Готовый перевод Dad, Run, You Are Cannon Fodder [Quick Transmigration] / Папа, беги, ты пушечное мясо [быстрые миры]: Глава 12

Непременно нужно дождаться подходящего момента и поговорить с папой по-настоящему — обсудить его личную жизнь.

Вечером он сам обратился к системе. Та откликнулась почти мгновенно:

— Решил, когда уходишь?

Настроение у Цзинь Яня было мрачное:

— Куда мне уходить? Мой папа вот-вот окажется в логове демоницы — как я могу уйти?

Система ответила без тени сочувствия:

— Если он сам рвётся в логово демоницы, разве ты его удержишь?

— Откуда знать, не попробуешь — не узнаешь! У тебя хоть какие-то разумные советы есть?

— Пожелай удачи.

— И всё?

— Устрой истерику, упади в обморок, отравься или повесься.

Цзинь Янь подумал: оба варианта — полная чепуха.

Цзинь Янь провёл большую часть лета в офисе отца, и это было далеко не самое радостное время. Новая любовь папы изматывала его, а эти розовые пузыри романтики отравляли ещё не окрепшую душу мальчика.

Странно было другое: оба прекрасно себя чувствовали внутри этих пузырей и, похоже, никто не собирался их лопать.

Цзинь Янь протянул мизинец.

Однажды в августе он устроил дома пир на весь мир.

Были выходные. Мальчик заглянул на кухню и сказал поварихе:

— Тётя Чжан, сегодня вечером нам понадобится перекусить. Приготовьте, пожалуйста, солёный арахис, холодную фасоль машу и, если можно, ещё пару закусок.

— Конечно, конечно! Какой заботливый мальчик, — улыбнулась няня Чжан.

В девять часов Цзинь Гуйцин смотрел телевизор внизу, а Цзинь Янь сновал между этажами, перенося на второй этаж тарелку за тарелкой с закусками и перекусами, которые приготовила няня Чжан. Он вынес на балкон маленький плетёный столик и открыл бутылку вина с помощью штопора, налив полные бокалы в два хрустальных бокала.

Скоро наступало пятнадцатое число седьмого лунного месяца — День духов. Луна уже была почти полной, круглой и яркой.

Мягкий лунный свет, прохладная ночь, прекрасный пейзаж. Цзинь Янь с удовлетворением оглядел всё и отправился вниз, звать отца на ужин.

Цзинь Гуйцин смотрел какой-то сериал про антияпонскую войну. Взрывы гремели на экране, но он всё же краем глаза следил за суетящимся сыном и с тревожным ожиданием ждал, что будет дальше.

Цзинь Янь спустился и торжественно произнёс:

— Папа, пойдём перекусим.

Глаза Цзинь Гуйцина засветились, но он старался сохранять спокойствие:

— А что хорошего приготовили?

Цзинь Янь ответил с искренней заботой:

— Фасоль машу, арахис, куриные лапки, вино — всё, что папа любит!

— Хорошо, — Цзинь Гуйцин выключил телевизор, отбросил пульт и последовал за сыном наверх.

На балконе отец и сын сели друг против друга. Цзинь Янь разлил вино по бокалам. Цзинь Гуйцин собрался спуститься за соком, но сын умоляюще попросил:

— Папа, я выпью только один бокал!

Цзинь Гуйцин уступил. Бокалы звонко чокнулись, и вино исчезло в глотке.

Цзинь Янь сразу перешёл к делу:

— Папа, ты ведь обещал, что, если захочешь найти новую маму, обязательно спросишь моего мнения, верно?

Сердце Цзинь Гуйцина гулко стукнуло. Он занервничал: что делать?

— Конечно, но папа ещё не готов к этому. Не волнуйся, сынок!

«Не волноваться — разве такое возможно?» — подумал Цзинь Янь.

— Но секретарша папы уже волнуется! — выпалил он.

Цзинь Гуйцин тяжело вздохнул. Он давно знал, что сын — настоящий демон наблюдательности, и, конечно, ничего не ускользнёт от его глаз.

— Ты и правда остроглазый демонёнок! — похвалил он сына, но тут же перевёл разговор: — А тебе самому нравится эта секретарша?

Немного нравилась, но признаваться он не собирался.

— Нет! Я люблю только папу, — надулся Цзинь Янь. Сегодня он решил поговорить откровенно, как бы ни было больно, но всё должно быть сказано прямо.

— Папа, ты уверен, что она любит тебя по-настоящему? А вдруг она просто охотится за твоими деньгами?

— Сынок, разве ты считаешь, что у твоего папы, кроме денег, ничего нет? — Цзинь Гуйцин изобразил глубокую обиду.

— Конечно, нет! — Цзинь Янь поспешил утешить отца. Его папа — настоящий алмаз среди холостяков!

— Вот и правильно. Сынок, не переживай так — волосы выпадут!

Цзинь Гуйцин привычно потрепал сына по голове. Волосы, кажется, не редели.

Цзинь Янь остался недоволен таким поверхностным и самоуверенным отношением. В мире полно недобросовестных людей, и такой замечательный отец заслуживает большей осторожности!

— Папа, ты просто влюблён и потерял голову.

— Сынок, не пей больше — опьянеешь, — сказал Цзинь Гуйцин, заметив, как сын налил себе второй бокал и собрался выпить его залпом. Он быстро отобрал бокал. Видимо, если не рассказать всё до конца, мальчишка не успокоится и будет донимать до победного.

— Слушай внимательно, сынок. Секретарша, хоть и работает секретаршей, на самом деле — дочь богатого семейства. Ей деньги не нужны. Так что не переживай понапрасну. Папа прожил столько лет — разве не отличит искренность от притворства?

А, так она дочь богачей! Значит, вероятность, что она охотится за деньгами, резко упала.

Цзинь Янь почувствовал облегчение и глубоко выдохнул. Он протянул руку, чтобы забрать свой бокал.

— Давай ещё один! Я хочу пожелать папе счастья!

После двух бокалов вина тело Цзинь Яня стало мягким и ватным. Его уложили в постель.

В полусне он услышал знакомую колыбельную. Цзинь Янь с наслаждением закрыл глаза, наслаждаясь этим спокойным мгновением перед сном.

Вдруг вклинился ровный, безэмоциональный голос:

— Когда уходишь?

Он с усилием перевернулся на другой бок. Назойливый голос повторил:

— Когда уходишь?

Цзинь Янь икнул и зло бросил:

— В День духов!

Колыбельная оборвалась. Знакомый низкий голос с удивлением переспросил:

— День духов?

Цзинь Гуйцин уложил говорящего во сне сына и убрал остатки ужина на балконе.

На следующее утро Цзинь Янь проснулся в восемь. Голова ещё гудела от вчерашнего вина, и всё вокруг казалось немного нечётким.

Он спустился вниз, уцепившись за папину спину. Похоже, быть пьяным — тоже неплохо.

После завтрака Цзинь Гуйцин без особой цели развернул карту пригородных достопримечательностей, пробежался глазами и передал её сыну. Цзинь Янь тоже просмотрел и вернул обратно, сказав трогательную и мудрую фразу:

— С папой рядом везде рай.

Цзинь Гуйцин чмокнул его в щёку. В этот момент зазвонил телефон — пришло сообщение.

— Господин Цзинь, вы свободны?

Цзинь Гуйцин уставился на эти шесть иероглифов и два знака препинания, будто оцепенев. Цзинь Янь выхватил у него телефон.

Отправитель — «Сяо Ван».

— Папа, я же говорил — секретарша уже волнуется!

Цзинь Гуйцин покраснел и, чувствуя неловкость перед сыном, попытался вернуть телефон:

— Маленький проказник, иди поиграй в сторонке.

Но Цзинь Янь не только не ушёл, но и снова вырвал телефон, быстро набрав на экране: «y-o-u».

Появилось слово «есть». Он вернул телефон отцу и вызывающе на него посмотрел.

Цзинь Гуйцин, словно храбрый воин, решительно нажал «отправить».

Цзинь Янь тут же набрал ещё: «chu-lai-hai». Цзинь Гуйцин в панике стёр:

— Какое «привет»! Малыш, иди уже играть!

«Ладно, я и правда пойду играть!» — подумал Цзинь Янь.

— Папа, сегодня вы с секретаршей гуляйте без меня.

— Почему? Сяо Ван очень тебя любит, — Цзинь Гуйцин пытался утешить ранимую душу сына.

— Мне нужно побыть одному.

В девять часов вечера папы всё ещё не было дома. Цзинь Янь вытащил маленький стульчик на балкон второго этажа, держа в руке стакан сока, и задумчиво смотрел на луну.

Сегодня луна была круглой, а завтра, в пятнадцатый день седьмого месяца — День духов — станет ещё полнее.

Цзинь Гуйцин вернулся в десять и увидел сына на балконе — маленькая фигурка сидела в одиночестве, выглядела печально и покинуто. Он тут же пожалел, что не заставил мальчика пойти с ними развлечься.

— Папа, хорошо повеселился?

— Отлично.

— Секретарша весёлая?

— Весёлая… Сынок, так не говорят. Ты меня ждал?

— Конечно! Ты же ещё не спел мне колыбельную.

В спальне, слушая знакомую песню, Цзинь Янь счастливо уснул.

Цзинь Янь решил перенести праздник середины осени на месяц раньше. Вечером он попросил няню Чжан испечь маленький круглый лепёшечный «месяц» и вынес плетёный столик на лужайку за домом. Приготовил вино и закуски.

— Папа, пойдём смотреть на луну!

Цзинь Гуйцин взглянул на небо и с улыбкой согласился:

— Хорошо, отпразднуем Чунъе заранее.

Полная луна освещала всю Поднебесную, её мягкий свет рассеивал множество земных печалей.

— Папа, сделаем селфи!

Цзинь Гуйцин достал телефон, и они прижались головами друг к другу. В темноте две смутные фигуры — большая и маленькая — слились в одно целое, создавая вечный кадр под мерцающими звёздами.

— Папа, выложи в соцсети!

Цзинь Гуйцин послушно опубликовал. Цзинь Янь написал подпись: «Детство под звёздами».

— Папа, эту фотографию нельзя удалять!

— Хорошо, не удалю.

— Никогда! Всю жизнь!

— Обещаю — всю жизнь!

Цзинь Янь разломил лепёшку пополам и съел свою половину, как настоящий «месячный пирог», вместе с папой.

После еды он вытер рот и с улыбкой посмотрел на отца:

— Папа, я тебя люблю!

В душе у него стояли слёзы: «Папа, твой маленький Не-Чжа уходит!»

Цзинь Гуйцин ответил:

— Сынок, и я тебя люблю!

Он заметил: взгляд ребёнка изменился. Глаза по-прежнему чёрные и яркие, но глубокое озеро превратилось в прозрачное мелководье — теперь в них читалась лишь детская наивность.

Мальчик взял леденец:

— Папа, хочу есть.

Он выглядел как трёхлетний малыш — милый и беззаботный.

Цзинь Гуйцин замер, ловко снял обёртку и с нежностью вставил конфету в рот сыну.

Это мой сын. Он вернулся.

У меня ещё был один сын. Он ушёл.

Цзинь Гуйцин поднял глаза к небу. Там бесчисленные звёздочки подмигивали ему — загадочные и милые.

Его глаза наполнились звёздным светом, и он едва уловимо улыбнулся, помахав ночному небу.

Спасибо. Прощай, мой маленький Не-Чжа…

Он парил в бескрайнем звёздном море. Его папа улыбался ему и махал рукой. Слёзы сами катились по щекам.

— Эй, система, почему у меня слёзы?

— Кто его знает, — ответила система, занятая своими делами.

Цзинь Янь не унимался:

— Мои слёзы превратятся в падающие звёзды? Упадут ли они рядом с ним? Увидит ли он их? Вспомнит ли обо мне?

— Всю оставшуюся жизнь он будет любить тебя. Ты занимаешь половину его сердца, хоть и был всего лишь далёким призраком, — пропел системный голос, словно читая стихи.

По тёмному небосводу стремительно пронеслись несколько огненных точек, оставляя за собой яркий след — зрелище было настолько прекрасным, что вызывало слёзы.

— Ах! Это мои слёзы!

Система уже не отвечала — она уносила его сквозь пространство и время.

Цзинь Янь плакал:

— Мне нужен папа.

— Знаю, знаю. Ищем.

— Почему так долго? — Цзинь Янь не выносил этого состояния бесплотного духа, настоящего бродячего призрака без дома.

— Хочешь — брошу тебя вниз, наугад.

— Нет! Ищи моего папу.

Неизвестно, сколько они плыли, когда голос системы донёсся издалека, полный сомнений:

— Это немного сложно…

— Что сложно?

— Ну, вообще-то…

— Я хочу знать одно: ты нашёл моего папу?

— Нашёл, но…

Цзинь Янь не выдержал и рванулся вперёд. Его тело стало тяжелеть, и он покинул холодную, жёсткую платформу системы.

Пока он падал, голос системы снова прозвучал:

— На этот раз у тебя будет три отца.

— Чт-что?!

— Что будет, то и будет. Иди.

— Погоди! Три?! Кто из них мой папа?

— Сам не узнаешь? — голос системы прозвучал холодно и безразлично.

Во втором классе «А» начальной школы «Созвездие» староста Чжан Мэн обернулась к своему соседу сзади, держа в руках тетрадь с сочинением.

— Эй, Цзинь Янь, перепиши своё сочинение «Мой папа».

Цзинь Янь, не поднимая головы, проделывал дырочки в ластика, превращая его в игрушку с глазами:

— Что переписывать? Сделать про мою маму?

Чжан Мэн терпеливо объяснила:

— Посмотри, ты же в самом начале написал: «У меня два папы». Так нельзя…

— Почему нельзя?

http://bllate.org/book/2823/309159