Готовый перевод Omega with Love Brain's Glands Removed / Омега с разбитым сердцем: Цена запретной любви: Глава 15

Линь Сяоянь внезапно заговорила.

Сердечко Сан Е дрогнуло: легок на помине, стоило вспомнить, как тут же завели разговор о нем. Обижать Линь Сяоянь ему не хотелось, но и поддакивать ей, обвиняя Сян Чжаонаня, он тоже не мог. Оказавшись между двух огней, Сан Е смог лишь неловко улыбнуться.

Линь Цзюнь хлопнул сестру по плечу и произнес:

— Ой, да разве у этого племянника когда-то был другой тон? Сан Е, ты только не обижайся, он со всеми так.

По праву хорошего воспитания Сан Е, если кто-то к нему обращался, должен был смотреть собеседнику в глаза в знак уважения. Но в данный момент ему хотелось зарыться головой в тарелку, и он боялся даже лишний раз скосить глаза.

Стоило Линь Цзюню умолкнуть, как Линь Сяоянь тут же подхватила:

— Вы женаты уже не первый день, когда собираетесь завести ребенка? Если ты еще тянуть будешь, тот ублюдок из семьи Сян вперед тебя родит.

Ублюдок — это она... о Сян Дунане?

Выходит, она хочет, чтобы он родил ребенка и поборолся за наследство семьи Сян? Но судя по Сян Дунаню, тот вовсе не производил впечатление человека, готового соперничать с Сян Чжаонанем.

К тому же, если появление ребенка служит лишь средством дележа холодных материальных благ, то он предпочтет остаться бездетным.

Сан Е не слишком-то приятно было это слышать.

В его понимании ребенок — прекрасное создание, а вовсе не инструмент для борьбы за власть и выгоду.

Хотя он сам тоже с нетерпением ждал появления собственного малыша.

Впрочем, его состояние не располагало к беременности.

Не успел он придумать, как бы помягче отказаться, как услышал голос Сян Чжаонаня:

— Еще рано, куда спешить?

— Рано? Разве это рано? Вы же женаты уже года четыре, не меньше! Когда мы с твоим отцом прожили в браке четыре года, тебе уже исполнилось три.

— Я имел в виду, что Сан Е еще мал.

После таких слов Сян Сяоянь оставалось лишь умолкнуть — в конце концов, она не могла возразить в том духе, что в двадцать два года уже не маленькие. Как-никак, Сан Е не доводился ей кровной родней, так что, сколько бы у нее ни было претензий, выплескивать их она могла только на Сян Чжаонаня.

Аппетита за этим обедом не было ни у кого, непринужденно беседовать тоже никто не пытался — улыбаться сохранял способность лишь один Линь Цзюнь.

— Ну что, Сан Е, я выпью за твое здоровье.

Внезапное предложение выпить заставило Сан Е растеряться. Он сжал в пальцах бокал, не понимая, с какой стати Линь Цзюнь вдруг решил «выпить за его здоровье».

— Пару лет назад, если бы твой старший брат не протянул руку помощи, я бы сейчас, пожалуй, всё еще чалился за решеткой!

Вот оно что.

Сан Е поднялся, делая вид, что собирается чокнуться с Линь Цзюнем.

Однако Сян Чжаонань перехватил его руку жестом.

— Он не пьет.

— Сян Чжаонань, неужели тебе обязательно идти против нас? — обвиняющим тоном произнесла Линь Сяоянь.

При такой семейной атмосфере, не зная, что они родственники, можно было подумать, будто тут заседает комиссия ООН по переговорам.

Сан Е пришлось снова сесть.

Заметив, что никто не поддерживает разговор и обстановка накаляется, Линь Цзюнь возобновл болтовню:

— Сам же знаешь, у меня в бизнесе ума палата не выходит. Если добрый племянник не станет меня хоть немного прикрывать, мне придется туго, понимаешь? Говорят же, довел дело до конца — так помоги до конца. Съезди домой, замолви за меня словечко перед домашними? Твои слова наверняка весят больше моих, правда ведь?

Ему, судя по всему, было совсем не стыдно.

Сан Е сглотнул слюну, думая про себя: твой добрый племянник сидит прямо перед тобой, и говорить мне такое, пожалуй, не совсем уместно.

Опять используют его как трамплин.

Он украдкой покосился на Сян Чжаонаня и, конечно же, увидел у того всё то же мрачное лицо. Тот многозначительно процедил сквозь зубы:

— Протянул руку помощи.

— И у тебя хватает совести это признавать.

Ножки стула с противным скрежетом проехались по кафельному полу. Сян Чжаонань поднялся и, глядя на всех свысока, бросил два слова:

— Тупица.

Линь Сяоянь хлопнула ладонью по столу:

— Сян Чжаонань!

Но Сян Чжаонань уже развернулся и вышел из столовой.

— Нет, ты посмотри на него, сестрица! На следующий раз выбирай тон получше, когда с ним разговариваешь. Кое-как ведь уговорили его приехать, а ты опять накричала и прогнала. И что мне теперь делать с моими инвестициями?

— Я ему мать!

— Да будь ты хоть его прародительницей, что толку, если сейчас нет денег? Ты обязана достать мне средства.

Линь Сяоянь разговаривала с Сян Чжаонанем громко и дерзко, зато к Линь Цзюню проявляла удивительное терпенье.

— У меня еще осталось немного...

Сан Е больше не мог это слушать.

— Я пойду навещу брата Нань.

Не дожидаясь ответа от брата и сестры Линь, он направился прямо к двери, в которую вышел Сян Чжаонань.

Земля в саду семьи Линь была сплошь усыпана опавшими листьями, цветы и травы — кто высох, кто увял; судя по всему, им явно не хватало то ли полива, то ли удобрений, и за садом никто специально не ухаживал.

Глядя на это, Сан Е начинал понимать, почему Линь Цзюнь выпрашивает у Сян Чжаонаня деньги на инвестиции.

Сян Чжаонань стоял у окна, зажав между двумя пальцами сигарету, но зажигать ее не стал.

Услышав шаги Сан Е, он обернулся и криво улыбнулся:

— Сан Е, тебе разве не совестно на это смотреть?

Сан Е замер на месте, остановившись в трех шагах от Сян Чжаонаня.

Он склонил голову набок, словно услышав, как заскрипели онемевшие шейные позвонки.

— ...Что?

Сян Чжаонань вдруг усмехнулся, проводя кончиком языка по зубам:

— Твой дражайший братец способен на такие подлости, а ты? Тебе спокойно спится?

— Не надоело притворяться?

Подлость?

Разве это подлость?

Пожалуй, да.

Но...

— Старший брат... он ведь... он тоже ради меня...

Хотя пользоваться чужим трудным положением и впрямь было низко, если бы не забота о нем, его старший брат ни за что не пошел бы на подобный шаг.

К тому же... Сян Чжаонань ведь и сам в конце концов дал согласие.

Узнав об обстановке в семье Сян, он смутно догадывался, что Сян Чжаонань изначально женился на нем вовсе не по собственной воле — Линь Сяоянь приложила к этому немало усилий, но... раз уж тот затаил обиду на собственную мать, зачем срывать злость на нем?

Сан Е чувствовал себя несправедливо обиженным.

Он прекрасно понимал, что этот союз заключен не по обоюдному согласию, но, в конце концов, он же не приставлял нож к горлу Сян Чжаонаня, заставляя жениться на себе.

В носу отчаянно защемило.

Сян Чжаонань лишь холодно ухмыльнулся.

Мрачный, жухло-зеленый сад напоминал ему его собственные воспоминания.

...После того как результаты теста на совместимость феромонов попадали в базу данных, при обнаружении высокосовместимых пар обоим участникам отправляли уведомление.

На следующий день после того, как он получил такое сообщение, ему внезапно позвонила Линь Сяоянь и заявила, что нужно кое о чем поговорить.

Это называлось «поговорить», но на деле представляло собой ультиматум, не оставляющий пространства для обсуждения.

— Твоего дядю подставили. Вытащить его сможет только семья Сан.

— Что от меня требуется?

— Женитьба. Ты и младший сын семьи Сан.

— Я с ним незнаком.

— Ничего, чувства можно взрастить. А что делать, если твой дядя сядет?

— Как только пришли результаты о стопроцентной совместимости, у Линь Цзюня тут же случаются неприятности, и семья Сан объявляется на пороге — ты хочешь сказать, что это просто совпадение?

Он ненавидел Линь Сяоянь, ненавидел предложенный ею выход и даже не утруждал себя тем, чтобы не подозревать окружающих в худшем.

— Ну и что с того, что намеренно? У тебя нет никаких полезных связей. Если бы приходилось рассчитывать на тебя, выпал бы ему такой шанс?

Он упорно отказывался, но Линь Сяоянь ежедневно подкарауливала его у офиса. И хотя он сам ломал голову над другими путями решения проблемы, в ответ слышал лишь нескончаемый поток обвинений.

В конце концов он потерял терпение:

— Он сам не разбирается в людях, согласился стать номинальным директором, ума-то палата. Пара лет за решеткой пойдут ему на пользу, уму-разуму наберется.

— Сян Чжаонань! Это твой родной дядя! Вернувшись в семью Сян, ты решил отречься от матери и дяди?!

Сян Чжаонань сжал кулаки так сильно, что на ладонях выступила кровь.

— ...Хорошо, — выдавил он сквозь зубы.

При первой встрече Сан Шоуань сказал ему:

— Прости, если бы не болезнь Е-е, которую нельзя затягивать, я бы не прибег к столь крайним мерам.

Тогда ему всё сразу стало ясно.

Насчет кристальной чистоты братьев Сан он имел большие сомнения.

Сян Чжаонань перевел взгляд на омегу, чье тело слегка подрагивало. Гнев на грязное и запутанное прошлое пылал в груди подобно языкам пламени. Крепкие братские узы семьи Сан заставляли его чувствовать себя крысой, которая из сточной канавы подглядывает за чужим счастьем, пока яркий и теплый свет свечи слепит и обжигает глаза.

— Зачем ты явился сюда? — бросил он неожиданно. Не дожидаясь ответа Сан Е, Сян Чжаонань холодно усмехнулся: — Захотел поз злорадствовать? Сан Е, не думай, что раз за тебя заступился Сан Шоуань, тебе дозволено творить всё что угодно.

— Мне всё равно, какими были его мотивы.

Он протянул руку и легко похлопал омегу по щеке:

— Но тебе лучше вести себя тише воды, ниже травы, уяснил?

Зрачки Сан Е резко сузились, а ледяное прикосновение к коже заставило его вздрогнуть всем телом.

Это легкое прикосновение пальцев, источавшее капли просочившегося наружу морозного холода феромонов, сработало как прочный канат, намертво сковавший его по рукам и ногам.

Незримое давление заставляло его опустить голову, согнуть спину, смиренно потупить взор и даже находить какое-то утешение в этом леденящем остаточном тепле.

И все же слова Сян Чжаонаня ранили слишком больно.

Словно острые, густые иглы впивались ему прямо в сердце.

Сжав зубы, словно запертая в клетке птица, выплевывающая кровь в попытке вырваться на свободу, он с трудом шевелил побелевшими от напряжения губами, выдавливая из себя вопрос:

— А ты сам?

Ему больше не хотелось, как прежде, покорно подчиняться чужим феромонам и безропотно принимать любые унижения.

Сян Чжаонань лишь странно посмотрел на него:

— Не занимайся ерундой.

Он сломал не зажженную сигарету, и табачный лист рассыпался в пыль под его пальцами.

Глава 13

Семейный ужин стал лишь небольшим эпизодом.

После этого на протяжении полумесяца Сян Чжаонань ни разу не появлялся в Хуажуньване, но Сан Е и не думал докучать ему расспросами.

Жалкие полмесяца — это еще не самый долгий срок.

Самый долгий период, в течение которого Сян Чжаонань не возвращался домой, длился, пожалуй, около месяца. Когда Лин Син узнал об этом, то заявил, что с таким мужем можно не опасаться измен — он мог бы даже сдохнуть где-нибудь на улице, а ты бы и не узнал.

Сан Е мог только улыбнуться в ответ.

В первые дни после свадьбы он то и дело звонил Сян Чжаонаню, докучая вопросами о том, когда тот вернется домой.

В конце концов Сян Чжаонань, устав от этого надоедания, спросил:

— У тебя что, занятий в институте нет?

Сан Е ответил, что в его учебном заведении довольно свободный график: главное — написать нужное количество картин, а жестких требований к посещению лекций не существует.

Сян Чжаонань, видимо, немало удивился и бросил напоследок:

— Не знаю уж, бездельничают ли все художники, но я человек занятой. Если тебе так нечем заняться, сходи открой какой-нибудь магазинчик.

После таких слов Сан Е, конечно же, понял, что Сян Чжаонань находит его назойливым.

С тех пор он звонил ему исключительно в период течки.

http://bllate.org/book/28264/3416273