Готовый перевод The CEO's Mind is Broken / Босс, у вас не все дома: Ловушка для наследника: Глава 10

Лицо его было чистым и гладким, без единой родинки, переносица — тонкой и прямой, что придавало ему ещё больше отстранённости, однако губы на удивление казались алыми и сочными.

Цзинь Сяо слегка втянул носом воздух, уловив какой-то едва заметный, неуловимый аромат.

Он был совсем не похож на те запахи, что продавались в магазинах: в нём не было ни густой цветочной сладости, ни фруктовой приторности, и уж тем более — удушливости древесных нот. Он напоминал раннее утро во дворе деревенского дома, когда дуновение ветерка приносит с собой... слабый аромат свежих огурцов?

Странно, что это за парфюм?

Почему он такой особенный и такой приятный?

— Поскольку первый тур — это командные сражения, в дальнейшем я буду уделять вам время индивидуально по очереди. Помощник Хэ разошлёт график, подготовьтесь заранее, — подводя итог, Цзинь Фаньцин перевёл взгляд на сидевшего справа внизу человека. — Этот товарищ, вы так долго погружены в раздумья, должно быть, вас посетили потрясающие озарения. Что ж, сегодня вечером начнём с вас.

Цзинь Сяо только тогда пришёл в себя.

Остальные участники один за другим опустили головы, то ли тихонько ухмыляясь, то ли мысленно ставя ему свечку за упокой и молясь за него.

Цзинь Сяо же выглядел так, будто готов принять это с радостью: — Хорошо, во всём подчиняюсь распоряжениям учителя Цзи.

Цзинь Фаньцин холодным взглядом окинул этого вечно чересчур невозмутимого юношу, и в его памяти вновь всплыл вчерашний необузданный и дерзкий черновик.

Если пение проверяет вокальные данные, то композиторское мастерство на самом деле отражает эстетический вкус.

И хотя у музыки нет высших и низших ступеней, вкус всё же бывает разным.

У Цзинь Сяо явно был отменный, передовой и отвечающий его собственным предпочтениям вкус.

Красив лицом, ладно сложен, умеет петь, танцует, обладает хорошим вкусом — Цзинь Фаньцин поистине не мог найти второй причины, чтобы отказать ему.

Этот парень вовсе не казался таким простым, как было написано в его резюме: рабочая семья, заурядный университет. Утончённость манер человека всегда подпитывается богатством и ресурсами.

Возможно, он наделён природным талантом, а может, здесь кроется какая-то иная подоплёка, но Цзинь Фаньцину было неинтересно в этом копаться.

Ему просто хотелось посмотреть, какой еще потенциал удастся извлечь из этого человека.

Ужин проходил в ресторане на первом этаже. Цзинь Сяо не заметил Цзинь Фаньцина, зато увидел того парня с розами.

Тот бегал вороватыми глазками, озираясь по сторонам, будто кого-то выискивал.

Цзинь Сяо мгновенно потерял аппетит, бросил соседю по комнате: Я на тренировку, — и, закончив с ужином, поднялся наверх.

Проходя мимо зоны десертов, он заметил на витрине множество французских муссовых пирожных причудливой формы, но поскольку все вокруг стремились хорошо выглядеть в кадре и следили за фигурой, к ним почти никто не подходил.

Одно из пирожных было выполнено в виде алой розы — выглядело оно невероятно сочным и аппетитным, однако у Цзинь Сяо в голове пронеслось лишь одно слово: биологическое оружие.

Он невольно усмехнулся и просто так прихватил лежавшее рядом пирожное в виде угольного шарика.

Тренировочный зал находился на третьем этаже. Цзинь Сяо думал, что придётся ещё немного подождать, но, едва толкнув дверь, он увидел, как кто-то сидит за чёрным роялем и одной рукой небрежно перебирает клавиши.

Это была та самая мелодия, которую он написал.

Сердце Цзинь Сяо слегка ёкнуло, словно крошечный камешек упал в гладь озера, и по душе разлилось странное чувство.

— Пришёл? — услышав шорох, Цзинь Фаньцин прекратил играть и повернул голову в его сторону.

Свет хрустальной люстры лился потоком, очерчивая линию его красивого подбородка, словно лезвие острой изогнутой сабли.

Цзинь Сяо сглотнул подступивший к горлу ком и издал тихое: — Угу.

— Умеешь играть на пианино?

Цзинь Сяо помедлил: — Нет.

В годы юношеского бунтарства ему всегда казалось, что пианино — слишком утончённый инструмент, и он больше любил броские струнные вроде гитары или бас-гитары и даже какое-то время баловался с эрху.

Никто не понимал его странных вкусов: за исключением мамы, которая хоть и не понимала, но уважала и поддерживала, остальные просто обходили его стороной, боясь, что эти режущие слух звуки осквернят их изысканный эстетический вкус.

— Если учитель Цзи научит, я могу поучиться, — Цзинь Сяо загорелся энтузиазмом, он всегда схватывал всё на лету.

Однако Цзинь Фаньцин холодно ответил: — Я похож на человека, у которого полно свободного времени?

— ...

— Больше не смей витать в облаках во время моих совещаний, — продолжая холодным тоном, предупредил он.

Цзинь Сяо протянул протяжное «о» и с невозмутимым видом поднял бумажную коробку, которую держал в руках: — Учитель Цзи, будете тортик? Не знаю, поужинали ли вы, но я захватил вам десерт.

— Решил меня подкупить?

— Клевета! Ей-богу, пытаться подкупить кого-то дешёвым пирожным — это же надо быть полным дураком!

Мысленно Цзинь Фаньцин подумал: ещё как может быть, придурки встречаются каждый год, а в последнее время их особенно много — вчера вот один такой как раз и объявился.

— Не буду, у меня аллергия на молоко, — он отвернулся, всё так же держась с величественным и холодным видом.

Цзинь Сяо дёргает уголком рта: ну ты и правда ходячий комок чувствительности.

Больше они не болтали и перешли к делу.

Цзинь Фаньцин поднялся с места и направился к стоявшему неподалёку круглому столику. На нём были разложены бумага с ручками, книги по теории музыки и лежал планшет.

Цзинь Сяо послушно последовал за ним, мимоходом поставив коробочку с тортом прямо на столик, где она придавила какую-то книгу.

Цзинь Фаньцин нахмурился и отодвинул её к краю.

— Судя по двум представленным тобой работам, ты знаком с музыкальной теорией, но весьма поверхностно, к тому же у тебя хромает чувствó ритма, и в песнях ты часто сбиваешься с темпа, — неторопливо произнёс Цзинь Фаньцин, грациозно усаживаясь на стул, закинув ногу на ногу и постукивая пальцами по столешнице.

Даже столь простое движение он выполнял так, что на это было приятно смотреть.

Цзинь Сяо понаблюдал за ним секунды две, прежде чем тоже сесть. Впрочем, из того, что тот только что наговорил, в голове мало что отложилось — ясное дело, ничего лестного.

— Выходит, до вылета мне уже недалеко? — с сожалением протянул он, хотя в его голосе не было ни капли страха. Резко сменив тон, он добавил: — Впрочем, раз учитель Цзи выбрал меня, у него наверняка найдётся способ всё исправить.

Сказав это, он поднял взгляд на собеседника. Ночной свет казался необычайно мягким, а кожа сидевшего перед ним человека белела, как дорогой и хрупкий фарфор, однако в его глазах поблёскивал холодный, твёрдый, как сталь, блеск.

В зарубежных барах Цзинь Сяо доводилось видеть самых разных людей: там хватало и жгучих, раскованных красоток с южным темпераментом, и писаных белокожих красавцев с идеальными чертами лиц, но ни у кого не было подобного темперамента.

Особенного и в то же время столь противоречивого.

Трудно было представить, что столь одарённый красавец добровольно согласится оставаться в тени.

http://bllate.org/book/28295/3419611