Готовый перевод Masterpiece Two Taels of Meat / Вершина: Игры с кукловодом: Глава 9

Из гостиной доносился тихий голос Лу Цзинчао, говорившего по телефону, и Цзян Чи нарочно дождался, пока тот закончит, прежде чем выйти.

К обеду вовремя появилась секретарша Лу Цзинчао — Цзи Цянь. Цзян Чи ел молча, даже не глядя на экран телефона. Лу Цзинчао сидел рядом с ним, просматривая привезенные Цзи Цянь проектные документы и время от времени задавая вопросы по тем или иным деталям.

За работой Лу Цзинчао всегда был невероятно сосредоточен, но сегодня, когда Цзян Чи находился рядом, он уделял ему половину своего внимания. Заметив, что тот вяло ковыряется палочками в еде, Лу Цзинчао прервал ход мыслей, положил в тарелку Цзян Чи аппетитных овощей быстрой обжарки и вновь погрузился в работу.

— Через неделю у господина Цзян плановый осмотр, — внезапно произнесла Цзи Цянь. — Завтра генеральный директор Лу уезжает в командировку, после чего поручит Ян Хуэю отвезти вас в больницу.

Ян Хуэй был агентом Цзян Чи в Гуанъюань Эртэйнмент. В прошлом он полностью контролировал каждый шаг подопечного: от многомиллионных коммерческих контрактов до ежедневного рациона.

Цзян Чи уже давно догадывался, что возможности Ян Хуэя выходят далеко за рамки обязанностей обычного агента, а позже понял, что этот человек не так прост. Если Цзи Цянь была левой рукой Лу Цзинчао, то Ян Хуэй — его правой. Кроме слежки, Цзян Чи не мог придумать никакой другой причины для того, чтобы приставить к нему столь влиятельную персону.

Цзян Чи отказался:

— Не нужно, я сам во всем разберусь.

Услышав это, Лу Цзинчао посмотрел на него:

— Хочешь, чтобы я сопровождал тебя?

— Нет.

Тогда Лу Цзинчао сказал:

— Ян Хуэй свяжется с тобой за день до поездки.

Его тон не допускал возражений. Слова отказа, уже сорвавшиеся было с языка Цзян Чи, застряли в горле, когда он встретился взглядом с Лу Цзинчао. Проглотив их, он коротко ответил, показывая, что согласен.

В последний раз Цзян Чи был в Доме Лу полгода назад, когда его мать отправлялась на лечение рака молочной железы в США, и все они тогда устроили здесь прощальный обед. Они ездили туда весной, а теперь, спустя больше полугода, уже наступила осень.

Автомобиль свернул на главную аллею и въехал в тенистый тоннель из деревьев. Вечнозеленые растения по обеим сторонам дороги были безупречно подстрижены, а их ветки едва покачивались на ветру — всё было точно так же, как и полгода назад.

Машина остановилась перед фонтаном, и оба вышли. Дядя Дэн, управляющий дома, беседовал с Лу Цзинчао, а Цзян Чи стоял в стороне, опустив голову и просматривая телефон: непрочитанные сообщения от Чжао Дяньвэня скопились поверх вчерашних, составив уже больше десятка штук.

Цзян Чи открыл чат и бегло просмотрел их. Вчерашние сообщения в основном состояли из предостережений, а сегодняшним утром сменились утешениями.

Чжао Дяньвэнь боялся, что Цзян Чи сгоряча откажется от съемок в «Ночном дожде», но актерский состав фильма уже был официально объявлен, и внезапный уход вызовет бурю в обществе. Даже звезда первой величины не смогла бы выдержать постоянного мелькания в трендах, не говоря уже о Цзян Чи, который два года провел вне шоу-бизнеса: малейшая оплошность могла полностью разрушить его репутацию среди обычных зрителей.

Цзян Чи процитировал фразу Чжао Дяньвэня «не горячись» и коротко ответил: понял.

Поясницу накрыла теплая ладонь. Цзян Чи поднял голову: дядя Дэн уже ушел, а Лу Цзинчао, опустив веки, смотрел прямо на экран его телефона.

Цзян Чи не стал ничего скрывать и вернулся к списку в WeChat, где увидел сообщение от Сяо Ваня: Генеральный директор Чжао снова перевел меня обратно.

К сообщению прилагался смайлик, плачущий от радости. Цзян Чи отправил ему в ответ смайлик с объятиями.

Лу Цзинчао уставился на желто-зеленого рисованного человечка и нахмурился. Заметив это боковым зрителем, Цзян Чи невозмутимо заблокировал экран и, опередив его вопрос, направился к особняку.

Не успел он сделать и нескольких шагов, как заметил у входа двух человек. Одной из них была мать Цзян Чи — Шан Ин. Она была одета в длинное бежевое платье, волосы аккуратно подобраны наверх, лицо расцветало здоровым румянцем, а вид был весьма бодрым. Несмотря на возраст, в ней все еще угадывалась красота ее юных лет.

— Приехали вместе? — Шан Ин сошла с крыльян, сначала с улыбкой кивнула шедшему позади Цзян Чи Лу Цзинчао, а затем перевела взгляд на сына. Она внимательно оглядела его с ног до головы, пощупала руку и заключила, что он сильно похудел: на подбородке почти не осталось мяса, а выглядел он даже хуже нее самой. Хотя она знала, что сын худеет ради какой-то роли, сердце все равно сжималось от жалости.

— Слишком сильно сбросил вес.

Цзян Чи в свою очередь спросил:

— Разве вы не говорили, что прибудете только в пять?

— Наш рейс задержали, твой дядя Лу помог перебронировать билеты на другой самолет.

Цзян Чи кивнул. Шан Ин, не двигаясь с места, придерживала сына за руку и внимательно рассматривала рану на его лбу. Они созванивались по видеосвязи почти каждый день, и о травме Шан Ин узнала в тот же день, но увидеть ее воочию оказалось страшнее, чем через экран.

Цзян Чи произнес:

— Всё уже в порядке.

Он объяснил матери, что это производственная травма, а с учетом новостей в интернете эта ложь выглядела безупречно. Тем не менее Шан Ин не удержалась от привычных нравоучений о том, как важно беречь себя.

Цзян Чи было тяжело выдерживать столь пристальный и полный заботы взгляд, и тогда Лу Цзинчао заметил, что на улице дует сильный ветер, предложив пройти внутрь. Цзян Чи подхватил мать под руку и повел в особняк.

Шан Ин была сиротой, в свое время ее вырастил на свои средства дедушка Лу Цзинчао. Дедушка относился к ней с большой теплотой, и она поддерживала прекрасные, братско-сестринские отношения с отцом Лу Цзинчао — Лу Сяожуном. Даже когда Шан Ин познакомилась с отцом Цзян Чи, Цзян Вэньсоном, и собиралась завязать с ним роман, именно Лу Сяожун одобрил их выбор.

Семьи часто общались, и в детстве Лу Цзинчао даже носил маленького Цзян Чи на руках, правда, сам Цзян Чи этого совсем не помнил. Позже по службе Цзян Вэньсона перевели, и мать с сыном уехали из Пекина, из-за чего контакты между семьями сократились, и лишь после трагической гибели Цзян Вэньсона они вернулись в столицу.

Цзян Чи приезжал в Дом Лу с матерью дважды: один раз на юбилей старейшины рода Лу, второй — на его похороны. В оба раза Лу Цзинчао отсутствовал, так что повзрослев, они друг друга не знали.

За ужином отец и сын Лу сидели во главе стола вместе с матерью и сыном Цзян. Сначала Лу Сяожун расспросил Лу Цзинчао о текущих делах на работе, а затем перевел взгляд на Цзян Чи и мягко поинтересовался:

— Сяо Чи, ты уже привык в последнее время?

Разумеется, он имел в виду возвращение Цзян Чи в индустрию развлечений.

Цзян Чи кивнул в знак согласия, и Лу Сяожун продолжил:

— Смотри не поддавайся влиянию общественного мнения, в интернете полно всякой серой массы. Тот, кто хочет добиться великих целей, должен сначала закалить свое сердце и волю.

— Хорошо, спасибо вам, дядя Лу, за беспокойство, — ответил Цзян Чи.

— Быть звездой легко только на первый взгляд, а трудностей, которые приходится терпеть за кадром, немало, — произнес Лу Сяожун и повернулся к Лу Цзинчао: — Позаботься о Сяо Чи, не позволяй никому обижать его.

Шан Ин тут же вмешалась в разговор:

— Цзинчао всегда о нем заботится. Просто у Сяо Чи характер упрямый, весь в отца, вечно хочет всего добиться сам.

Лу Сяожун улыбнулся, переводя взгляд с одного на другого:

— В рабочие дела можно и не вмешиваться, но братские узы поддерживать необходимо — негоже держаться друг с другом на людях, как чужаки. — Он посмотрел на Лу Цзинчао с легким намеком на наставление в голосе: — Цзинчао, прояви терпимость, ты ведь старший.

Лу Цзинчао бросил на Цзян Чи равнодушный взгляд:

— Разумеется.

Цзян Чи опустил ресницы и покорно произнес:

— Хорошо, дядя Лу.

Лу Сяожун довольно кивнул и, словно вспомнив что-то, сказал:

— Твоя мама теперь будет спокойно жить здесь. Но она считает, что в этом доме как-то слишком холодно и безлюдно, не хватает жизни. — Он отложил палочки и тоном, не терпящим возражений, добавил: — Раз вы оба сейчас в Пекине, перебирайтесь-ка сюда насовсем.

— ... — Цзян Чи замер с палочками в руках и невольно бросил взгляд на сидевшего напротив Лу Цзинчао.

Это предложение не было для него новостью: еще позавчера, когда он потерял сознание в своей квартире из-за низкого уровня сахара в крови, на следующий день в ресторане западной кухни Лу Сяожун заводил похожий разговор.

В тот день Шан Ин не могла дозвониться до сына: запланированная видеосвязь задерживалась, а на несколько звонков подряд никто не отвечал. В конце концов, наплевав на то, что в Китае уже стояла глубокая ночь, она связалась с Лу Цзинчао и попросила съездить в квартиру Цзян Чи. Когда дверь открыли, тот уже лежал без сознания в гостиной.

— Твоя мама очень переживает за тебя, — сдержанно и весомо произнес Лу Сяожун. — Если рядом с тобой никого не окажется, что делать, если это повторится?

В тот день Шан Ин сильно плакала по телефону, готовая немедленно вылететь на родину. А теперь Лу Сяожун снова поднял эту тему, и его тяжелый взгляд давил на Цзян Чи. Не зря они были отцом и сыном: эта давящая атмосфера исходила от него точно так же, как и от Лу Цзинчао. От такого удушающего чувства Цзян Чи чувствовал себя крайне неуютно, и его прежняя твердая решимость отказаться постепенно таяла в сомнениях.

— Я не против, — спокойно отозвался Лу Цзинчао, словно речь шла о какой-то незначительной мелочи.

За столом воцарилась внезапная тишина. Взгляды обоих старших одновременно устремились на Цзян Чи, который еще не высказал своего мнения. Суставы его пальцев слегка побелели: он вовсе не хотел жить в Доме Лу и изо дня в день сталкиваться нос к носу с Лу Цзинчао. Их тайные отношения, о которых нельзя было заявить открыто, заставляли его чувствовать невыносимую вину перед старшими. Он не мог...

Шан Ин посмотрела на сына:

— Малыш, неужели ты не хочешь побыть со мной подольше?

Эти слова прозвучали словно мягкий удар кинжалом.

Цзян Чи хорошо знал мать: если бы она не испытывала искренней тревоги, то никогда не стала бы использовать подобные манипуляции для удержания. Суставы пальцев, сжимавших палочки, постепенно расслабились, и он дал согласие.

После ужина небо уже слегка посветлело, и на нем зажглись первые звезды. Цзян Чи хотел было предложить Шан Ин прогуляться по саду, чтобы немного развеяться после еды, но ее ослабленный болезнью организм не вынес бы вечерней прохлады, так что гулять пришлось вдвоем с Лу Цзинчао.

Обычно Лу Цзинчао привык держать Цзян Чи за руку, но сейчас, находясь дома, Цзян Чи шарахался от него как от огня, и даже от малейшего приближения вздрагивал испуганной птицей, ощетинившись, подобно потерявшему покой котенку.

Лу Цзинчао не стал давить на него и пошел навстречу, позволяя держаться на расстоянии чуть больше метра. Он произвел:

— Твоя мама посадила в саду несколько кустов цветов, хочешь взглянуть?

Цзян Чи ничего не ответил, но по его лицу было заметно, что он не против. Лу Цзинчао велел слугам принести медицинскую маску. Цзян Чи удивился, но спрашивать ничего не стал.

На цветочной клумбе у стены буйно цвел целый ряд осенних лилий самых разных сортов.

Цветение началось с опозданием и как раз совпало с возвращением Шан Ин, из-за чего Цзян Чи казалось, будто сами цветы тоскуют по его матери. Розово-белые, нежные и красивые, они радовали глаз, но у самого Цзян Чи была аллергия на лилии: приближаться к ним стоило с осторожностью, иначе можно было заработать проблемы с дыхательными путями.

Лу Цзинчао распечатал упаковку маски и помог Цзян Чи надеть ее. Тот был полностью поглощен созерцанием цветов и не стал противиться этой неожиданной близости.

— Когда ты их посадил? — Цзян Чи никогда не слышал, чтобы Шан Ин об этом упоминала.

— За неделю до отъезда в Америку. — Лу Цзинчао поправил маску и закинул за ухо прядь волос, упавшую на щеку Цзян Чи. Только тогда тот обратил внимание на его жест, и его взгляд стал сложным, но от руки он все же уворачиваться не стал.

Лу Цзинчао, казалось, помнил все его табу, и в этом заключалось главное противоречие Цзян Чи: он не мог ни сбросить груз прошлых обид и полюбить его заново, ни испытывать к нему абсолютную ненависть.

Поправив маску, он отвернулся, избегая обжигающего взгляда Лу Цзинчао.

Почва, пролежавшая под солнцем целый день, заметно иссохла. Цзян Чи не мог подходить близко к цветам, поэтому взял стоявшую рядом лейку и принялся аккуратно поливать их, а уже через мгновение на его лбу выступили капельки пота.

Выкурив сигарету, Лу Цзинчао предложил ему немного передохнуть, но Цзян Чи продолжал сидеть на корточках, не двигаясь с места и постепенно вырывая сорняки из земли.

http://bllate.org/book/28760/3477482