Готовый перевод Across Mountains, Moonlit Spring Dawn / За горами рассвет: Сквозь бурю времен: Глава 4

Размышляя об этом, Бай Шаосюэ невольно почувствовал головокружение, однако в душе зародилось смутное предвкушение встречи с Ван Яньлином. Любопытство буквально съедало его… как выглядел будущий император? А если бы удалось увидеть и того самого легендарного, окутанного тайнами Императора Ли! Как же его звали… Хм, Шэнь Ду…

Наверняка он из братьев Шэнь Си, подумал Бай Шаосюэ, цокая языком. Вот уж поистине захватывающе.

Мысли становились всё спутаннее, и отчего-то ему стало неспокойно даже в лежачем положении.

В этот миг за дверью послышались шаги. На этот раз пришло много людей, и двигались они очень поспешно. Бай Шаосюэ мгновенно сообразил: должно быть, Ван Яньлин услышал, что он больше не безумен, и пришел навестить его!

Он не на шутку разволновался, усидеть на месте не смог и одним рывком вскочил с кушетки. Стоит ли встречать его сидя? Или лучше встать?

Поэтому, когда Ван Яньлин толкнул дверь и вошел в комнату, перед его глазами предстал Бай Шаосюэ, мечущийся между тем, чтобы сесть или встать.

При виде вошедшего Бай Шаосюэ запаниковал: ноги подкосились, сесть не удалось, и он с глухим хлопком повалился на пол. Ой… Падение оказалось болезненным, и Бай Шаосюэ невольно скривился.

Ван Яньлин, не зная, что творилось у того в душе, решил, что у юноши от слабости подкосились ноги. Он бросился вперед, подхватил его на руки и уложил на кушетку: Лин Си, что ты творишь! Сильно ушибся?

Отношение князя к Бай Шаосюэ было настолько искренним и теплым, что юноша, даже не успев толком рассмотреть гостя, почувствовал, как сердце согревается от такой заботы. Он невольно кивнул: Больно…

Это единственное слово повергло всех присутствующих в глубокий шок — некоторое время никто не мог вымолвить ни слова.

Лишь спустя долгое время Шэнь Си, нарушив тишину, воскликнул: Отец! Я ведь не лгал! Сяо Бай больше не дурачок!

Да, да… Ван Яньлин, все это время ошеломленно смотревший на Бай Шаосюэ, только сейчас смог продолжить вслед за Шэнь Си: Действительно, он в самом деле выздоровел! Сказав это, он не удержался, и в уголках его глаз блеснули слезы: Хорошо, что поправился, как же хорошо…

Бай Шаосюэ смотрел на мужчину: тот, будучи уже в зрелом возрасте, выглядел энергичным и могучим, в его величественной внешности чувствовалась порода — неудивительно, что в будущем он станет императором. Однако сейчас, глядя на него, князь казался удивительно мягким и добродушным, источая ощущение полной безопасности.

Сам не зная почему — возможно, сказывались чувства, изначально присущие этому телу, — Бай Шаосюэ поддался общему настрою. Его глаза снова увлажнились, и он тихо произнес: Отец.

Ван Яньлин обладал острым слухом и был невероятно поражен. Весь его облик выражал крайнее волнение, он схватил Бай Шаосюэ за руку и не отпускал: Лин Си, что ты сказал?!

Его бурная реакция немного смутила Бай Шаосюэ, но он не стал упрямиться и, чуть повысив голос, повторил: Отец…

Хорошо, хорошо, очень хорошо! Ван Яньлин рассмеялся, чувствуя огромное облегчение: Это просто небесное благословение, что Лин Си обрел ясность ума! Скорее, накрывайте на стол, несите всё самое лучшее!

Шэнь Си поспешил вмешаться: Отец, Сяо Бай только что перенес такое потрясение, разве можно кормить его чем попало? Я велел на кухне приготовить легкую пищу, скоро принесут.

Получив такое напоминание, Ван Яньлин спохватился: И верно, ты, Пятый, всегда так внимателен.

Бай Шаосюэ, видя, как искренне тот заботится о нем, начал улыбаться, отчего сердце князя сжималось еще сильнее. В конце концов Шэнь Си с трудом удалось уговорить отца уйти. И даже уходя, он то и дело оглядывался, словно опасаясь, что Бай Шаосюэ может куда-то исчезнуть.

Убедившись, что Ван Яньлин наконец удалился, Бай Шаосюэ перевел дух: Едва пронесло.

Что пронесло? — с улыбкой спросил Шэнь Си. — Отец ждал этого твоего «отец» долгие годы. А теперь, когда ты стал таким умным и проницательным, да еще и говоришь такие трогательные вещи, он будет любить тебя еще сильнее. Просто наслаждайся жизнью!

То обращение «отец» действительно вырвалось неожиданно, и Бай Шаосюэ вновь покраснел: Перестань подшучивать надо мной.

Еще и обижается, когда я слова доброго скажу, — Шэнь Си присел рядом с ним. — Но ведь не только отец счастлив, я и сам вне себя от радости, сегодня ночью, боюсь, и глаз не сомкну.

Бай Шаосюэ, слушая его, тоже развеселился и одарил Шэнь Си искренней улыбкой.

…

Известие о том, что приемный сын в резиденции князя, молодой господин Бай, внезапно стал нормальным человеком и больше не страдает слабоумием, разлетелось, словно на крыльях, и вскоре достигло всех уголков княжества. Люди были крайне удивлены, полагая, что молодой господин Бай и правда находится под покровительством небес и теперь будет пользоваться еще большей любовью.

Чжуан Сэ, всё еще находившийся в Лагере конницы, разумеется, тоже прослышал об этом. Невольно вспомнился юноша, которого ему однажды довелось держать на руках. Молодой господин Бай и в самом деле был хорош собой, а если теперь он стал таким же, как все остальные люди, то не стало ли это еще большим благом?

Чжуан Сэ на мгновение задумался, из-за чего сослуживцы подметили это и начали посмеиваться: О чем замечтался?

Ни о чем, — пришел в себя Чжуан Сэ и тоже улыбнулся.

Прошло полмесяца. Раны, полученные Бай Шаосюэ в логове бандитов, постепенно затянулись, и хотя кое-где оставались синяки, они уже почти не мешали. За эти две недели, как и говорил Шэнь Си, Ван Яньлин стал проявлять к нему еще больше заботы: в комнату постоянно приносили столько вкусной еды и забавных безделушек, что помещение было почти заставлено до потолка.

Чтобы лучше прислуживать ему и радовать его, Шэнь Си специально нанял служанку. И надо сказать, благодаря этой девушке Бай Шаосюэ не сошел с ума от скуки, ведь в течение этих пятнадцати дней ему запрещалось выходить наружу, а ни мобильных телефонов, ни интернета в этом мире не существовало.

Наконец, после последнего осмотра, лекарь резиденции дал добро, сказав, что Бай Шаосюэ полностью поправился и может выходить на прогулки. Эта новость настолько обрадовала юношу, что он чуть было не бросился благодарить лекаря земными поклонами.

За эти полмесяца Бай Шаосюэ заметил, что и сам начал меняться. Возможно, так же, как он тогда неожиданно назвал Ван Яньлина отцом, тело, прожившее свои пятнадцать лет, хранило собственные эмоциональные связи с окружающими людьми и событиями, просто раньше не могло их выразить. Бай Шаосюэ осознал, что хотя до своего перемещения он был человеком довольно рассудительным, здесь, под влиянием факта «пятнадцатилетия», он становился всё более ребячливым.

Впрочем, он не особо противился этим переменам и даже находил их довольно приятными. В конце концов, в резиденции князя от него никто ничего не требовал — к чему быть таким рассудительным, холодным и несгибаемым?

http://bllate.org/book/28339/3426379