Готовый перевод Summer's End Torn Silk Long-Eared White Rabbit / Разрыв в конце лета: Глава 1

В конце лета, в переулке, залитом ливнем, Хань Чунь бросил: Нам не по пути, — и, развернувшись, изменил свои планы, выталкивая Ай Чжожаня на тот, как ему казалось, светлый и ровный путь, который он сам для него выбрал. С того дня девять лет они не общались.

Их новая встреча произошла в Пекине, глубокой осенью, в зале заседаний на верхнем этаже. Хань Чунь — самый молодой вице-президент в Шэнцзин Цэпитал, Ай Чжожань — ключевой научный сотрудник Фармацевтической компании Ножань. Due diligence по раунду финансирования серии Б вновь связал двух людей, между которыми пролегла девятилетняя пустота.

Утечка данных, этические претензии, злонамеренные нападки конкурентов — корпоративные войны следовали одна за другой. А в тени, подстрекая к хаосу, всплывали анонимные письма с тайком сделанными в старших классах фотографиями, постепенно обнажая правду о том поспешном разрыве.

Глава 1. Сплошной треугольник

Ветер глубокой осени в Пекине, смешавшись с шумом делового центра, глухо бился о панорамные окна. В зале заседаний на верхнем этаже Шэнцзин Цэпитал холодный белый свет проектора падал на экран, высвечивая черные буквы: Программа due diligence проекта финансирования серии Б Фармацевтической компании Ножань. Воздух, пропитанный смесью запахов печатной бумаги и остывшего кофе, был натянут, словно тетива перед выстрелом.

Хань Чунь сидел во главе стола, вертя в пальцах черную перьевую ручку. Его темно-серый костюм, сшитый на заказ, был выглажен до идеальной гладкости, из-под манжета выглядывала часть циферблата часов — модель, которую чаще всего можно увидеть на страницах финансовых изданий.

Он только что закончил проект в Шанхае и прилетел ночным рейсом, а уже в девять утра сидел в переговорной. В его глазах не было ни капли усталости — только привычное для инвестора, граничащее с остротой, хладнокровие.

— Директор Хань, люди из Нуоран уже внизу, через пять минут будут здесь, — прошептал, наклонившись к нему, помощник.

Хань Чунь коротко ответил: Хм, — но ручку из пальцев не выпустил. Корпус у нее был матово-черный, а на внутренней стороне колпачка выгравированы два крошечных иероглифа — Шэньсы. За столько лет он сменил неисчислимое количество офисных принадлежностей, но только эта ручка неизменно лежала в самом дальнем отделении портфеля, и доставал он ее лишь для важнейших совещаний.

Сидящий рядом партнер Чжоу Кай листал материалы проекта и между делом заметил: Знаешь, а ведь этот ведущий разработчик из Нуоран действительно крут. Прямая докторская программа на восемь лет, работал над проектами под началом самого светила онкологии Чжан Чжихэ. Всего год после выпуска, а уже вывел этот таргетный препарат на вторую фазу клинических испытаний. За него в отрасли все грызутся, только нам в Шэнцзин повезло действовать быстро и наладить контакт.

Рука Хань Чуня, перелистывавшая документы, замерла на полсекунды — так быстро, что это могло показаться игрой воображения.

Ай Чжожань.

Когда он впервые увидел это имя в списке участников проекта, кончик его ручки проткнул бумагу насквозь. Девять лет... Он думал, что это имя навсегда останется запертым в коробке с тетрадями с последнего школьного года, в бесчисленных ночных сменах на юге, на отполированной до блеска металлической закладке, которую он хранил в потайном кармане своего портфеля.

Вернувшись в Пекин полгода назад, он отказался от множества проектов в той же нише, и только заказ Нуоран принял. Чжоу Кай думал, что Хань Чуня привлек потенциал сектора, но только сам Хань Чунь знал: он просто хотел увидеть того человека.

— Совсем молодой, — продолжал Чжоу Кай. — На год младше тебя, кажется? Говорят, характер холодный, в делах обсуждает только цифры, ни на какие уговоры не идет. До нас многие пытались его переманить, но даже встретиться не смогли.

Хань Чунь промолчал, лишь перевернул страницу на раздел с описанием ключевой команды. В верхнем правом углу была приклеена фотография на документы: парень в белой рубашке, тонкие черты лица, короткие пепельно-каштановые волосы, прямой, безэмоциональный взгляд в объектив. Этот образ медленно накладывался на воспоминание о том юноше, который всегда, объясняя задачу, опускал глаза, а его кончики ушей то и дело краснели, — и так же медленно отдалялся.

Это был он, но, казалось, уже совсем другой человек.

В дверь переговорной тихо постучали.

— Проходите, — громко отозвался Чжоу Кай.

В тот момент, когда дверь открылась, Хань Чунь невольно задержал дыхание.

Входящий первым человек был одет в безупречный костюм, фигура подтянутая, он стал чуть выше, чем в школьные годы, держался очень прямо. Короткие волосы, казалось, стали мягче, чем на фото, они падали на лоб, слегка вздрагивая от сквозняка из коридора. Он держал в руках стопку бумаг, его пальцы с четко очерченными суставами сжимали края листов — ногти подстрижены аккуратно, в точности как те руки, что когда-то рисовали векторы сил на черновиках.

Девять лет пролетели, словно перевернутая ветром страница книги, и из знойного класса старшей школы он вдруг очутился в осеннем зале заседаний на вершине небоскреба.

— Директор Чжоу, директор Хань, прошу прощения, что заставил ждать, — Ай Чжожань подошел к столу. Его голос звучал ниже, чем в памяти, — холодный, спокойный, без единой лишней эмоции. Взгляд его скользнул по столу, задержавшись на лице Хань Чуня без остановки и без тени узнавания — словно он смотрел на совершенно постороннего партнера.

Чжоу Кай поспешно встал, чтобы пожать руку: Доктор Ай, здравствуйте. Много о вас слышал. Я партнер Шэнцзин, Чжоу Кай, а это наш вице-президент Хань Чунь. Он отвечает за сектор биофармацевтики и является главным куратором этого проекта.

Ай Чжожань перевел взгляд на Хань Чуня и протянул руку. Его пальцы были чуть прохладными, ладонь сухой, и в этом прикосновении почудился едва уловимый аромат антисептика вперемешку с кедром — ощущение, поразительным образом совпавшее с воспоминаниями из школьного медпункта.

— Директор Хань, здравствуйте, — тон был ровным, деловой этикет безупречен.

Хань Чунь сжал его руку, и от этой прохлады у него занемели кончики пальцев. Девять лет тоски подкатили к горлу, слова, которые он мысленно повторял тысячи раз, застыли на языке, и в итоге всё вылилось лишь в стандартную вежливую улыбку инвестора. Только он сам знал, сколько сдержанной дрожи скрывалось в его голосе: ...Давно не виделись.

Как только слова прозвучали, в зале на полсекунды повисла тишина.

Чжоу Кай опешил, переводя взгляд с Хань Чуня на Ай Чжожаня: Директор Хань, вы знакомы?

Ай Чжожань едва заметно замер, тут же отстранился, поправил документы в руках и ответил без малейших интонаций: Одноклассники. Много лет не виделись.

Сказал он это так легко, будто речь шла о чем-то совершенно пустяковом. Словно того ливня в переулке девять лет назад, того разворота и ухода без оглядки никогда не существовало.

Хань Чунь улыбнулся, подхватывая его тон: Да, много лет. Не ожидал встретить вас здесь. Он подавил эмоции так глубоко, что они стали невидимы, и лишь пальцы, сжимавшие ручку, слегка побелели.

Чжоу Кай, не заметив странности, весело сгладил углы: Оказывается, старые знакомые, это даже к лучшему, проще будет общаться. Начнем?

— Хорошо, — кивнул Ай Чжожань, подошел к проектору и вставил флешку в компьютер.

На экране всплыли графики клинических данных — четкие и понятные сине-белые столбцы. Ай Чжожань с лазерной указкой встал в свет проектора. Холодный белый свет подчеркнул резкие контуры его лица, острый подбородок; опущенные ресницы отбрасывали на щеки легкую тень.

Он говорил очень уверенно: от механизма действия мишени до данных первой фазы, от безопасности до объективного уровня ответа. Логическая цепочка была безупречной, ни одного лишнего слова. Голос его звучал негромко, но четко разносился по всем углам зала — профессионально, точно, с абсолютным чувством контроля над ситуацией.

Хань Чунь сидел во главе стола, глядя на него, и бессознательно чертил что-то ручкой в блокноте.

Он видел, как Ай Чжожань объясняет задачи раньше. В старшей школе, когда тот объяснял ему электромагнитную индукцию, он делал точно так же: опустив глаза, рисуя на черновике векторы сил, не спеша, разбирая каждый шаг досконально. Если Хань Чунь чего-то не понимал, он останавливался и объяснял заново, не проявляя нетерпения, лишь изредка поглядывая на него: Здесь мы уже проходили, опять забыл.

Тогда Хань Чунь специально притворялся, что не понимает, только чтобы подольше смотреть на него, склонившегося над бумагой, видеть, как краснеют его уши от того, что они сидели слишком близко, видеть маленький сплошной треугольник, который он рисовал в углу черновика.

Теперь Ай Чжожань стоял перед экраном, и его жесты были в точности такими же, как тогда. Доходя до важного момента, он слегка постукивал кончиком указки по экрану, и даже изгиб его запястья оставался прежним.

— ...На данный момент темп набора пациентов на вторую фазу испытаний отстает от ожидаемого на 12%. Основная проблема — ограниченность каналов поиска добровольцев в клиниках-партнерах, — Ай Чжожань переключил слайд, указывая указкой на строку рисков. — Это одна из целей нашего финансирования: расширить клиническое сотрудничество с тремя больницами высшей категории, чтобы сократить цикл набора до шести месяцев.

Чжоу Кай нахмурился: Отставание в 12% не повлияет на график подачи документов на регистрацию? Доктор Ай, вы же понимаете, у нас очень узкое окно возможностей, если мы выйдем на рынок на полгода позже, конкуренты откусят львиную долю доли рынка.

— Нет, — отрезал Ай Чжожань и открыл страницу с данными. — Медленный набор — это не проблема программы, это проблема каналов. Мы уже провели предварительные переговоры с двумя больницами, как только придут средства, мы за три недели закрепим партнерство, процесс набора пойдет параллельно, и мы нагоним график. Вот наша модель расчетов.

Его голос звучал спокойно, но в нем слышалась такая неоспоримая уверенность, словно он говорил об истине, подтвержденной уже не раз.

Хань Чунь внезапно заговорил, голос его был низким: Помимо каналов набора, есть ли резервные варианты для цепочки поставок препарата? Я вижу, что у вас только один иностранный поставщик ключевого сырья. Что, если возникнут проблемы с таможней или производством? Кто возьмет на себя риск срыва клинических испытаний?

Он задал очень точный вопрос, попав в самую уязвимую точку, которую легко было упустить из виду. Сидевший рядом инвестиционный менеджер поспешно начал листать материалы — было очевидно, что настолько глубоко они вопрос не прорабатывали.

Ай Чжожань поднял глаза, их взгляды встретились.

В холодном свете проектора столкнулись глаза двух людей. Взгляд Хань Чуня был остер, как и полагается инвестору, в нем читалось критическое отношение, но при этом пряталось нечто такое, чего он сам не замечал — узнавание.

Взгляд Ай Чжожаня был светлым, без удивления и безмятежным — казалось, он давно знал, что Хань Чунь задаст этот вопрос. Он переключил слайд: там были четко перечислены квалификации, мощности и цены трех резервных поставщиков, даже запасной план на случай проблем с таможней был расписан до мелочей.

— Резервы есть, — сказал он. — Два местных, один импортный, все прошли проверку качества и соответствуют стандартам. В случае проблем с основным поставщиком мы переключимся в течение 72 часов, это не повлияет на ход испытаний. План находится в седьмой части приложения, можете ознакомиться.

Чжоу Кай поспешно открыл приложение, прочитал и облегченно выдохнул: Доктор Ай, вы действительно всё предусмотрительно продумали.

Хань Чунь промолчал, лишь кивнул. Кончик его ручки оставил точку в блокноте, и, следуя за изгибом, он бессознательно нарисовал маленький сплошной треугольник. Только дорисовав, он опомнился и замер.

http://bllate.org/book/28419/3434843