Готовый перевод Professor Xie Your Forced Love Is Wrong / Профессор Се, ваша принудительная любовь совсем не такая!: Глава 2

Ни «поздравляю», ни «неплохо», и даже никакого ответа.

Улыбка на лице Шан Суна увядала после каждого нового взгляда на экран телефона, пока окончательно не застыла. Он скрыл это движение, запрокинув голову и сделав глоток.

Конец посиделок, дорога в общежитие, душ.

Вытирая волосы полотенцем, он вышел из ванной и бросил взгляд на письменный стол.

Экран телефона ярко светился.

Его сердце на мгновение пропустило удар, и он в один шаг подлетел к столу, схватив гаджет.

На загоревшемся экране блокировки красовалось превью нового сообщения:

Менеджер Ли из Анцзюйкэ: Господин Шан, появилось новое качественное жилье [Ссылка на мини-программу].

Шан Сун открыл WeChat. Сообщение, отправленное Се Цзину пять часов назад, так и висело в полном одиночестве.

Пять часов — времени прошло предостаточно.

Его хватило бы с лихвой, чтобы ответить, если бы к нему хоть капелька неравнодушна.

Но Се Цзин не ответил.

Не захотел?

Или посчитал, что отвечать вовсе не обязательно?

В этот момент те слои фильтров, которые Шан Сун целый год собственными руками надевал на Се Цзина, окончательно осыпались, обнажив суровую реальность, от которой он больше не мог отмахиваться.

Весь этот год он, специалист по спецэффектам, стиснув зубы грыз гранит незнакомой ему экспозиции и текстологии — просто чтобы по четвергам после обеда иметь возможность перекинуться с Се Цзином парами фраз.

Сидя в том читальном зале, прижимая к груди пухлый, толщиной с кирпич томик «Шовэнь цзецзы» и слушая отрывистые пояснения Се Цзина о происхождении и эволюции иероглифов, он думал исключительно о количестве полигонов в моделях и параметрах рендеринга, после чего выдавливал из себя: Этот начертательный образ… несет в себе неповторимое очарование древности.

Он играл роль устало и фальшиво — лишь бы оказаться ближе к Се Цзину, хоть немного ближе.

И что в итоге?

Он даже кончика рукава не коснулся, зато едва не отправился от эффектного броска через бедро на свидание со своей покойной прабабушкой в возрасте двадцати одного года.

И всё ради лица, прекрасного настолько, что дух захватывает, но холодного, точно нефритовая статуя?

Всё ради этой загадочной, отталкивающей за милю неприступности?

Оно того не стоило.

У него, Шан Суна, горячая кровь, бьющее ключом сердце, и сам он любит всё живое, шумное и яркое.

А Се Цзин — словно сошедший со страниц старинной книги в нитяном переплёте древний человек, обитающий в стерильной тишине с постоянной температурой и влажностью, непогрешимое божество.

Сама его природа словно создана для того, чтобы заставлять таких смертных, как Шан Сун, робеть и отступать.

Ему вовсе не нужно поклонение и восхищение издалека, через стекло.

Ему нужна живая, яркая любовь: с возможностью держаться за руки, обниматься, делить на двоих одни наушники и ходить вместе в кино.

Свет экрана телефона освещал его спокойное лицо.

Его пальцы двигались уверенно: он отменил закрепление чата, изменил имя ♥Се Цзин на Профессор Се.

Затем, открыв поле ввода, он напечатал одну-единственную строку:

— Профессор Се, давай расстанемся.

Отправить.

Отправив сообщение, он не задержался ни на секунду — сразу вышел из диалога, переключился на чат с риелтором на аватарке в деловом костюме и нажал на вызов голосового звонка в WeChat.

Звонок приняли почти сразу.

— Менеджер Ли, это я, Шан Сун.

— Та квартира рядом с Цинго, которую мы смотрели в прошлый раз, еще свободна? Если да, я бы хотел как можно скорее все уладить… Да, подписать контракт. Завтра после обеда вам будет удобно?

— Отлично, до встречи завтра.

Вызов завершился.

Второй сосед, лежа на противоположной кровати и просматривая ленту в телефоне, приподнял голову и бросил:

— Ты съезжаешь?… Впрочем, понятно, Цинго находится в новом районе, добираться туда еще то удовольствие.

Он зевнул и небрежно добавил:

— А как же твоя стажировка? Что тогда будет с вашим традиционным четверговым «духовным резонансом» с твоим профессором Се? Перенесете на выходные?

Третий сосед, чистивший зубы на балконе, услышав это, издал неопределенное «угу» и тоже обернулся; даже Первый, занося в ванную смену одежды, высунул голову из-за косяка двери, глядя на Шан Суна.

Шан Сун обвел взглядом троих товарищей, и его голос прозвучал с предельной четкостью:

— Переносить ничего не нужно. Мы только что расстались.

В комнате воцарилась двухсекундная тишина.

Телефон Второго с глухим стуком шлепнулся на подушку, но он даже не попытался его поднять — лишь резко сел на постели:

— Чего сделать?! С профессором Се?!

Третий неторопливо сплюнул пену.

Первый так и застыл полувысунувшись из дверного проема.

— С Се Цзином. Мы расстались, — Шан Сун в два счета забрался на свою кровать и уселся на краю матраса. — Только что отправил сообщение.

Первый снова скрылся в ванной, и его голос, слегка отдавая эхом, донесся сквозь стену:

— …И правильно, что расстались.

Третий прополоскал рот, открутил кран, смочил полотенце и вытер лицо:

— Честно говоря, Сун, мы раньше просто стеснялись обламывать тебя на взлете… Ваши отношения с самого начала ни капли не походили на романтику.

— Да уж какие тут отношения! — Второй с размаху хлопнул ладонью по каркасу кровати, возвысив голос на пару тонов. — И слава богу, что разошлись! Скажи мне, на что ты вообще рассчитывал? На то, что он симпатичный? Красотой сыт не будешь! На его классную тачку? Ты даже к ручке дверной не притронулся! На его научные познания? Ты, разработчик игр, пытался изучать вместе с ним гадательные кости — бред же чистой воды!

Слушая их наперебой сыплющиеся реплики, Шан Сун не стал спорить или оправдываться. Он лишь едва заметно, горько усмехнулся.

Отвернувшись, он откинул одеяло и свернулся калачиком внутри.

— Завтра после обеда еду подписывать договор, — глуховато донеслось из-под одеяла. — Если всё пройдет гладко, в выходные буду перевозить вещи, так что мне снова понадобятся ваши крепкие руки.

— Разговор отдельный!

— Обязательно подсобим!

— Переезжаем! Полным ходом к новой жизни!

В комнате возобновилась привычная возня: Второй поднял телефон, Третий отжал полотенце, а Первый снова включил воду в ванной.

Шан Сун лежал на боку, прислушиваясь к этим до боли знакомым звукам.

Он протянул руку к изголовью, нащупал прохладный корпус телефона и на мгновенье замер. Включать экран он не стал — вместо этого нащупал боковую клавишу и перевел устройство в беззвучный режим.

Затем он засунул телефон под подушку, отвернулся к стене, сжался в комок и закрыл глаза.

Завтра предстояло смотреть квартиру, подписывать контракт, собирать вещи и переезжать.

Нужно выспаться.

Се Цзин вышел из реставрационной мастерской в тот момент, когда над Садом Сишань луна уже поднялась в зенит.

Шел одиннадцатый час вечера.

Он только что закончил этап реставрации очередной партии семейных старопечатных книг, и от его одежды все еще исходил слабый запах специфических химических реактивов.

Миновав ряды крытых галерей и преодолев несколько лунных проемов в стенах, он наконец вернулся в главный корпус своего внутреннего двора.

В этот тихий час занимавший сотни му Сад Сишань казался настолько безмятежным, что Се Цзин чувствовал себя здесь единственным живым существом.

Зайдя в ванную, он смыл с себя накопившуюся за день усталость, переоделся в пижаму и направился к резному сандаловому столу в углу кабинета.

Телефон тихо лежал на краю столешницы, экраном вниз.

Жизнь Се Цзина подчинялась строжайшему распорядку: без крайней необходимости он не отвечал на сообщения мгновенно, особенно после десяти часов вечера, когда все средства связи переводились в беззвучный режим.

Но сейчас…

Он взял телефон в руки и разблокировал экран.

Экран вспыхнул — ни одного пропущенного вызова.

Впрочем, ему практически никто и не звонил.

Он нажал на зеленую иконку.

Интерфейс WeChat выглядел непривычно лаконично.

Никаких подписок, никаких групповых чатов. В списке контактов значился всего один единственный человек с именем Шан Сун.

На аватаре красовался теплый, пухлый рыжий котенок.

Висело два непрочитанных сообщения.

Он открыл их.

Первое: «Я получил оффер от Цинго Хуи».

Время отправки: 17:07.

Второе: «Профессор Се, давай расстанемся».

Время отправки: 22:21.

Взгляд Се Цзина скользнул по этим двум строчкам, и его брови едва заметно сошлись на переносице.

Название Цинго Хуи казалось смутно знакомым.

Линь Чжоу в прошлом или позапрошлом году докладывал, что эта компания показывает вполне стабильные темпы роста в сфере отечественных культурно-креативных технологий, офшорные фонды их группы участвовали в нескольких раундах финансирования, да и финансовые показатели за последние пару лет оставались на уровне.

Поскольку делами занимался Линь Чжоу, сам Се Цзин не вдавался в подробности того, что именно представляет собой эта фирма, помня лишь смутно, что ее целевая аудитория состоит преимущественно из молодежи.

Раз уж Шан Сун собирается туда устроиться, пожалуй… завтра можно поручить Линь Чжоу заглянуть к нему с подробным отчетом о текущем положении дел компании.

Если показатели стабильны, в следующем раунде финансирования можно будет увеличить долю участия.

Но прежде всего, получение желанного места стажировки — событие, безусловно, заслуживающее поздравлений.

Он, казалось, даже намеревался что-то набрать в ответном сообщении, однако его взгляд вновь намертво зацепился за вторую строчку.

Расстанемся.

Брови Се Цзина нахмурились еще сильнее.

Его палец на экране телефона слегка подогнулся в крошечной дуге, но спешить с ответом он не стал.

Почему?

Он мысленно вернулся к событиям сегодняшнего дня.

Неужели всё из-за того броска через бедро?

Шан Сун попытался сблизиться, и у него сработал инстинкт самозащиты.

Однако он вовремя рассчитал силу, и реального вреда причинено не было.

К тому же, сразу после того инцидента Шан Сун поделился с ним радостной вестью — это можно было расценивать как знак того, что его боевой дух не был сломлен.

Может быть, причина кроется в том, что он не ответил сразу после этой новости?

Но перед встречей с Шан Суном он как раз запустил процесс обесцвечивания и замачивания бамбуковых планок. Те пластинки сильно пострадали от щелочной среды, и для достижения оптимального результата их требовалось выдерживать в растворе строго определенной концентрации ровно 4 часа 25 минут — так, чтобы не повредить волокна древесины.

Он рассчитал время с точностью до минуты: оно было выстроено так, чтобы завершение процесса совпало с его возвращением в Сишань сразу после встречи.

Временное окно для вымачивания бамбука имело критическое значение: последующие стадии промывки и нейтрализации необходимо было выполнить строго вовремя, иначе все предыдущие труды пошли бы прахом, а сами планки могли получить необратимые повреждения.

Реставрация требовала предельной концентрации, поэтому телефон по привычке остался в кабинете.

Он медленно опустился на массивное сандаловое кресло. Свет лампы отбросил его прямую, одинокую тень на заставленные древними фолиантами стены.

За последний год — каждый четверг с 14:00 до 17:00.

Он неизменно, без единого опоздания встречался с Шан Суном в библиотеке, помогал разбирать сложные места в текстах, направлял к чтению более глубоких трактатов, обеспечивал качественными канцелярскими принадлежностями и материалами, следил за его здоровьем и напоминал о режиме сна.

Разве это не были стабильные, полезные и созидательные отношения?

Ему необходимо было точно выяснить причины, побудившие партнера заговорить о разрыве.

Прямой звонок решил бы вопрос быстрее всего, но, учитывая ночное время, этот вариант не подходил.

http://bllate.org/book/28168/3405792