давайте сегодня ляжем пораньше, а завтра чуть свет — в обратный путь.

Уж возвращаться так возвращаться, с чего вдруг такая спешка? Нань Син очень хотел задать еще один вопрос, но не посмел. Закусив губу, он принялся усердно ухаживать за купающимся Се Янем.

Ранним утром следующего дня Нань Син вместе с несколькими слугами собрал их багаж, и они, окружив Се Яня плотным кольцом, незамедлительно покинули Храм Юньсюй.

В соседнем дворе Сяо Чэнчжоу, выслушав доклад Кун Цина, опустил взгляд и ничего не ответил.

— Этот молодой господин Се и впрямь странный, — заметил Кун Цин. То он выказывал чрезмерное усердие и вился вокруг их вана так, будто не желал отходить ни на шаг, то вдруг становился подчеркнуто холодным и уходил, даже не удосужившись попрощаться.

— Что говорят со стороны императорского лекаря Вана? — внезапно прервал его бормотание Сяо Чэнчжоу.

Кун Цин торопливо доложил:

— По-прежнему никаких зацепок. Лекарь Ван утверждает, что яд, которым отравили вана прежде, сам по себе не такая уж редкость, однако появление алой родинки на груди не имеет аналогов. Он все еще пытается найти другое решение.

Сяо Чэнчжоу коснулся шрама у ключицы, а затем опустил руку ниже, прикрывая ладонью то самое место на груди, где красовалось загадочное родимое пятно, и погрузился в глубокие раздумья.

*

Вернувшись домой и едва переступив порог поместья маркиза, Се Янь завопил на весь белый свет:

— Матушка! Матушка! Я вернулся!

— Янь-эр, чего ты горланишь на весь дом? — раздался сдержанный мужской голос.

— Старший брат!

Увидев вышедшего навстречу степенного юношу, Се Янь бросился вперед и с разбегу повис у того на шее.

Се Хэ прижал к себе младшего брата и с беспомощной, но снисходительной улыбкой произнес:

— Тебе скоро шестнадцать исполняеться, а всё ведешь себя как ребенок.

— Да пусть Янь-эр остается таким же живым, это прекрасно, — раздался еще один мягкий женский голос.

Се Янь оглянулся и поприветствовал невестку. Это была Лю Мао, жена Се Хэ, на которой тот женился в прошлом году; сейчас она находилась на шестом месяце беременности.

С улыбкой Лю Мао произнесла:

— Бабушка с отцом как раз только что поминали тебя, говорили, что ты уже несколько дней не показываешься на глаза.

— Отец во Дворе Сосен и Журавлей? А матушка где?

Лю Мао кивнула:

— И матушка, и сестрица Мяо там же.

— Тогда я побегу туда! — Се Янь помахал им рукой и вихрем помчался прочь.

Во Дворе Сосен и Журавлей бок о бок сидели маркиз Минъи Се Фэн и его жена У Лин. Напротив них расположилась прелестная девушка шестнадцати-семнадцати лет — их старшая дочь и старшая сестра Се Яня, Се Мяо. На самом почетном месте в центре комнаты, на широкой кровати-лойтане, восседала седовласая старушка с лицом ребенка. Это была бабушка Се Яня, великая статная статс-принцесса Цзяян. Хотя ей уже перевалило за шестьдесят, здоровье ее оставалось отменным.

У великой статной принцессы имелось собственное княжеское поместье, но на протяжении многих лет она жила под одной крышей с сыном и невесткой, и отношения между ними были чрезвычайно теплыми.

— Бабушка! — едва переступив порог, Се Янь с лучезарной улыбкой поклонился старухе.

— Встань! Ну же, встань! — великая статная принцесса ласково поманила к себе своего драгоценного младшего внука. — Иди сюда, дай бабушка на тебя получше глянет.

Се Янь подошел ближе, и великая статная принцесса с улыбкой вглядывалась в его лицо:

— Похудел. Наверное, тамошняя монастырская еда пришлась тебе не по вкусу.

— И не говорите, внук теперь просто мечтаю наесться мяса до отвала, — принялся ублажать бабушку Се Янь. На самом деле еда в Хворе Юньсюй была вполне сносной, просто он изнемогал от тревоги из-за дамоклова меча в виде Гу Жизни и Смерти, застрявшего у него на душе.

Переведя взгляд на У Лин, Се Янь почувствовал укол совести: его матушка и впрямь осунулась, выглядя куда более бледной и изможденной, чем до его отъезда.

— Матушка, почему вы так сильно похудели?

Се Фэн тяжело фыркнул и недовольно бросил:

— Да твоя матушка извелась вся из-за тебя! Ах ты паршивец, какого черта тебя понесло в Храм Юньсюй? Разве усидишь на месте с твоим шилом в одном месте? Говорил же, будто отправляешься молиться за здоровье бабушки, но я-то ни капли не верю!

Се Мяо, держа в руках чаинку, бросила на брата холодный взгляд, требуя немедленно выкладывать всю правду.

Великая статная принцесса знала, что Се Янь отбыл в Храм Юньсюй с разрешения У Лин. Повернувшись к невестке, она осведомилась:

— Я заметила, что в последнее время ты сама не своя. Что-то стряслось?

У Лин обвела всех взглядом и тихо вздохнула:

— Янь-эр, ну как?

Заметив состояние матери, Се Янь оробел и едва ли решался произнести хоть слово, но утаить правду было невозможно, так что ему оставалось лишь молча кивнуть:

— Подтвердилось. На его груди и впрямь есть красная родинка.

У Лин обессиленно прикрыла глаза.

— Матушка, может, эта родинка была у него с рождения? Вовсе необязательно, что... — Се Янь и сам не понимал, то ли он успокаивает мать, то ли пытается обмануть себя.

У Лин покачала головой:

— Эти дни я тоже не сидела сложа руки и заранее все расспросила у дворцовых служанок, что прислуживали Князю Чэн в детстве. Никаких родинок на груди у него отродясь не было.

Так что не было смысла искать иные доказательства: красная родинка на груди Сяо Чэнчжоу служила неоспоримым свидетельством того, что в него вселили материнского червя гу.

Слушавший их разговор Се Фэн совершенно ничего не понимал. В ярости он воскликнул:

— Да что здесь происходит?! Каким боком тут вообще замешан Князь Чэн? Что вы оба от нас скрываете?

Даже под криками отца Се Янь не смел выказывать недовольство. Поняв, что дело приняло серьезный оборот, Се Мяо выпворила слуг из комнаты, велев останым караулить снаружи.

Только тогда У Лин вымолвила:

— В Янь-эра вселили гу. Личинку Гу Жизни и Смерти.

Глухой стук — это чашка из рук Се Мяо упала на пол и разлетелась на мелкие осколки.

Доброжелательное выражение лица великой статной принцессы вмиг помрачнело, словно небо перед грозой. Холодным тоном она вопросила:

— Как такое возможно? Почему Янь-эр снова подцепил гу?

Се Янь изумленно моргнул:

— Бабушка, почему вы говорите «снова»? Неужели раньше во мне тоже сидел гу?

Однако никто не удосужился ответить на его вопрос: все мысли присутствующих были прикованы к нынешнему заражению. Изначально родственники смертельно боялись, решив, что Се Янь вновь пал жертвой чьих-то тайных козней, но стоило У Лин раскрыть карты, как на смену тоске и напряжению пришло полное оцепенение, смешанное с безмолвным бессилием.

Се Янь горько раскаивался в содеянном, смертельно жалея, что на свете не существует лекарства под названием «если бы знал заранее».

— Я и сам не ожидал, что так выйдет, — затянул он. — Просто та коробочка показалась мне невероятно красивой, вот я и подобрал ее, чтобы рассмотреть...

В ту ночь грозовой молнией переполошило все поместье маркиза, и Се Янь проснулся вместе со всеми. Дождавшись, пока огонь потушат, семья отправилась на осмотр пепелища, и именно во время этого обхода Се Янь заметил заброшенную в угол черную шкатулку. Заметив внутри двух крошечных букашек, поначалу он принял их за обыкновенные нефритовые фигурки и собирался положить на место, но руки снова зачесались — он ткнул червячка пальцем, разбудив того ярким манящим свечением. Не удержавшись, он сунул находку в рукав, притащил к себе в комнату, а на следующий день поспешил похвастаться перед Чжэн Пэном и остальными — ну а чем это закончилось, теперь всем было прекрасно видно.

Се Фэн отчаянно пожалел, что под рукой нет подходящей палки, иначе он непременно заставил бы этого сорванца прочувствовать на собственной шкуре всю прелесть выволочки. Не сдержавшись, он оттянул Се Яня за ухо и выругался:

— Поделом тебе, дурень! Вместо того чтобы ходить в ученическое заведение, только и знаешь, как околачиваться с этими балбесами из кланов Чжэн и Лу да просиживать штаны за бездельем! Твой отец из-за тебя скоро на кусочки расколется от переживаний!

Се Янь жалобно завыл, со слезами на глазах уставившись на отца.

Се Мяо холодно ухмыльнулась:

— Отец, лупите его, за меня тоже парочку ударов добавьте. Если бы не благородное воспитание благородной девицы, она бы, пожалуй, сама закатал рукава и задала ему трепку.

У Лин же терзалась чувством вины:

— Во всем виновата я, не следовало мне оставлять ту пару червей гу у себя.

Глядя на всю эту шумную суету, великая статная принцесса немного смягчила тревожное выражение лица. Она взяла У Лин за руку и мягко произнесла:

— В этом нет твоей вины, ты действовала из осторожности, дабы подстраховаться. Те черви гу мирно пролежали в хранилище больше десятка лет, кто же мог предположить, что удар молнии принесет нашему дому столь хлопотную напасть.

Подождав, пока отец, сын и дочь немного утихнут, великая статная принцесса произнесла:

— Давайте-ка лучше подумаем, как нам теперь расхлебывать то, во что вляпался Янь-эр.

У Лин тут же отозвалась:

— Я уже отправила людей обратно в Наньлин за советом к старейшинам рода, быть может, они подскажут способ извлечь червя.

Се Мяо попыталась припомнить детали:

— Матушка, разве нельзя силой извлечь гу из тела Янь-эра?

— Нельзя, — покачала головой У Лин и взглянула на ничего не понимающего Се Яня. — Если попытаться извлечь его силой, Янь-эр не выдержит.

— Матушка, о чем вы вообще толкуете? — Се Янь совершенно запутался. Судя по их словам, в прошлом он уже сталкивался с чем-то подобным, так почему же у него не осталось об этом ни единого воспоминания?

http://bllate.org/book/28772/3479237