Готовый перевод Slaughter Show / Шоу на выживание: Кровавый контракт: Глава 14

Глава 13: Маркетинг звезды

Самый большой дополнительный экран перед Яковлевским по-прежнему был занят лицом Ся Тяня, и тот задумчиво вглядывался в него.

По сравнению с его хладнокровием, решительностью и эмоциональностью во время убийств, черты лица Ся Тяня казались довольно мягкими, а порою — почти безобидными.

Прямо сейчас ему предстояло принять решение относительно общего направления, в котором эта новая восходящая звезда будет формировать свой образ.

Он вспомнил, как Ся Тянь говорил с Бай Цзинъанем о своей сестре — тот знал, что его не должны услышать, но технологии развиваются, а на Шоу убийств всё устроено так, чтобы лишать тебя хоть какой-либо приватности с каждым разом всё сильнее. Обсуждения и количество покупок той видеозаписи достигли ошеломляющего пика. Это определенно что-то значило.

Яковлевский снова отхлебнул из бокала, и лишь когда он окончательно заглушил ощущение трезвости, мозг главного продюсера наконец зашевелился, размышляя о том, кого можно возвысить, а кого — уничтожить. Как возвысить и как уничтожить.

Глядя на красивое лицо Ся Тяня на экране, он думал о том, до чего же тот выглядит отчаянным, как он пойдет на любые жертвы, чтобы вырваться отсюда, и это желание горело в нем, словно огонь. Оно его и погубит.

Но прежде чем погубить, он должен сделать из него звезду.

У него неплохой потенциал. Хорошая внешность, первоклассное телосложение. И, чего уж скрывать, в нем чувствуется некая сила.

Яковлевский не мог точно определить какая, ему лишь казалось, что парень похож на чрезмерно острую, ничем не прикрытую боевую клинику, от одного взгляда на которую становится тревожно. Такие люди обычно погибают рано — уму непостижимо, как он вообще дожил до своих лет, — но их никогда не удается не замечать.

Однако если соскрести этот толстый слой отчаяния, печали и ярости, он, пожалуй, окажется мягким человеком, способным кого-то защитить, того и гляди будет с умиротворенной душой готовить еду в пижаме и превратит обычное жилище в настоящий дом...

Скорее всего, это его собственные фантазии — последние два дня у него из головы не шла песня с названием Дом, как ни пытался он ее прогнать, — но задумка казалась весьма неплохой. Сейчас ведь в моде исцеляющие темы, у каждого в Верхнем Городе накопилось столько психологических травм, требующих утешения.

Он уже собирался позвать продюсерскую группу Ся Тяня, чтобы отдать распоряжения, как вдруг заметил на синхронной трансляции, как Ся Тянь повернул голову и послал сове воздушный поцелуй.

Его вид был смертоносным и дерзким, а это выражение лица на мгновение покрыло кожу Яковлевского мурашками.

Он бы не стал называть это безумно красивым — хотя это и впрямь было безумно красиво, — та секунда оказалась слишком яркой, с чересчур мощным напором, вплоть до ощущения вторжения в личное пространство.

Лишь спустя мгновение он сообразил, что неизвестно когда оттащил свое кресло на добрых несколько дюймов назад.

Испытав легкую досаду, он придвинул кресло обратно и посмотрел на экран, где находился обреченный преступник без будущего, заброшенный на арену. Все богатство и слава, доступные подобным людям, — не более чем иллюзия, по сути они лишь смертники, служащие для развлечения.

Просто они вечно верят, будто достаточно особенны и действительно чем-то обладают, а затем отчаянно борются, пытаясь это защитить... Впрочем, именно поэтому их сопротивление выглядит до жути пугающе.

В тот миг ненависть и гнев блеснули ослепительным лезвием, смертоносным донельзя.

Просто великолепно, готовая звезда.

Впрочем, он все равно заставит его играть роль целителя, ведь решения, обладающие наибольшей коммерческой ценностью, пересмотру не подлежат.

Яковлевский заметил, что его руки слегка подрагивают — впрочем, он уже привык, это был двойной результат возбуждения и алкоголя, — и громко заорал: — Сяоло!

Быстро отыскивая на экране досье Ся Тяня, он продолжал кричать, не поднимая головы: — Поставьте Она поцеловала его, добавьте мощных переходов, смонтируйте ролик до прайм-тайма! Мне нужны нежность, тоска и эпос — надеюсь, главное действующее лицо называть не нужно?

Он не стал спрашивать, есть ли права на эту песню, — конечно же, они были.

Его шеф-монтажер безмолвно показала жест Ок и, получив приказ, удалилась.

Ее звали Тянь Сяоло — впрочем, это не ее настоящее имя, прежнее звучало до того банально, что от одного его упоминания падали бы рейтинги. Черные косички задорно свисали на грудь, лицо было кукольным, что намекало на легкую пластику, а весь ее стиль одежды гармонично сочетался с именем.

Вразрез с миловидным образом Тянь Сяоло отличалась предельной немногословностью и страдала тяжелой наркотической зависимостью, постоянно раскладывая по карманам платья яркие штучки, похожие на леденцы, и забрасывая в рот по одной, когда одолевала тревога.

Это позволяло ей трудиться без устали и жалоб, не испытывая эмоциональных проблем, не срываясь ментально и не вспоминая своего бывшего парня, который погиб на экране страшной смертью — противники подвесили его на городской стене на целых десять дней. Дело было на 197-х Играх, и телеканал то и дело крутил эту запись в качестве одного из фирменных кадров того сезона.

По крайней мере, она уверяла, что не вспоминает. Яковлевский сильно в этом сомневался, но в конце концов, она и не показывала вида.

Да и к тому же, на вечеринках отдела психотропные вещества раздавали направо и налево именно в расчете на то, что сотрудники будут молча пахать без лишних вопросов. Всё равно ничего не исправить.

Тянь Сяоло, как и он сам, подписала пожизненный контракт — еще когда поступала на службу в систему охраны, где дисциплина стояла намертво, и лишь позже ее откомандировали на телевидение.

Ее профилем были наноинтерактивные вирусы, но контракты здесь перекручивали как вздумается, а ее талант видеомонтажа ценился явно выше работы с передовыми программами. И уж чьим-то ядром, как не главным отделом телеканала, было получать всё, что им заблагорассудится.

К тому же Тянь Сяоло не была рядовым толковым монтажером, она обладала истинным даром. Способностью проникать прямо в человеческие сердца.

Иногда Яковлевскому казалось, что это мучительная сила, полыхающая и стонущая в нотах, способная растревожить остатки чувств даже у зрителей, давно очерствевших от череды коммерческих трагедий, комедий, выживаний и смертей.

Он знал, что она частенько уходит блевать в туалет, а забившись в угол, бесконечно названивает этому умершему человеку. У нее высокий интеллект, но вела она себя так, будто и вправду верила, что если звонить достаточно долго, то однажды ей ответят.

Однако она никому об этом не говорила, а работу выполняла безупречно.

Он был рад ее молчанию, поскольку сам абсолютно не желал вести подобные разговоры.

Если Доктор опасался, что Шоу убийств может не понравиться Ся Тянь, это означало лишь одно: он ни капли не смыслит в этой передаче.

Шоу убийств — вовсе не та программа, которой свойственно чувство стыда, ее создатели всей душой радеют лишь одому: о рейтингах.

Рейтинги определяют контракты, зарплаты, бюджеты, кредиты... абсолютно всё. Так что можете смело изрыгать проклятия прямо перед камерой. Поскольку многие именно так и поступают, это значит, что данные речи отражают глас народа, а потому обретают популярность, люди начинают их смотреть, комментировать и тратить на это деньги — величайшее благо.

Битва на Кладбище Венков планировалась и утверждалась лично генеральным директором Яковлевским, который затем сам курировал весь процесс трансляции.

В момент гибели Ло Цинтяня он до того напился в туалете, что не мог подняться на ноги. К счастью, режиссер трансляции оказался опытным ветераном и не запорол дело — начальство такое не любит, поэтому к новому сражению он собрался с силами и выложился на сто двадцать процентов... разумеется, при поддержке алкоголя.

Сперва Яковлевский провел ночное совещание с сотрудниками филиала, и все сошлись на мнении, что Ся Тянь — отличный материал для раскрутки, которому немедленно требуется крупномасштабное побоище.

В течение часа они подобрали противников и назначили встречу.

Переродившись из скромной мастерской для развлечения богачей в то, чем оно является сейчас, Шоу убийств стало предельно коммерциализированным и обросло собственным сводом правил. Здесь преступники-звезды вспыхивают и угасают с головокружительной быстротой, а потому действовать нужно молниеносно, выжимая максимум ценности за кратчайший срок.

Будучи профессионалом своего дела, чей шкаф ломился от наград, Яковлевский лично режиссировал трансляцию всей битвы. Под его управлением схватка вышла героической и жестокой, но в то же время пронзительно нежной и печальной; стоило ей выйти в эфир, как ее единогласно признали безусловной классикой нынешнего сезона.

Яковлевский закрыл глаза: усилия стоили того, он пожинает сияющие кровавые плоды.

Образы боя всё еще стояли перед глазами, словно кто-то внезапно зажег лампу в темноте — даже если выключить ее немедленно, отсвет еще долго мерещится на сетчатке.

То, что осталось — гнев и печаль тех людей, — наделило битву душой и глубиной, а зрители любят подлинность, несущую в себе силу.

Отсюда возникает притягательность, следом — популярность, за ней — объемы продаж, а в конце — деньги.

В этом и заключается истинный смысл Шоу убийств.

Всё здесь — лишь товар на прилавке. Раз уж на тебя поставили клеймо и забросили сюда, тебе больше некуда бежать, ты просто кукла в кукольном домике.

Он не видел для себя иного исхода, точно так же, как и в собственной жизни или в судьбе своего шеф-монтажера: всё, что остается — цепляться за любую помощь, пытаясь слепить воедино осколки собственной расколотой души, и продолжать работать, надеясь, что призраки исчезнут сами собой.

Тогда Яковлевский еще не подозревал, какую череду безумных событий запустит его пьяное решение насчет Ся Тяня, и не ведал, что оно станет самым успешным шагом за всю его жизнь.

В Верхнем Городе оно пустило корни с невероятной быстротой, бурно разрастаясь и возводя колоссального, пугающего идола.

Будучи творцом звезд, этаким божеством судьбы, Яковлевский большую часть времени пребывал в таком тумане, что едва осознавал, где находится, и мог мыслить только под воздействием алкоголя — выносить трезвость было выше его сил.

Теперь же на поле боя наступило затишье, и он снова плеснул себе выпивки, намереваясь напиться вдрызг. В этой сфере без алкоголя не продержаться.

Там, где отряд Ся Тяня даже не подозревал об этом, количество покупок трансляции из Кладбища Венков перевалило за семьдесят миллионов и продолжало стремительно расти вверх.

Внешний мир уже вознес эту четверку до статуса звезд. Бесчисленные пользователи кликали по их видео, пересматривали схватки, оставляли комментарии под записями на всевозможных форумах и даже мастерили фанатский мерч. Особенно это касалось Ся Тяня: количество зарегистрированных фанатов и почтовых подписок на его имя росло по экспоненте.

А в суровой реальности израненные звезды брели по окровавленному лесу, угрюмые и печальные, каждую секунду рискуя расстаться с жизнью.

Пополнив запасы припасов и не обращая больше внимания на трупы, они покинули зону боевых действий.

В конце концов, похороны уже состоялись, а звуки схватки могли привлечь мародеров, так что убраться отсюда пораньше было лучшим решением.

Потратив немного времени, троица отыскала глубокую расщелину под огромным валуном. Завеса из дикого плюща скрывала вход от посторонних глаз, превращая это место в идеальное убежище для короткого отдыха.

Ся Тянь сидел в заросшей мхом тени; здешний пейзаж напоминал ему Нижний Город — пусть сырость и отличалась от его родных мест, мысли неизменно возвращались к низам. Они засели в его голове так глубоко, что отделаться не получалось.

Сорвав попавшийся под руку розовато-красный цветок, он вновь принялся плетать венок; имея за плечами опыт, он справился куда аккуратнее предыдущего. Бай Цзинъань молча протянул ему сорванный синий цветок.

— Тот человек, которого я убил, — тихо произвел Доктор, — по имени Лань Ци. Снаружи вовсю трезвонили, что он собирался жениться. Не понимаю, как вообще можно хотеть связать жизнь с кем-то из нашей сферы... Наверное, она безумно его любила. У него остался верный дружок, вы наверняка слыхали, довольно известный... он тоже участвует в этих играх. В прошлый раз они выдали вместе немало классических моментов, но в этот раз их раскидали по разным группам, все три жеребьевки мимо... Понятия не имею, что теперь с тем парнем, возможно, он уже мертв, а если нет — непременно явится за нами поквитаться.

Он говорил тихо, но без умолку, бесконечно и нудно.

— Участникам Шоу убийств нельзя заводить друзей, но вечно находится кто-то, кто забывает об этом, наивно полагая, что лишь в безрассудстве кроется смысл жизни. Лань Ци как раз из тех, кто жаждал безумств, он даже завел роман... Она наверняка видела это. Видела, как я убил того, кого она любила, видела его взгляд перед смертью... такой... Хотя у меня тоже не было выбора... Но мне вечно кажется, что всё не так просто, верно? Фраза «у меня не было выбора» звучит глупо, наверняка за этим кроется нечто куда более серьезное...

Он всё продолжал и продолжал тараторить, в то время как двое других были выжаты до предела и не имели сил даже приказать ему заткнуться.

В конце концов Доктор дошел до того, что нагло расплакался, но остановить его по-прежнему никто не мог, к тому же это живо напоминало о том, что раньше подобную роль вечно тянул на себе Ла Те.

Вокруг царила мертвая тишина. Ся Тянь поднялся на ноги и вышел наружу, а спустя пару мгновений за ним последовал и Бай Цзинъань.

Пошарив по карманам, Ся Тянь извлек на свет крошечное яблоко и протянул его Бай Цзинъаню; тот бросил на него быстрый взгляд и принял угощение.

Так они и стояли вдвоем снаружи в полном молчании. Здесь было опаснее, но Ся Тянь знал: они вышли вовсе не для того, чтобы болтать, просто им не хотелось оставаться под каменным навесом и слушать бесконечные рыдания этого парня.

http://bllate.org/book/28413/3433972