Готовый перевод Outdated No Waiting / Бешеная собака и холодный чай: Искупление в Байшуйби: Глава 5

Такое от него не скроешь, к тому же Сюй Кэ сам был на месте автокатастрофы, так что лучше дать ему понять обстановку заранее, чтобы он успел хоть немного морально подготовиться.

Едва слова затихли, глаза Сюй Кэ резко покраснели, и детские слёзы капнули на тыльную сторону ладони. Цзян Дуннянь почувствовал жжение в носу и подушечками пальцев утёр слёзные дорожки с лица Сюй Кэ.

Сюй Кэ попытался встать с кровати: — Я хочу туда... я хочу туда.

Цзян Дуннянь взял его за руку, и они вдвоём пошли по длинному больничному коридору. Свет ламп бесконечно вытягивал две фигуры — большую и совсем маленькую.

Лампа над дверью реанимационного отделения погасла, створки медленно распахнулись. Несколько человек разом поднялись на ноги, устремив взгляд на вышедшую из залы фигуру. Врач снял маску и слегка склонил голову перед ожидавними.

— Простите, мы сделали всё возможное.

В ушах Цзян Дунняня на мгновение зазвенело, а затем он услышал, как Дун Фанцинь тяжело оседает в кресло. Почти машинально он протянул руки и крепко прижал к себе хрупкое тельце мальчишки.

Сюй Кэ отчаянно забился, колотя Цзян Дунняня по рукам: — Отпусти меня! Пусти меня!

Детские слёзы капали на руки Цзян Дунняня, и каждая раскалённая капля казалась тяжелее тысячи цзиней, лишая его возможности дышать.

Вскоре из операционной выкатили каталку, из-под простыни смутно проступали потёки крови. Белое полотно закрывало лицо человека — Цзян Дуннянь так и не понял, Сюй Баочэн это был или Линь Ли, он просто не мог разобрать.

Он лишь услышал, как Сюй Кэ, стоило каталке показаться в дверях, несколько раз пронзительно крикнул: «Папа!»

Цзян Дуннянь мёртвой хваткой держал его, не давая сорваться с места. Сюй Кэ продолжал отчаянно рваться, пытаясь вырваться из рук Цзян Дунняня, но тот держал слишком крепко, и Сюй Кэ никак не мог освободиться.

Заливаясь слезами, он изо всех сил лупил Цзян Дунняня кулаками: — Пусти меня! Отпусти! Я хочу увидеть папу!

Цзян Дуннянь с покрасневшими глазами посмотрел на врача. Тот, казалось, понял его без слов и коротко кивнул. Только тогда Цзян Дуннянь разжал руки, и Сюй Кэ бросился к кровати, стоя у изголовья и дрожащими пальцами откинул белую ткань.

Лицо Сюй Баочэна было чистым, глаза плотно закрыты — эти глаза больше никогда не откроются.

Кто бы мог подумать, что прощание в третий день Нового года окажется последней встречей?

Сюй Кэ всё кричал «папа», плача навзрыд с раскрасневшимся лицом. Фань Цзюнь поддерживал под локоть плачущую неподалёку Дун Фанцинь. Цзян Дуннянь боялся, что Сюй Кэ потеряет контроль над собой, поэтому не сводил с него глаз, и когда мальчик только приподнял руку, Цзян Дуннянь сразу догадался, что тот собирается сделать.

Он мгновенно шагнул вперёд и перехватил запястье Сюй Кэ, но всё равно опоздал на мгновение. Белая ткань откинулась, открывая взгляду верхнюю часть тела Сюй Баочэна: руки, лежавшие на животе, были совершенно неестественно искривлены, а на теле чернели густые сгустки крови и бесчисленные раны.

Сюй Кэ на самом деле ничего толком не разглядел: рука Цзян Дунняня оказалась быстрее всего. Он закрыл мальчику глаза ладонью и тут же прижал его лицо к своей груди.

Прижимая к себе Сюй Кэ, Цзян Дуннянь едва слышно произнёс дрожащим голосом: — Не смотри.

— Хватит и этого, не смотри, Сяо Кэ. — Он поднял взгляд и кивком подал знак Фань Цзюню, чтобы тот вместе с санитаром увезли каталку.

Ещё несколько часов назад это был живой человек — Сюй Кэ ведь совсем недавно сидел в машине и наблюдал, как отец ведёт автомобиль, а теперь отца везут в больничный морг.

Ему не давали смотреть не из жестокости, а из страха испугать: каким бы рассудительным и спокойным ни казался Сяо Кэ, ему всего лишь двенадцать лет.

Разве можно позволить ребёнку увидеть изуродованное тело обожавшего его отца?

На этот раз Сюй Кэ не сопротивлялся. Уткнувшись лицом в грудь Цзян Дунняня, он горько плакал, смачивая слезами его одежду, плакал до тех пор, пока голос не охрип и не иссякли все силы.

Как же жить дальше человеку, потерявшему отца?

На этот вопрос у Цзян Дунняня не было ответа.

Он мог лишь неотлучно сидеть рядом с мальчиком, боясь, что из-за пережитого потрясения пострадает его еще не зажившая после аварии голова. Посоветовавшись с врачом, он попросил сделать Сюй Кэ успокоительный укол. Мальчик вскоре забылся тяжёлым сном. Цзян Дуннянь стёр с его лица слёзы и тихо прошептал: — Поспи, а когда проснёшься, брат отведёт тебя к маме. Твоя мама в палате, скоро мы сможем её навестить.

Линь Ли тоже вынесли из операционной, но она ещё не вышла из критического состояния — её перевели в реанимацию, она оставалась без сознания.

Младший брат Сюй Баочэна с женой уже прибыли. Дун Фанцинь отвела их в морг, а семья пострадавших в ДТП тоже была на месте, поэтому Фань Цзюню пришлось первому идти туда, чтобы помочь с улаживанием формальностей.

Конечно, всю положенную компенсацию выплатят в полном объёме, но сейчас Сюй Баочэн погиб, а Линь Ли находилась в глубокой коме, так что на урегулирование дел требовалось время.

Цзян Дуннянь потёр лицо руками и, обойдя всё вокруг, наконец нашёл Фань Цзюня. Напротив него сидела девушка.

Фань Цзюнь о чём-то говорил с ней; у девушки были ссадины на лице, и она непрерывно плакала.

Цзян Дуннянь подошёл ближе: — Брат Цзюнь, полиция просит родственников явиться. Сходи туда вместе с Сюй Цзячэном.

Сюй Цзячэн был младшим братом Сюй Баочэна, родным дядей Сюй Кэ. Полиции требовалось уладить кое-какие формальности, так что присутствие кого-то из близких было необходимо.

Сидевшая перед ними девушка оказалась непосредственной участницей ДТП: машина её новоиспечённого мужа и автомобиля Сюй Баочэна столкнулись. Сама она не пострадала, но её молодого мужа только что вытащили с того света, и, по словам врачей, остаток жизни он, скорее всего, проведёт в инвалидном кресле. Человек в самом расцвете сил в один миг стал калекой.

Стоило Фань Цзюню уйти, как в коридоре показалась пожилая женщина. Опираясь на чью-то руку, с растрёпанными волосами, она шла вперёд, непрерывно причитая: — Сынок мой, сынок…

Они приближались к тому месту, где стоял Цзян Дуннянь. Тот был вынужден остаться на месте и во все глаза смотреть, как женщина с размаху обрушивает на него пощёчину, вцепляется в воротник его рубашки и начинает кричать сквозь слёзы: — Будь вы все прокляты! Верните мне ноги моего сына, верните их мне!!!

Девушка и ещё двое сопровождающих поспешили оттащить плачущую женщину. Цзян Дуннянь приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

Да и что он мог сказать?

Те люди ехали по всем правилам, а Сюй Баочэн превратил человека в инвалида — какую бы бурю эмоций они ни испытывали, близким виновника приходилось принимать это как должное.

Сюй Баочэн мёртв, его жена балансирует на грани жизни и смерти, так что кто-то должен принять на себя всю ярость безутешных родственников невиновной жертвы.

Цзян Дуннянь склонился в глубоком поклоне: — Тётушка, простите. Ради Бога, простите нас.

— Моего старшего брата больше нет в живых, он не может лично принести вам извинения. Но тот огромный ущерб, который он вам нанёс, мы непременно возместим. Мы возьмём на себя все расходы на лечение и выплатим все компенсации, честное слово, простите ради Христа…

Наверное, впервые в жизни Цзян Дуннянь так низко склонил голову, а его голос звучал глухо и надломленно.

— Да поделом ему! Так ему и надо, сдох — туда и дорога! Разве извинения помогут?! Разве деньги вернут ноги моему мальчику?! Ему же чуть за двадцать, он только-только женился, а теперь до конца дней будет прикован к коляске!

— Зачем мне ваши деньги?! Верните мне ноги моего сына! — крики несчастной женщины непрерывно звенели у него в ушах.

Сейчас любые слова были бессмысленны. Никто не хотел подобной трагедии, но раз уж беда случилась, что толку в проклятиях?

Та семья была абсолютно, кристально невиновна. Он не мог сказать матери, только что узнавшей о страшном увечье сына, ничего утешительного — оставалось лишь раз за разом повторять извинения.

Разве можно было винить Сюй Баочэна? Главного виновника этой катастрофы.

Но человека ведь уже не вернёшь…

Цзян Дуннянь был готов отдать всё, лишь бы Сюй Баочэн остался жив — тогда все могли бы корить его за неосторожность на дороге, за невнимательность. Но теперь, когда он мёртв, кого винить?

— Сынок мой, сынок, как же он теперь жить-то будет?! Почему не у его сына ноги переломало?! С какой стати моему ребёнку сидеть в инвалидном кресле, почему не его отпрыск там сидит?!

— Ноженьки моего мальчика…

Цзян Дуннянь всё стоял согнувшись в три погибели, но при этих словах резко поднял голову и, прежде чем успел заговорить, заметил в стороне Сюй Кэ.

Мальчик с повязкой на голове молча опирался рукой о настенный поручень, пустым, остекленевшим взглядом глядя на Цзян Дунняня.

Цзян Дуннянь поспешно шагнул к нему и крепко прижал к себе.

Закрыв мальчика собой от посторонних глаз, он обернулся к людям и отрезал: — Никто не хотел этого несчастья, но раз уж оно произошло, иного выхода нет. Хотите — ругайте, хотите — бейте, сколько скажете, столько и выплатим. Как только полиция вынесет окончательное решение, мы не зажмём ни единого цзяо. Но прошу вас, не говорите таких вещей, побойтесь Бога.

Те люди тоже заметили Сюй Кэ, и больше никто не проронил ни слова.

Сюй Кэ вцепился пальцами в одежду Цзян Дунняня, его колотила крупная дрожь. Он до боли закусил губу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы больше не заплакать и не уронить ни единой слезинки.

В этот самый миг мальчик словно изменился, разом повзрослев.

Служебная ремарка: сюжет новеллы является вымышленным, не переносите его на реальную жизнь.

Напоминаем: ни в коем случае не садитесь за руль уставшими! Никто и никогда не должен водить в утомлённом состоянии, безопасность жизни превыше всего!

Глава 5. Опекун

Сюй Кэ был до того молчалив, что Цзян Дунняню становилось тревожно.

Ему всего двенадцать, он ещё ребёнок, а дети должны плакать и бояться, а не стоять молча, до побелевших костяшек сжимая край его одежды так, что руки трясутся.

Даже Цзян Дуннянь, выросший в совершенно иных условиях, порой предавался бунту и гневу, Сюй Кэ же словно разучился даже сердиться.

Тот удар кулаком, который он нанёс Цзян Дунняню, когда Сюй Баочэна вывозили из реанимации, так и остался его самым бурным проявлением эмоций.

В его жизни была счастливая, полная гармонии семья, родители искренне любили друг друга и обожали сына — по идее, он должен был вырасти самым обыкновенным мальчишкой, способным покапризничать и пройти через лёгкий период подросткового бунта.

Почему же всё обернулось иначе?

Цзян Дуннянь привёл Сюй Кэ обратно в палату. Мальчик сидел на постели, а Цзян Дуннянь бережно разжал его крепко сжатые кулаки, протёр пальцы влажным полотенцем и тихо произнёс: — Тётушка просто со зла такое говорила. Она безумно любит своего сына, не принимай это близко к сердцу.

У несовершеннолетнего ребёнка откуда взяться силам — Сюй Кэ так и сидел с расслабленными ладонями, позволяя себя обихаживать, а спустя мгновение глухим голосом спросил: — Сколько нужно выплатить денег?

Цзян Дуннянь поднял глаза и на секунду замер: — Не забивай голову. Сколько бы ни потребовалось, к тебе это не имеет никакого отношения, нечего ребёнку думать о таких вещах. Денег хватит, даже если небо рухнет — твой приёмный отец, приёмная мать и я сумеем всё уладить, о чём ты вообще переживаешь?

— Сейчас для тебя главное — как следует отдохнуть. Завтра мама наверняка придёт в себя, и я отведу тебя к ней.

Цзян Дуннянь на мгновение умолк, а затем продолжил: — Пока… давай пока не будем говорить маме об отце, пусть спокойно идёт на поправку. Сможешь пообещать?

Стоило зайти речь о Сюй Баочэне, как глаза Сюй Кэ снова наполнились слезами. Он кивнул, отчаянно сдерживаясь, чтобы слёзы не покатились по щекам.

Цзян Дуннянь протянул руку и легко потрепал его по щеке: — Я знаю, ты маленький мужчина, но настоящим мужчинам тоже разрешено плакать.

Линь Ли тоже пострадала очень тяжело. Инстинктивно защищая Сюй Кэ, она приняла на себя всю мощь удара и потеряла сознание от сильнейшего сотрясения, её внутренние органы были повреждены, началось внутреннее кровотечение — положение казалось критическим. К счастью, её жажда жизни оказалась невероятно сильна, и она на одном дыхании продержалась до самой операционной.

http://bllate.org/book/28454/3439974