Готовый перевод Wedding Invitation (High-Ranking Official) / Свадебное приглашение: Миллиардер в космосе: Глава 12

На планете Синбикэ, в студгородке Национального университета, густые осенние листья платанов были забиты ливневыми потоками прямо в сточные канавы, куда они неслись с булькающим шумом. Налетевший порыв холодного ветра не мог защитить Е Тана даже под его сокровищем — радужным зонтом, хотя, если честно, проблема была главным образом в том, что под одним зонтом теснились два взрослых мужика.

Этот Цю Шаосян был просто сущим наказанием: сам купить новый зонт отказывался наотрез, зато норовил жаться бок о бок, закинув руку ему на плечо.

Небо сгущалось и серело. Глядя на то, как тяжело и низко нависли свинцовые дождевые тучи, можно было не сомневаться: ливень зарядил надолго.

— Нам нужно найти место переждать дождь.

Е Тан люто ненавидел дождливые дни, особенно осенние.

— Я бывал в этом университете раньше. Здесь есть гостевой жилой корпус, остановимся там, сэкономим. — Цю Шаосян, стоя посреди кампуса, неопределенно махнул рукой в какую-то сторону и, говоря об экономии, многозначительно покосился на Е Тана.

— Не заводи песню о деньгах! Я не до такой степени меркантилен!

— Правда? Дорогой.

Цю Шаосян улыбнулся. Он еще смел над ним издеваться!

— Не наглей. Все деньги у тебя в кулаке, тратишь как заблагорассудится, да еще и всё с ног на голову переворачиваешь!

— Ох, я же все трачу на тебя, — невинным голосом затянул Цю Шаосян.

И то верно, деньги-то уходили на него самого. Е Тан промолчал.

В тени платанов на аллеях университетского городка не было ни души. Изредка мимо с криками и смехом пробегали парочки молодых парней и девушек — наплевав на зонты, они шлепали по лужам так, что обувь мгновенно промокала насквозь, но выглядели при этом донельзя счастливыми. Здорово же.

Вот только внешность у жителей Синьбика была донельзя заурядная: у каждого торчали выпученные глаза, и сколько бы юношеской энергии из них ни плескало, всё равно получалось...

Е Тан тяжело вздохнул. До чего же важна красота!

Он никогда не вглядывался в людей, чьи лица ему не нравились. Не всматриваться — это величайшее милосердие, которое можно проявить к человеку.

Поэтому Е Тану не оставалось ничего другого, как с трудом отвести взгляд куда подальше и безнадежно приняться разглядывать Цю Шаосяна. При ближайшем рассмотрении казалось, что у того лицо ясное и чистое, точно небо в погожий день после дождя. А еще этот запах — непонятно, запах ли дождя вился вокруг него или исходил от него самого, — отдавал какой-то призрачной сладостью. Словно смотришь на человека сквозь замазанное дождевыми каплями стекло, на которое предварительно дохнули, создавая дымку туманной красоты.

И впрямь услада для глаз. Е Тан вынужден был это признать.

Но на этом всё. Шагнуть хоть на йоту дальше не было ни малейшей возможности.

Пока Е Тан предавался упрямым раздумьям, показался тот самый жилой корпус. Поднявшись по промокшим каменным ступеням в вестибюль, он сложил зонт, а Цю Шаосян уже прошел вперед оформлять заселение.

— Да, на двоих.

— Вот его встроенный чип... эм, да, аллергия.

Слушая связную ложь Цю Шаосяна, Е Тан чуть скривил уголки губ. Когда же наконец закончится этот проклятый дождливый день?

И вообще, эта Галактика — сплошная головная боль, а хуже всего эти биочипы: куда ни сунься, везде требуют сканирования.

Стоп. Раз Цю Шаосян отсканировал этот чип, разве не значит засветить свое местоположение?

Когда Цю Шаосян забрал ключи и они вдвоем поднялись по винтовой лестнице, Е Тан понизил голос:

— Твой чип... Разве он не подключен к общегалактической сети?

— Подключен.

— Тогда ты же засветился!

— Ничего подобного. Когда мы покупали билеты на контрабандный корабль на Планете Кэнтин, я заодно прикупил липовый чип, а еще смастерил тебе внешний чип. Дорогой, теперь ты у нас гражданин Империи, понимаешь? Эх, а ведь я всю жизнь боролся с черным рынком, кто бы знал, что в конце концов придется прибегнуть к столь сомнительным методам. Какая ирония.

Цю Шаосян продолжал распинаться сам с собой, пока Е Тан, потеряв терпение, не повысил голос:

— Хватит этих упаднических пенсионерских рефлексий! Не твой чин — не думай о нем! Теперь ты самый обычный гражданский! А раз стал гражданским, умей прогибаться под обстоятельства. У нас на Земле, если не пойдешь на пару скрытых сделок и не сковырнешь немного серых доходов, вообще выжить невозможно!

— Ты меня утешаешь? Дорогой, кажется, ты стал мягче. С чего бы это? Неужели из-за дождя?

Цю Шаосян остановился и вперил в него взгляд. На этой старой лестнице из массивного дерева, покрытой толстым ковром, свет, пробивавшийся сквозь витражные окна, казался тусклым. Всё вокруг выглядело дряхлым, запыленным прошлым, но лицо Цю Шаосяна сияло...

Особенно эти его черно-белые, чистые от мирской пыли глаза — они снова кого-то соблазняли!

— Не питай иллюзий! — Е Тан выхватил у него из рук ключ от комнаты, отвернулся и зашагал вперед.

Небольшая квартира состояла из двух спален, и Е Тан наугад выбрал одну.

Хотя они и поспали на спальных полках контрабандного корабля, выспаться толком не удалось. А тут еще за окном вовсю лил дождь, и за зажженными уличными фонарями уже невозможно было разобрать, день на дворе или ночь. Разве можно в такую погоду заниматься серьезными делами?

Е Тан просто рухнул на кровать, собираясь как следует вздремнуть.

Но этот приставучий призрак по имени Цю Шаосян уже маячил рядом со свёртком газет в руках.

— Душенька, не хочешь послушать сводку происшествий? У нас скоро совсем не останется денег.

— С чего это деньги должен зарабатывать только я?

— Я тоже вношу свой вклад.

— И какой же?

— Я грамотный, — на лице Цю Шаосяня засияла самодовольная улыбка. Вот же ребенок!

— Ладно, читай давай.

Чем сильнее Е Тан пытался держать дистанцию с этим типом, тем менее естественно себя чувствовал, отчего атмосфера в комнате становилась какой-то странной.

Три месяца назад в студгородке Национального университета планеты Синбикэ произошло три жестоких инцидента: ученых находили повешенными на дверных косяках. Судя по почерку, предварительное расследование квалифицирует произошедшее как серию убийств. Однако направления исследований этих троих ученых не имели ничего общего, а в повседневной жизни они пересекались лишь тем, что работали на Национальный университет. Полиция открыла дело и вела углубленное расследование, но никаких зацепок так и не обнаружила. Теперь власти обращаются к общественности за ценными советами: за предоставление ключевой ключа-зацепки, которая поможет полиции успешно поймать преступника, будет выплачено вознаграждение в триста тысяч буней.

Дочитав, Цю Шаосян погрузился в задумчивость.

— И с такими крошечными зацепками они хотят раскрыть дело? Птицам на смех! — Е Тан безумно хотел спать. Среди ночи, когда он увидел, что Цю Шаосян притаился в проходе между вагонами, он и сам простоял снаружи у стеклянной двери вагона добрую часть ночи, и у него в голове почему-то всплыло столько всего из прошлого.

Очень, очень далекого прошлого. Как отец вез его, младшего школьника, на летние каникулы в дальнюю поездку по делам. Поскольку им приходилось колесить с рынка на рынок, график был плавающим, билеты на поезд покупались в последний момент, и однажды, когда они спешили, удалось взять только билеты без места.

Поскольку поезд шел всю ночь, отец изо всех сил пытался добыть ему плацкарт.

Тогда Е Тан сидел на чемодане в проходе и смотрел на тусклый свет ламп накаливания в вагоне — от него у всех был такой мертвенно-бледный вид, будто вокруг бродили призраки. И только отец сиял от возбуждения, крепко сжимая в руке билет и приговаривая: — Сынок, пошли, патя найдет тебе койку.

В конце концов они отыскали чью-то среднюю полку, и постель еще была теплой — видимо, пассажир только что сошел с поезда!

Отец подхронил Е Тана наверх, уложил вытянувшись, а вокруг лежали чужие люди, завернутые в одеяла точно коконы шелкопряда.

Е Тан чувствовал себя не в своей тарелке, но отец шептал ему на ухо успокаивающие слова: мол, папа спит на соседней полке, спи спокойно и никуда не ходи!

Е Тан помнил, что тогда был смертельно уставлен — настолько, что моментально вырубился.

А посреди ночи приспичило сбегать в туалет. Слезши со ступенек и обувшись, он случайно заметил отца: тот стоял в крошечном тамбуре между вагонами, зажатый в толкучке севших на ночной поезд пассажиров, и спал, склонив голову набок, точь-в-точь как сова на ветке.

Никакой второй полки у них не было.

Отец, как и Цю Шаосян, был тем еще лжецом!

— О чем это ты задумался, дорогой? — Цю Шаосян внезапно приблизился и заглянул ему в лицо.

— Свали в туман! — раздраженно замахал руками Е Тан.

Цю Шаосян и впрямь отвалил, но остановился неподалеку и поинтересовался:

— Ты не голоден? Может, сходим вместе в студенческую столовую по соседству?

— Не хочу!

— Тогда я сбегаю вниз, захвачу тебе что-нибудь навынос. Поешь, когда проголодаешься.

Цю Шаосян летящей походкой удалился.

Е Тан проводил взглядом его спину у выхода. До чего же противный!

Больше всего он ненавидел людей, умеющих вот так манипулировать чужими сердцами!

Когда Цю Шаосян вернулся с едой, раздраженный Е Тан сидел на кровати и долбил учебный планшет. Детский курс инопланетного языка перемежался навязчивым механическим женским голосом, который то и дело подбадривал ученика. Е Тан бормотал что-то вслед за динамиком, чувствуя себя буквально переродившимся в новом теле.

Проходя мимо двери, Цю Шаосян демонстративно сделал вид, что не замечает его, но не слишком ли часто он туда-сюда шастал?

Чего уставился?! Никогда людей, учащих языки, не видел?

Совсем охрел? Сам зубрила, так теперь можно смотреть свысока на заурядные лингвистические способности землян?

Жить надоело?! Е Тан с грохотом захлопнул дверь!

Стоявший в коридоре Цю Шаосян беспомощно покачал головой: почему это его сокровище после превращения в землянина стало таким вспыльчивым?

Ранним утром следующего дня дождь прекратился. Земля была еще влажной, источая смешанный с прелыми листьями запах травы.

— Дорогой, ты проснулся? Вчера вечером я связался с помощницей по размещению в этом колледже, мисс Люсикой. В девять часов она проведет для нас экскурсию по трем лабораториям, где произошли убийства.

— Сейчас всего семь! — недовольно проворчал Е Тан, поднимаясь с кровати.

— Надо позавтракать, ты же вчера ужин пропустил.

— Ты мне кто, мамочка что ли? — Е Тан распахнул дверь, сонный и растрепанный.

Он чувствовал себя отвратительно: стоило проснуться, как его вновь оплела паутина противоречивых эмоций. Ему казалось, что хрустальное сердце в груди бьется с перебоями!

Стоявший на пороге Цю Шаосян молчал, лишь молча глядя на него. Во взгляде не читалось ни нежности, ни раздражения, ни печали, ни радости.

Это обычное бесстрастное выражение наконец-то делало его похожим на нормального человека, но от этого становилось лишь тревожнее.

— Ладно, жди меня, я переоденусь, умоюсь и всё такое.

Е Тан слегка смутился и умерил свой скверный нрав.

Спустившись вниз, они позавтракали в соседней столовой и быстрым шагом направились вглубь кампуса.

В руке Цю Шаосян сжимал сложенный радужный зонт, на случай если снова закапает дождь. Е Тан держался на расстоянии шага от него, так что их путь с натяжкой можно было назвать совместной прогулкой.

В голове у него закрутились мысли: неужели ему теперь и дальше таскаться хвостом за этим прилипчивым типом, подрабатывая охотниками за головами?

Ни за что! Его цель — промышленная империя.

Е Тан завел издалека:

— Если мы срубим эти тридцать тысяч буней, что будем делать дальше?

— Положим в банк.

— Без инвестиций?

— В Галактике госслужащим и лицам, ранее занимавшим государственные посты, включая их родственников и друзей, строго запрещено заниматься инвестиционной деятельностью.

— В смысле?! — Е Тан резко замер на месте, ошеломленно вытаращив глаза.

Ему показалось, что он совершил фатальную ошибку.

Цю Шаосян тоже остановился и с мягкой улыбкой пояснил:

— Вот почему ты, дорогой, не можешь заниматься инвестициями.

— Я разрываю с тобой любые отношения! — выдал козырь разъяренный Е Тан.

Цю Шаосян слегка опешил, а затем произнес:

— Ну хорошо.

Так легко согласился? Теперь уже опешил Е Тан. Подул ветерок, унося вдаль эхо легковесного согласия Цю Шаосяна...

Тот неспешно зашагал дальше, а Е Тан почувствовал себя брошенной любовницей.

Ах ты ублюдок!

Бессовестная скотина!

Я тебя вытащил, а ты мне вот так отплачиваешь?!

В ярости Е Тан бросился вперед, замахнувшись кулаком прямо в спину Цю Шаосяну!

Но у спины Цю Шаосяна словно выросли глаза — он чуть подался в сторону.

Е Тан, не ожидав такой подножки, полетел лицом вниз. В следующее мгновение чья-то надежная рука крепко обхватила его за талию — и без гаданий было ясно, чья именно!

Цю Шаосян и не подумал отпускать его. Так и волок вперед, обхватив за талию, словно какой-то маньяк, зажавший подмышкой надувную куклу.

— Ай-яй-яй, раз уж так не хочешь меня отпускать, так и сказал бы прямо, зачем сразу драться-то? Ну сущий ребенок!

— Ребенок твою мать!

http://bllate.org/book/28351/3427755