Готовый перевод The Puppet I Made Myself / Кукла, ставшая моим кошмаром: Глава 3

— Кукла?

Тань Юй не выказал никакого удивления, зато тот самый парень, что и раньше вечно цеплял Чи Цину, повысил голос и с вороватой, недоброй ухмылкой протянул:

— Дарить такую дрянь… небось, сам небось привык пользоваться подобными штучками?

В другое время подобные сальные шуточки могли бы позабавить собравшихся и вызвать смех, но сейчас здесь присутствовала Ли Нань, которая прекрасно расслышала каждое презрительное слово, слетевшее с его губ.

Она мгновенно помрачнела. И дело было не только в том, что этот тип оскорбил Чи Цина и сам подарок — точнее будет сказать, он оскорбил вкус самой Ли Нань, которой эта вещь искренне понравилась и пришлась по душе.

Ей было абсолютно всё равно, что думают о Чи Цине, но вот собственные суждения и пристрастия она никому не позволяла безнаказанно очернять.

— Да что ты вообще понимаешь? — Ли Нань никогда не стеснялась в выражениях и не выбирала момент для вспышек гнева, поэтому и сейчас не собиралась сохранять хотя бы видимость приличий. Её уголки глаз хищно изогнулись, а губы презрительно задвигались: — Думаешь, ты сам подарил что-то стоящее? Мало того, что в твоем подарке нет ни капли оригинальности, так он еще и вполовину не дотягивает до того, что принес Чи Цин.

Эту последнюю фразу Ли Нань произнесла с сияющей улыбкой:

— Такое дерьмо не стыдно выставить напоказ… Тот, кто не знает вашей ситуации, еще решит, что твоя семья едва сводит концы с концами.

В конце концов вечеринка была испорчена, и гости разошлись.

Ли Нань привыкла потакать любым своим капризам. Напрочь лишившись прекрасного настроения, она демонстративно не пожелала никому из них и дальше улыбаться и покинула клуб первой же.

Стоило ей уйти, как остальные тоже вскоре стали расходиться. Перед уходом кто-то бросил в адрес провинившегося пару уколами:

— Вроде бы всегда казался башковитым, а сегодня какую-то глупость сморозил. Сам не видел, какая у Нанна была физиономия, когда она уходила? Все из-за тебя, остолопа.

Сюй Вэй стоял белый как полотно под градом ругани, не смея вставить ни слова. Его растерянный, испуганный взгляд метался по сторонам и в конце концов случайно зацепился за неподвижные фигуры Чи Цина и Тань Юя — судя по всему, Тань Юй собирался проводить Чи Цина домой.

В душе Сюй Вэя тут же поднялась жгучая, удушливая обида. Он не понимал: почему он столько раз тайком и явно старался угодить Тань Юю, а тот в ответ никогда даже не удослужился выказать ему хоть капли доброжелательности?

А стоило Чи Цину пообщаться с ним всего каких-то два часа, как Тань Юй уже сам предложил проводить его до дома.

Просто бесит.

* * *

Вернувшись в свою съёмную квартиру, Чи Цин снова опустил взгляд на экран телефона, перепроверяя чат, и всё еще не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего — он действительно добавил Тань Юя в друзья.

Вдруг из угла, где стоял платяной шкаф, донесся тихий шорох. Чи Цин поднялся и направился туда; звуки становились все отчетливее, словно внутри и впрямь возилось какое-то живое существо.

Он распахнул створку дверцы, и оттуда, описав в воздухе дугу, черной молнией выпрыгнул крошечный котенок. Чи Цин ничуть не испугался — он ловко подхватил трехмесячного малыша на руки и нахмурился:

— Чего ты забилось сюда?

Погладив котенка по шерстке и подсыпав свежей сушки в мисочку, Чи Цин уже собирался понаблюдать за тем, как кроха примется за еду, как вдруг вспомнил, что в шкафу спрятано кое-что еще куда более ценное. Если бы эта подобранная совсем недавно мелюзга испортила вещь своими острыми когтями, потери оказались бы невосполнимыми.

Юноша бросился к шкафу и бережно, с величайшей осторожностью извлек на свет куклу, трепеща при мысли, что на ней может появиться хоть малейшая царапина.

С благоговейным и пристальным вниманием он осмотрел ее со всех сторон и, убедившись с педантичностью законченного перфекциониста, что на творении нет ни единого изъяна, наконец позволил себе выдохнуть.

В конце концов, именно благодаря ей Ли Нань сейчас так высоко его оценивала.

Он доставал куклу только дома; стоило ему куда-то уходить, как он прятал ее в глубине шкафа, опасаясь внезапных проверок от хозяина квартиры, который мог бы неадекватно отреагировать на подобное. Именно из-за этого прошлый арендодатель в свое время и выставил его за дверь.

Чи Цин вытянул палец и легко провел им по холодному, мертвенно-бледному лицу куклы.

Хотя она была немой и не могла произнести ни слова, взгляд Чи Цина, полный сосредоточенной нежности, источал странное, глубокое чувство. Чуть виноватым тоном он прошептал:

— Тебе приходится несладко.

Остальное допишу завтра.

Глава 3

— Мне всё время кажется, что за нами кто-то следит.

Кисточкой Чи Цин аккуратно набрал немного превосходного масла и, неукоснительно соблюдая правило наносить средство понемногу, но часто, принялся медленно и равномерно втирать его в поверхность. На глазах у Чи Цина под слоями масла кукла вновь обретала мягкое, сияющее изнутри свечение.

Яркие лучи солнца пробивались сквозь узкое окошко, распадаясь на пятна света, которые медленно скользили по лицу куклы, придавая ей еще большую живость и гипнотическую притягательность.

Даже создав уже немало подобных творений, Чи Цин всё равно не мог избавиться от трепета перед этой невероятно красивой подделкой — его сердце каждый раз замирало и начинало биться вразнобой.

Впрочем, это вполне естественно, ведь он создал самое совершенное и безупречное из всех своих произведений. Без единого исключения.

Чи Цин достал телефон и сделал несколько снимков, но на этот раз не стал отправлять их Ли Нань, как делал обычно, а переслал Тань Юю.

[Чи Цин: Я покрыл его слоем высококачественного масла. Как думаешь, Ли Нань это понравится?]

Каждое слово в его сообщении дышало робостью, неуверенностью и робким желанием угодить. Казалось, он стремился довести до абсолютного совершенства каждый шаг работы, панически боясь, что хоть малейшая оплошность вызовет недовольство Ли Нань.

Судя по всему, Тань Юй был занят и телефон при нем отсутствовал, так что ответ пришел лишь спустя долгое время.

[Тань Юй: Уверен, она будет в восторге. На ее фоне наши подарки теперь кажутся банальными и какими-то бездумными.]Чи Цин и Тань Юй перекинулись парой слов по поводу подарков, после чего быстро перевели тему. С того дня, как Тань Юй проводил его домой, между ними постепенно завязалось общение, и в итоге они стали практически неразлучными друзьями, готовыми говорить обо всём на свете.

Никто и никогда прежде не относился к Чи Цину с таким дружелюбием. Даже будучи замкнутым, словно крепко сжатая раковина, которую невозможно взломать, Чи Цин поддался влиянию Тань Юя — тот всегда держался открыто и доброжелательно, — и чтобы проще было влиться в коллектив, мало-помалу позволил себе раскрыться.

Поначалу Чи Цин подозревал, что у Тань Юя есть какие-то скрытые мотивы, однако их сближение происходило столь естественно, что Чи Цин совершенно не находил изъянов; к тому же он не думал, что Тань Юй сближается с ним ради какой-то выгоды, поскольку сам Чи Цин считал, что с него нечего взять.

Со стороны же могло показаться, что Чи Цин пошёл на всё ради достижения цели и неведомыми интригами да ухищрениями добился дружбы с Тань Юем.

В конце концов, происхождение и связи Тань Юя намного превосходили возможности какого-то там Чи Цина, выбравшегося бог весть из каких трущоб. Из-за этого некоторые однокурсники не горели желанием общаться с Чи Цином, но зачастую просто не могли отказать, поскольку его приводил Тань Юй.

День за днём это скрытое недовольство и обида глубоко оседали в их сердцах, и лишь за глаза, когда Чи Цина не было рядом, они позволяли себе поворчать в узком кругу близких друзей.

Поскольку их отношения крепли день ото дня, когда позже Тань Юй снова позвал Чи Цина повторить материал в студенческой библиотеке, тот согласился без тени неприязни, даже не подозревая, что произойдет дальше.

Чи Цин по привычке насыпал коту порцию корма и налил воды, навел идеальный порядок в своей крошечной съёмной однокомнатной квартире, а напоследок набросил на марионетку красную ткань, защищающую от пыли, и, как обычно, спрятал своё самое ценное творение вглубь шкафа.

После этого Чи Цин вышел из дома, чтобы встретиться с Тань Юем и остальными в библиотеке.

Нагрузка в этом семестре выдалась колоссальной, особенно при подготовке к курсовой, когда требовалось изучить горы литературы. Чи Цин не блистал умом, и поступил в этот первоклассный вуз вовсе не из-за выдающихся успехов в учебе — просто на выпускных экзаменах ему случайно попались задания с высокой стоимостью балов, а затем подоспело зачисление по особой льготе.

Чи Цин не стремился занять первое место — он трезво оценивал свои способности и понимал, что ему это не по силам, — он лишь хотел избежать худшего исхода: завалить предмет.

Раньше в библиотеке он легко обретал душевное спокойствие, но на этот раз его без всякой видимой причины охватила паника. Погода стояла по сезону прохладная, а на чистом, гладком лбу Чи Цина выступила испарина.

Тань Юй, казалось, всё это время наблюдал за ним. Он отложил ноутбук и участливо спросил:

— Что случилось? В помещении слишком жарко? Почему ты весь в поту?

В его глазах читалось неподдельное беспокойство, он даже попытался протянуть руку и коснуться щеки Чи Цина, чтобы проверить, нет ли у того жара, но Чи Цин с детства не выносил чужих прикосновений и инстинктивно отпрянул назад.

Рука Тань Юя зависла в воздухе, повиснув в довольно неловком молчании, а сидевшие неподалёку однокурсники молча исподлобья наблюдали за происходящим.

Заметив, как вокруг сгустилась атмосфера, Чи Цин инстинктивно извинился перед Тань Юем и торопливо пот тыльной стороной ладони влажное лицо:

— Ничего страшного, я просто пойду умоюсь, вам не о чем беспокоиться.

Едва договорив, Чи Цин отодвинул стул и направился в сторону туалета.

Его худощавая фигура быстро скрылась из виду. Сидевший рядом с ним однокурсник тоже опустил ручку, склонил голову набок и с презрительной усмешкой бросил соседу справа:

— Он сейчас серьезно сказал нам не беспокоиться? Ха, да кто о нем беспокоитcя? Этот дурачок, пожалуй, искренне верит, что ладит с нами.

— Эй, тише ты, — одернул его товарищ, намекая, что Тань Юй всё еще здесь, и по крайней мере сейчас их отношения выглядят очень близкими, так что при нем лучше подобные вещи не обсуждать.

Парню вдруг и самому показалось, что он сболтнул лишнего. Он испуганно покосился на Тань Юя, но обнаружил, что тот сидит с абсолютно отрешенным видом, словно ничего и не слышал.

Однако их разделял всего один письменный стол, и Тань Юй просто не мог не расслышать каждое слово.

Парень не успел углубиться в раздумья, как зазвонил телефон — на экране высветилось имя Сюй Вэя. Сообразив, в чём дело, парень тут же сброил с лица насмешливую маску и напустил на себя суровый вид. Он быстро поднялся, намереваясь ответить на звонок в коридоре, и у самого выхода случайно столкнулся с Чи Цином, который как раз возвращался из туалета.

Чи Цин кивнул ему в знак приветствия, но тот с чувством вины отвёл глаза и, не ответив, поспешно выскочил наружу.

Убедившись, что вокруг никого нет, он приглушённо ответил на вызов:

— Алло.

В динамике раздался треск помех, и недовольный голос Сюй Вэя на другом конце провода произнес:

— Чего так долго отвечал? Он ведь всё еще в библиотеке?

Парень тихонько угукнул.

В горле Сюй Вэя клокотал довольный, злорадный смешок. Пока подручные споро взламывали дверь той обшарпанной съёмной квартиры, он отдавал распоряжения собеседнику:

— На этот раз будь внимательнее. Смотри не упусти его, чтобы снова не вышло какой-нибудь лажи. Уж в этот-то раз я ему устрою сладкую жизнь.

http://bllate.org/book/28243/3414135