Готовый перевод I'm a Pitiful Green Tea O_ Counting Candies / Зелёный чай для холодного Альфы: Игры на выживание: Глава 11

— Так сильно хочешь в семью Лу?

— Матушка Чжан, зачем мне это? — Му Шисинь попытался разглядеть хоть что-то на её лице, но, как ни вглядывался, ничего не нашёл.

— Эта автокатастрофа... мне было так страшно. Особенно в тот миг, когда машину перевернуло — казалось, будто я падаю с огромной высоты. Эх, мне нужно привязываться страховочным тросом, чтобы спокойно спать.

Его красивое лицо выражало глубокую печаль, а сам он выглядел до того жалко, что сердце матушки Чжан, вырастившей его с малых лет, сжалось от жалости. Она вздохнула и смягчила голос:

— Маленький господин, в следующий раз не будьте таким безрассудным. Зачем вам этот трос? Лучше я схожу в храм Пяти Будд и попрошу для вас оберег, чтобы защитить от бед!

Лицо Му Шисиня застыло. Он поспешно ухватил её за грубую ладонь и с ноткой каприза в голосе произнёс:

— Матушка Чжан, мне достаточно будет троса.

— Хорошо, хорошо, матушка Чжан всё вам найдёт.

Му Шисинь послушно кивнул:

— Матушка Чжан такая добрая.

...

— Госпожа, маленький господин просил меня приготовить для него страховочный трос.

Как только дверь спальни закрылась, матушка Чжан тут же достала телефон и набрала Лин Янь.

— Что он опять задумал?

— Маленький господин говорит, что у него последствия после аварии, боится высоты, вот и просит верёвку, чтобы чувствовать себя в безопасности.

На том конце провода голос Лин Янь стал холоднее:

— Он боится высоты? — Она невольно перевела дыхание, а затем добавила: — Неужели он хочет спрыгнуть с этажа?

Матушка Чжан вмиг изменилась в лице и встревоженно воскликнула:

— Госпожа, что же делать? Маленький господин только поправился, если с ним случится беда, как же нам быть!

За дверью комнаты матушка Чжан была сама не своя от беспокойства, а внутри помещения Му Шисинь, прильнув к двери, уже всё услышал. Он медленно выпрямился, его взгляд потеплел, брови расслабились, и он позволил себе насмешливую улыбку:

— Разве я стал бы делать такую глупость?

Прошло много времени, но страховочный трос матушка Чжан так и не принесла. Он и не ждал другого результата. В конце концов, его истинной целью было лишь через её слова донести до этой злой мачехи свою решимость. Если с ним что-то случится, эта мачеха, уже предупреждённая о его состоянии, не сможет остаться в стороне.

Ночь сгустилась. Звук тормозов у виллы нарушил ночную тишину. Весь день Му Шисинь слонялся по комнате, то и дело поглаживая модель машины, то перелистывая журнал об автогонках. Услышав шум снаружи, он выглянул в щель между шторами, вглядываясь в двоих людей, выходивших из машины. Его глаза потемнели, уголки губ тронула любопытная усмешка, после чего он юркнул под одеяло.

— Сяо Синь, я знаю, что ты ещё не спишь. Хочешь поесть с нами на ночь? — раздался за дверью мягкий голос Му Бошао.

Увидев внизу силуэт сына, расхаживающего по комнате, Му Бошао почувствовал укол вины: Му Шисинь только вышел из больницы, а он из-за дел компании даже не смог вернуться к ужину.

Му Шисинь оттолкнул одеяло, показавшись лишь наполовину, и слабо прошептал:

— Папа, мама не хочет есть со мной, так что не стоит. Если я сейчас спущусь, только расстрою её, а потом и тебе достанется.

В его голосе сквозила такая скорбь, что сердце Му Бошао дрогнуло. Он толкнул дверь и вошёл. Увидев сына с блестящими от слёз глазами, он сел на край кровати и потрепал его по мягким чёрным волосам:

— Зачем ты продолжаешь дуться на мать? Это ведь она сама попросила меня позвать тебя!

— Пр... правда?

— Разве отец стал бы тебе врать? Вставай скорее, я уже чувствую запах еды, — Му Бошао улыбнулся и поднялся. — Жду тебя внизу, поторопись!

Му Шисинь смотрел на закрывающуюся дверь, и в его глазах блеснул острый огонёк. Он вскочил, босиком добежал до шкафа и, едва сдерживая нетерпение, достал чёрный рюкзак от Шанель. Туда он бережно сложил модели машин и журналы, после чего, словно с величайшим сокровищем, спрятал рюкзак под одеяло.

Он вышел из комнаты, оглянулся на бугорок под одеялом и, довольный, зашагал по лестнице. Всё шло по плану!

В столовой на столе стояли четыре изысканных пирожных. Му Бошао и Лин Янь сидели друг напротив друга в полном молчании. Если бы можно было не замечать эту ледяную скульптуру — мачеху, то аппетит у Му Шисиня был бы куда лучше. Он прищурился, сохраняя невозмутимый вид, и тихо сел рядом с отцом.

Му Бошао положил кусочек цветочного пирожного в его тарелку, отчаянно подавая сыну знаки глазами.

— Мама, это пирожное и правда очень вкусное, — он небрежно откусил кусочек, посмотрел на женщину напротив самым спокойным взглядом и растянул губы в улыбке, которую считал идеальной.

— А раньше ты говорил, что оно тебе не нравится, — холодно ответила Лин Янь, ни на йоту не смягчившись.

Хм... значит, о мирном сосуществовании и речи быть не может!

Му Шисинь внутренне усмехнулся. Вдруг его тело слегка задрожало, и он зашёлся в сильном кашле, а лицо его мгновенно покраснело. Лин Янь в испуге вскочила и начала гладить его по спине:

— Сяо Синь, как ты?

— Мама... со мной всё хорошо... — ресницы Му Шисиня были влажными от слёз, он слегка моргнул, и капли покатились по щекам. — Когда мама рядом, я уже чувствую себя таким счастливым.

Фальшь! Он уже постиг истину общения со злой мачехой. И действительно, под натиском его сентиментальной и слабой речи, сердце Лин Янь, всегда отличавшейся решительностью, дрогнуло.

Её движения стали медленнее, а Му Шисинь продолжил психологическую атаку:

— Я сам знаю, в каком состоянии моё тело. Если бы я, как старший брат, был альфой, но я всего лишь маленький Омега. Хрупкий, ни на что не способный... Папа и мама наверняка думают, что от меня нет никакой пользы!

Рука Лин Янь замерла. Она вгляделась в подавленное лицо младшего сына и встревожилась:

— Сяо Синь, мы с отцом никогда так не думали.

— Именно, Сяо Синь. Ты и твой брат — вы оба наши дети, как мы можем тебя не любить? — Му Бошао протянул ему воду и со вздохом, полным жалости, добавил: — Ты что такое говоришь?

— Мама, я знаю, что моё появление принесло в семью много перемен. Я понимаю, что ты на самом деле не рада мне, но я правда считаю тебя своей мамой, — Му Шисинь потупил взгляд, его глаза словно погасли, а губы сжались в тонкую линию.

С таким видом, вызывающим жалость, неужели ты не попадёшься в мои сети прямо на глазах у отца?

Му Бошао, не в силах скрыть беспокойство, воскликнул:

— Да что ты такое говоришь! Разве не все тебя здесь любят больше всего на свете?

http://bllate.org/book/28286/3418560