Готовый перевод Back to Ancient Times: Surviving the Calamity with My Husband / Назад в древность: пережить катастрофу вместе с мужем: Глава 005. Алчность

Вдовствовать — значит всего лишь жить одному. По крайней мере, Хромой Ван не будет его избивать! В детстве Се Ли однажды случайно увидел, как Хромой Ван бьёт жену. До чего же жестоко тот орудовал кулаками! Отчаянные крики женщины не раз преследовали Се Ли в кошмарах, оставив в душе ребёнка тяжёлую рану.

Да и чем плоха вдовья доля? В этой жизни Се Ли вообще не хотел выходить замуж. Прежняя жена Хромого Вана сбежала от побоев. А Лю, гээра, с которым Се Ли дружил в детстве, родная мать продала в горы ещё дальше от Дая. Только через несколько лет после его смерти родные узнали, что произошло. Подняли скандал, получили немного серебра в возмещение и на том успокоились. Когда-то Се Ли тоже мечтал выйти за хорошего человека, но теперь боялся даже думать об этом.

Разве может жизнь в семье Цинь быть хуже, чем в семье Се? Или хуже брака с Хромым Ваном?

Се Ли дважды видел Цинь Фэна. В первый раз рубил в горах дрова и встретил Цинь Фэна, который вместе с несколькими двоюродными братьями шёл на охоту. Тогда он лишь взглянул издалека, а его спутник пояснил, что это Цинь Фэн, образованный юноша из семьи Цинь.

Второй раз был год назад, когда мачеха отправила его продавать фрукты в деревню Циншань. Тогда Цинь Фэн купил у него плоды.

В семье Цинь по крайней мере не бедствовали и не голодали. А вот родителей Хромого Вана Се Ли видел за работой в поле перед их смертью: кожа да кости, ещё худее его самого!

Бабушка Цинь сказала, что даже если Цинь Фэн не очнётся, Се Ли никто не обвинит. Земли Цинь Фэна отдадут ему в пользование, а если понадобится помощь, пусть обращается к ней. Главное, чтобы он не воровал, не промышлял тайком чужим добром и не водил любовников.

Если Цинь Фэн умрёт, а Се Ли через несколько лет пожелает вступить в новый брак, бабушка Цинь тоже не станет возражать. Даже приданое ему приготовит.

Но о повторном браке Се Ли и не думал.

Да и о том, чтобы выйти за Цинь Фэна, прежде он никогда не помышлял. Разве человеку из такой семьи, как его, могло подобное выпасть?

Теперь же появилась возможность заключить с Цинь Фэном брак ради его исцеления. И почему-то от одной этой мысли в груди у Се Ли становилось тесно и щемяще.

Родился он как раз во второй день второго лунного месяца. Услышав, что семья Цинь торопится, он собрал две вещи и собирался окольной дорогой идти в Циншань, но тут и встретил бабушку Цинь.

Бабушка рассказала о цели приезда. Оказалось, они думали об одном и том же, так что договорились сразу.

В конце концов бабушка Цинь и Се Ли остались ждать здесь, а старшего внука послали в деревню Циншань за её старшим сыном Цинь Дуном. Тому предстояло договориться о свадьбе от имени Цинь Фэна!

Пока ждали старшего дядю Цинь Дуна, Се Ли предложил бабушке посидеть в доме семьи Се. Зима в горах холодная. Сам он привык, но пожилому человеку трудно долго стоять на улице.

Бабушка оценила его заботу и вместе со вторым внуком отправилась в дом семьи Се. Всю дорогу Се Ли делился с ней своими мыслями; они шли и обсуждали предстоящие дела.

О положении семьи Се бабушка Цинь кое-что знала, и сегодняшний разговор с Се Ли ей понравился.

Когда тот сказал, что отцу достаточно будет всего десяти лянов свадебного выкупа, бабушка удивилась, но тут же поняла: мачеха и отец по-настоящему разбили этому ребёнку сердце.

И она пообещала:

— Десять лянов отдадим семье Се, остальное — тебе. Раз мы объявили выкуп в двадцать лянов, назад своих слов не возьмём.

— Спасибо, бабушка Цинь. Вы такая добрая! Мне и не нужны деньги, только бы было что поесть, — сказал Се Ли. Глаза его покраснели.

— Глупенький! Кто отказывается от лишних денег? Сказала, что отдадим тебе, значит, так и будет. Это собственные деньги Фэнъэра. Бери, и всё, — бабушка Цинь взяла Се Ли за руку. Бедный ребёнок! Какой же худенький!

— Спасибо, бабушка… Тогда…

Старушка с юношей оживлённо обсуждали всё на свете, а второй внук, Цинь Пин, одиноко плёлся позади. Посторонний решил бы, что это Се Ли, а не Цинь Пин — родной внук бабушки Цинь.

Когда прибыл старший дядя Цинь, старшая и младший уже обо всём договорились. Се Ли пошёл в поле за Се Юцаем, а бабушка Цинь принялась шептаться со старшим дядей.

Цинь Дун слушал и кивал. Время от времени они обменивались понимающими взглядами. Наконец всё согласовали и слаженно уселись ждать.

Се Ли, приведя Се Юцая с поля, ничего не объяснил: только сообщил, что пришли люди из семьи Цинь.

Се Юцай изумился. Семья Цинь? Какая ещё семья Цинь? Уж не та ли, о которой сейчас все судачат?

Он тоже слышал деревенские разговоры. А о предложении Хромого Вана ему рассказала жена, Ян Инцзы. Хотя женщина и загорелась этой мыслью, а он не возражал, никому они ещё не дали слова, так что дело оставалось открытым.

Семья Цинь предлагает десять лянов, а Хромой Ван — восемь. Если выдать Се Ли за Цинь Фэна, выкуп будет на два ляна больше. Тогда на свадьбу старшего сына как раз наберётся десять.

И собственные два ляна, которые он собирался добавить, тратить не придётся! Можно будет приберечь их для женитьбы второго сына.

Всё подсчитав, Се Юцай решил, что дело выгодное. Когда он только задумал выдать Се Ли замуж ради выкупа, рассчитывал получить от силы четыре-пять лянов. И вдруг Хромой Ван предложил целых восемь!

А уж семья Цинь оказалась готова заплатить десять! Ради свадьбы с живым мертвецом, чтобы тот очнулся! Видно, серебра у них столько, что руки жжёт!

Пока Се Юцай предавался подсчётам, он дошёл до дома. После нескольких фальшивых любезностей старший дядя Цинь изложил причину своего визита.

— Полагаю, вы уже слышали о том, что случилось с Цинь Фэном. Мы пришли узнать, не собираетесь ли вы выдать гээра замуж. Ведь Се Ли родился второго числа второго месяца? — Цинь Дун сидел напротив Се Юцая и не ходил вокруг да около.

— Ли-гэ действительно родился второго числа второго месяца. Значит, семья Цинь предлагает двадцать лянов свадебного выкупа? — осторожно осведомился Се Юцай.

Цинь Дун презрительно усмехнулся:

— Двадцать лянов выкупа действительно есть. Но разве, выдавая гээра замуж, не полагается приготовить приданое? Помимо мебели и прочих вещей приданого, пятнадцать лянов обязательно должны пойти ему в сундук, как собственные деньги. Оставшиеся пять — в знак сыновней благодарности родителям. И впредь на праздники и дни рождения будете получать обычные подарки, как все родственники.

— Это… — Се Юцай застыл, невольно сузив маленькие глаза. Пять лянов? Как он тогда женит старшего сына? Это же на три ляна меньше, чем у Хромого Вана!

Ему такое совсем не понравилось. Прежнее угодливое радушие исчезло, голос сделался холодным:

— Да кто же кладёт в свадебный сундук столько серебра? И потом, приданое — это добрая воля родителей. Се Ли мой собственный ребёнок. Неужели я его обделю?

От слов Се Юцая Цинь Дун едва не расхохотался. Обделил или нет — сам что, не знаешь?

Да и совершенно ясно: никакого приличного приданого Се Ли этот человек не даст. Ну и отец!

— Тогда заплатим десять лянов выкупа, а вы подпишете с Се Ли договор о разрыве родства. Будем считать, что Се Ли продан семье Цинь. С этого дня ни его жизнь, ни смерть не будут касаться семьи Се. Ни в праздники, ни в дни рождения больше общаться не потребуется, — закончил Цинь Дун и невольно посмотрел на Се Ли.

Тот стоял за спиной Се Юцая, опустив голову. Услышав предложение старшего дяди, он ничего не сказал.

У Цинь Дуна сердце сжалось от жалости. Несчастный ребёнок!

Се Юцай заинтересовался. Выкуп сразу увеличился на пять лянов! Ну и что с того, что не будет общения на праздники?

Он ведь видел, что приносят в родительский дом выданные замуж девушки и гээры. Удачно устроившиеся — кувшин крепкой водки и полцзиня мяса, и это уже роскошный подарок. А бедняки — несколько булочек да сушёные овощи. Даже за десять лет не наберётся одного ляна!

Он дважды кашлянул, едва удерживая алчность, которая, казалось, вот-вот выплеснется из глаз, и осторожно спросил:

— Тогда те двадцать лянов, о которых все говорят… это неправда?

Кто бы мог подумать, что Цинь Дун тут же переменится в лице, поможет бабушке подняться и сделает вид, что собирается уходить!

Сердце Се Юцая ёкнуло. Перегнул палку, набивая цену!

Он поспешил остановить Цинь Дуна. Сам Се Юцай был невысок, а перед старшим дядей ростом почти метр восемь выглядел ещё ниже и не смел настаивать. Ласково уговаривал того снова сесть и всё обсудить.

Цинь Дун, который и не собирался по-настоящему уходить, охотно вернулся на место. Тяжело вздохнув, он изобразил крайнюю печаль:

— Братец Се, все знают, что произошло с Цинь Фэном. Родители его рано умерли, сам парень старался, но кто ожидал такой беды?

— Несколько дней назад появился даос. Сказал, что Цинь Фэн очнётся, только если устроить ему свадьбу ради исцеления с человеком, рождённым второго числа второго месяца. Иначе зачем бы нам так метаться?

— Скрывать не стану: за четыре дня мы непременно должны провести свадьбу. Все родственники семьи Цинь разошлись искать кандидатов. Если не брать людей неподходящего возраста, то, кроме Се Ли, в деревне Таохуа есть девушка, которая тоже родилась второго числа второго месяца.

— Она с детства сирота, росла с бабушкой. Пару лет назад уже достигла брачного возраста, стали искать жениха. Но родственники требуют большой выкуп — десять лянов, вот свадьба и откладывалась до сих пор.

— У меня двоюродная сестра замужем в той деревне, она и передала сведения. Сегодня я как раз собирался туда ехать, но моя мать нашла Се Ли здесь, в Дая. Поэтому сперва пришлось приехать сюда.

— У меня нет времени вести долгие переговоры. Скажи прямо, братец Се, согласен или нет? Мне ещё нужно в Таохуа.

— Можно выдать и все двадцать лянов, но на тех условиях, о которых я сказал: пятнадцать лянов кладёте в приданое Ли-гэ, его сундук будет полон денег, и у вас перед людьми лицо сохранится. А Ли-гэ с Цинь Фэном потом будут вас почитать и содержать.

В рассказе Цинь Дуна правда искусно перемешалась с притворством, и он сумел окончательно одурачить Се Юцая.

Глядя на серьёзное, честное лицо старшего дяди, Се Юцай и мысли не допустил, что его обманывают. Поразмыслил: десять лянов тоже хорошо, всё равно на два больше, чем предложил Хромой Ван.

А условия двадцатилянового выкупа он даже не рассматривал. Смех один! Цинь Фэн вот-вот умрёт, только поэтому семья Цинь и ищет ему супруга для обряда. Какого же сыновнего почтения Се Юцай сможет от него дождаться?

Когда Цинь Фэн умрёт, что с нищего овдовевшего гээра возьмёшь? Разве его забота стоит пяти лянов?

К тому же, если взять всего пять лянов, Ян Инцзы поднимет такой скандал, что не оберёшься.

А разрыв родственных связей Се Юцая не волновал. Разве выданная замуж дочь или гээр может хоть как-то помочь родной семье? Выданная дочь — всё равно что выплеснутая вода. Настоящее серебро — вот что важно!

Боясь упустить добычу, которую считал уже своей, Се Юцай расплылся в угодливой улыбке на иссохшем лице, обнажив полный рот жёлтых зубов:

— Да-да, конечно, почему бы не согласиться? Ребёнок вырос, пора и замуж. Я вообще-то думал ещё на год-два оставить Ли-гэ дома, но раз семья Цинь торопится, пусть всё будет, как вы сказали.

— Ли-гэ выйдет за Цинь Фэна и станет человеком семьи Цинь. У меня свои сыновья есть, не понадобится, чтобы он заботился обо мне в старости или хоронил меня.

Все присутствовавшие поняли, какое решение он принял, и невольно перевели взгляды на Се Ли.

Тот стоял у двери. Падавший внутрь свет освещал его фигуру, придавая ему хрупкий, беззащитный вид.

Цинь Дун вздохнул и вышел за старостой деревни Дая, чтобы составить договор.

Лишь тогда Се Юцай посмотрел на своего старшего гээра — Се Ли. Тот стоял с опущенной головой, против света, лица было не разглядеть. На мгновение Се Юцая охватило странное чувство: вспомнился рано умерший супруг-гээр. Тогда они втроём жили довольно счастливо.

Жаль, супруг ушёл так рано. Вскоре Се Юцай женился на Ян Инцзы, и жизнь Се Ли… стала куда менее счастливой.

Он всё знал. Но что ему оставалось делать? Если Се Ли не будет работать, прикажете отправлять на поле Ян Инцзы? Её-то ему было жалко. Да и нрав у неё крутой: заставь её работать в поле, и дома скандал не прекратится.

Се Ли — гээр, рано или поздно всё равно выйдет замуж. Пусть работает побольше, тогда и у супруга окажется старательным, и жизнь сложится лучше. Рассудив так, Се Юцай даже счёл себя вполне ответственным отцом.

Он прочистил горло, собираясь дать Се Ли несколько «советов от чистого сердца»: слушаться старших в семье Цинь, трудиться не покладая рук.

— Ли-гэ, ты…

— Отец, я пойду поставлю воду.

Се Ли перебил его и повернулся к кухне. Слушать отцовские наставления он не хотел. Столько лет отец до него дела не имел, и теперь любые слова были лишними.

В прошлой жизни, когда решалась свадьба с Хромым Ваном, Се Ли единственный раз умолял Се Юцая. Но отец только опустил голову и сказал: «Ли-гэ, папа тоже ничего не может поделать. Гээр Жэнь носит родного ребёнка твоего брата. А тебе всё равно рано или поздно замуж выходить. Какая разница, за кого?»

После этих слов надежда на отца в душе Се Ли окончательно умерла. Отец думал только о детях, рождённых мачехой.

И забыл, что Се Ли тоже его ребёнок! Разве отец не знал, что творится у Хромого Вана? Знал, но всё равно согласился отдать его туда!

Когда в прошлой жизни Се Ли сорвался со скалы, он ни на минуту не пожалел о побеге. Думал лишь, что следовало быть осторожнее.

Теперь тем более: он уже ступил на дорогу, совершенно не похожую на прежнюю. О чём им ещё говорить?

Десять лянов свадебного выкупа пусть будут платой за то, что отец дал ему жизнь. После этого между ними не останется ни малейшей связи!

И всё-таки, когда Се Юцай продолжал торговаться о выкупе и ни единым словом не поинтересовался состоянием Цинь Фэна, Се Ли вдруг почувствовал одновременно горечь и жалость к себе.

Бедный он, ещё в прошлой жизни ждал отцовской любви! Теперь наконец сумел отпустить эту надежду.

Се Юцай совершенно о нём не заботился. Его волновали только размер свадебного выкупа и дети Ян Инцзы. Ему было безразлично, за какого человека выйдет Се Ли и какая жизнь ожидает его после свадьбы.

Возможно, отец всё понимал, просто не хотел обо всём этом задумываться. Ведь замуж отдавали Се Ли, не его. Ему оставалось лишь получить деньги.

Какая ему разница, счастливо ли будет жить Се Ли? Тот ведь всего лишь гээр, а не сын, рождённый Ян Инцзы, который сможет продолжить род.

Се Ли сел перед печью, вытер слёзы и привычным движением подбросил дров. Дорогу он выбрал сам и постарается построить хорошую жизнь. Во всяком случае, хуже смерти под обрывом уже не будет.

Бабушка Цинь вышла во двор и как раз увидела, как он вытирает слёзы. Покачала головой: ну до чего же грешное дело!

http://bllate.org/book/28378/3541767