Готовый перевод Amnesia Sweet Kite / Там, где тает вечный лед: Глава 15

Сунь Цзиньян не мог объяснить, что это за чувство: сердце то теснило изнутри, то оставалось пугающе пустым. Как и прежде, он ходил в парк подкармливать того котёнка, даже специально выбирал время, в которое раньше заглядывал туда редко, хотя сам толком не понимал, ждёт ли чего-то на самом деле.

Но чего бы он ни ждал, ничего не происходило. Он продолжал жить и работать в привычном ритме, и всё вокруг казалось точно таким же, как месяц или даже полгода назад.

В последнее время родители стали звать его домой гораздо чаще. Возможно, он знал их лучше, чем они самих себя, и после очередной их попытки прощупать почву прямо сказал:

— Если вы хотите что-то узнать, можете просто спросить меня напрямую.

Родители тут же умолкли. Он опустил взгляд, молча доел ужин, а затем вежливо попрощался с ними.

В больнице стало немного спокойнее — конечно, если сравнивать с периодом до и после Нового года. Родители постоянно звали его на ужин, и стоило ему отказаться пару раз, как приходилось соглашаться в третий. Иногда Сунь Цзиньян размышлял над тем, зачем вообще заставляет себя возвращаться в старый семейный особняк, ведь он мог просто не приходить.

Однако ответа у него не находилось — точно так же, как и на множество других вопросов в его жизни. Раньше он считал это ненормальным, пока не встретил Лянь Наня. Насчет Лянь Наня у него вообще не было ответов ни на один вопрос. Со временем эта неспособность найти ответы стала чем-то привычным.

Позже он и вовсе забыл о Лянь Нане.

Вплоть до того самого ничем не примечательного дня, когда из соседней квартиры донеслись звуки переезда. Собираясь на работу, он открыл дверь и нос к носу столкнулся с улыбающимся Лянь Нанем.

Свет падал из коридорного окна, и лицо юноши казалось красивым, до прозрачности бледным. Сунь Цзиньян встретился с ним взглядом, а Лянь Нань, улыбнувшись, произнёс:

— Доброе утро.

Сунь Цзиньян:

— .

Вернувшись в Город C, Лянь Нань продал квартиру.

В тот день, когда они виделись с господином Суном и госпожой Сун, перед самым уходом госпожа Сун с улыбкой сунула ему в руку бумажку. Он хотел развернуть её, но взгляд госпожи Сун остановил его; она лишь сильнее вжала записку в его ладонь, и он крепко сжал пальцы.

В неверном свете уличного фонаря Лянь Нань развернул пропитанный потом клочок бумаги. На нём был написан адрес.

Аньцзин-роуд, жилой комплекс Чэнькан, корпус 2, блок 11, квартира 901.

Почерк не принадлежал госпоже Сун, но Лянь Наня мало волновало, чья это рука. Его глаза неотрывно смотрели на адрес, и лишь спустя долгое время он прерывисто, едва заметно вздохнул. Разумеется, он прекрасно понимал: на бумаге мог быть только адрес Сунь Цзиньяна.

Но почему?

В ту самую секунду, как Лянь Нань увидел адрес, он понял, что не найдёт ответа. С момента, когда эта записка попалась ему на глаза, у него оставался лишь один-единственный выбор.

Он взял телефон: общая сумма на WeChat, Alipay и банковских картах составляла всего десять тысяч юаней — меньше чем двухмесячная зарплата от Куй Хуа.

Открыв на смартфоне карты, он ввёл название комплекса — Чэнькан. Это был новый район прямо в центре города, в шаговой доступности от лучших больниц и старших школ Города A.

Даже при полном отсутствии жизненного опыта Лянь Нань понимал, что десяти тысяч точно не хватит. Он кликнул на карточку жилого комплекса, и на экране всплыла цена за квадратный метр — сто тридцать тысяч юаней.

Раньше Лянь Нань совершенно не разбирался в деньгах: когда-то сто тридцать тысяч стоила разве что пара его туфель, а та плюшевая кошка, что сидела на высокой полке, обошлась в несколько десятков тысяч. Но пережив годы банкротства, он приобрёл хоть какое-то представление о ценах.

Он загнул палец: десяти тысяч едва хватит на полмесяца аренды.

Но где же ему раздобыть ещё денег?

Ввязываться в сомнительные кредиты он не собирался, и после долгих раздумий Лянь Нань вспомнил лишь об одном варианте.

О той квартире, что принадлежала им с Сунь Цзиньяном.

Не колеблясь ни секунды, Лянь Нань связался с риелтором и выставил жильё по цене чуть ниже рыночной.

В прошлые времена, когда он находился на грани голодной или мучительной смерти от нищеты, Лянь Нань даже мысленно не допускал мысли о продаже квартиры. Для него тогда это было последним напоминанием о Сунь Цзиньяне в этом мире. Он бы скорее умер от болезни или голода, чем расстался с ней.

Но теперь всё изменилось.

Всё было иначе.

Подписывая с покупателем договор передачи прав, Лянь Нань не сомневался ни секунды. Он продал жильё на двести тысяч дешевле рынка с единственным условием: полная оплата наличными. Покупатель, решивший, что урвал лакомый кусочек, охотно подписал бумаги и перевёл всю сумму сразу — шесть миллионов.

За вычетом налогов и риелторских услуг на руках у Лянь Наня осталось чуть больше пяти миллионов.

Вещей в квартире почти не осталось; он упаковал их и отправил службой доставки в Город А, не рискнув пересылать лишь одну вещь — засушенный много лет назад кактус. Он покоился в прозрачной коробке. За те месяцы, что хозяев не было дома, растение слегка запылилось; Лянь Нань бережно протёр его полотенцем и так и нёс всю дорогу в руках.

В голове всплыло неуместное сравнение: он нёс его словно погребальную табличку.

У него никогда не было возможности нести таблички с именами родителей. Когда они погибли в авиакатастрофе, дяди и тёти попросту захватили всё имущество. Его самого вышвырнули на улицу, и если бы не Сунь Цзиньян, который позже помог ему пробраться внутрь и забрать пару пожитков родителей, он бы даже не смог обустроить им кенотаф.

Да, именно кенотаф.

На том кладбище, куда он ходил каждый год, на самом деле не было тел его родителей — в маленькой урне лежала лишь аккуратно сложенная одежда.

Он выбрал их самый любимый костюм.

Погруженный в воспоминания, Лянь Нань сам не заметил, как дошёл до кладбища. Он тихонько постучал в дверь кабинета смотрителя:

— Здравствуйте, я бы хотел внести оплату.

Смотритель явно только что проснулся. Зевая, он пробормотал:

— Сколько платить? Просто отсканируй этот код.

Лянь Нань отсканировал код и тихо произнёс:

— За двадцать лет.

Смотритель не слишком удивился. Подняв веки и взглянув на Лянь Наня, он с трудом припомнил его лицо и приподнял бровь:

— А, это ты, малыш.

Смотритель трудился здесь уже много лет, а на такой должности кадры обычно не менялись.

Он впервые встретил Лянь Наня в свой самый первый год работы здесь. Тогда парню было за двадцать, он отличался отчаянной смелостью и, услышав посреди ночи чьи-то рыдания, решил, что столкнулся с призраком. Схватив палку, он бросился на звук, но на месте обнаружил лишь ребёнка.

Хотя в ту пору Лянь Нань был уже не так мал, ему едва исполнилось шестнадцать-семнадцать лет, и для смотрителя он выглядел сущим подростком. Лицо мальчика было белым, как у мертвеца; стоило подойти ближе, как смотритель сразу забыл о страхе — парень смотрел на него покрасневшими, опухшими от слёз глазами. Рядом с ним находился ещё один мальчик, куда более спокойный: он шагнул вперёд и извинился за то, что они потревожили его покой.

Смотритель посмотрел на стоящего перед ним Лянь Наня — с тех пор пролетело больше десятка лет, и самому смотрителю уже стукнуло сорок. Вглядываясь в лицо юноши, он отметил, что тот вроде бы и вырос, но кожа оставалась всё такой же мертвенно-бледной. Последние два года Лянь Нань почти не появлялся, так что виделись они редко, но сегодня при дневном свете смотритель разглядел его получше.

— Поступление средств на Alipay: 200 000 юаней.

Лянь Нань единовременно оплатил содержание могилы на двадцать лет вперёд. Смотритель неизвестно когда успел закурить:

— В дальний путь собрался?

Лянь Нань кивнул:

— Да.

— Тогда счастливой дороги.

Смотритель легонько стряхнул пепел, продолжая держать сигарету в зубах, и уже снова начал клевать носом. Уходя, Лянь Нань услышал его сон бормотание:

— Малыш, береги здоровье, лицо-то совсем бледное...

Лянь Нань вздрогнул и покинул кладбище.

Имея на руках деньги, решить остальные вопросы оказалось несложно. Купить квартиру за пять миллионов было бы тяжело, но арендовать её на несколько лет — проще простого. На следующий день после возвращения в Город А Лянь Нань подписал договор с хозяином жилья. Тот оказался человеком лёгким в общении, и они сразу заключили соглашение на год.

Переезд он подгадал на тот день, когда Сунь Цзиньян должен был заступить на дежурство, чтобы ненароком не потревожить его. Но где-то произошла промашка: Сунь Цзиньян, который по графику обязан был дежурить, почему-то оказался дома. Стоило Лянь Наню открыть дверь и разрешить рабочим внести вещи, как из-за стены послышался щелчок открывающегося замка.

Он замер и, обернувшись, нос к носу столкнулся с Сунь Цзиньяном.

Сунь Цзиньян явно не ожидал его увидеть. Ощутив легкое напряжение, он от неожиданности задвигался механически и бросил:

— Доброе утро.

Сунь Цзиньян холодно посмотрел на него и, развернувшись, молча зашагал прочь.

Один из грузчиков пошутил:

— Соседи вечно недовольны, когда шумно. Ничего, закончим переезд, и всё уляжется. Босс, куда ставить эту коробку?

Лянь Нань рассеянно указал в угол. Ледяной взгляд Сунь Цзиньяна, казалось, всё ещё прожигал его насквозь, и после ухода соседа по телу прокатилась с опозданием пришедшая волна боли.

Впрочем, ничего нового — он давно к этому привык.

Вежливо проводив рабочих, он запер дверь и сполз по ней вниз.

Прижавшись спиной к деревянной панели, он чувствовал, как по лбу градом катится холодный пот. Прошло немало времени, прежде чем приступ слабости отступил и в теле появились хоть какие-то силы.

Наверное, снова прихватило желудок, подумал он.

Действуя автоматически, он достал пару таблеток и запил их холодной водой.

То ли боль прошла сама собой, то ли лекарство подействовало слишком быстро, но Лянь Наню моментально стало легче. Он принял душ и стал ждать прихода уборщицы, которую вызвал на послеобеденное время. Пока ждал, прилёг отдохнуть на диване. Днём появилась клинерша, уборка заняла несколько часов; рассчитавшись с ней, Лянь Нань проводил женщину до двери.

Квартира оказалась неплохой — больше ста квадратных метров, две спальни, кабинет и просторная гостиная. Ремонт был средним, ничем не примечательным. Лянь Нань пожил в своей жизни и в апартаментах получше, и в конурке за восемьсот юаней в месяц, так что к жилью он был равнодушен. Даже если бы здесь вместо стен осталась голая облупившаяся штукатурка, а за дверью жил Сунь Цзиньян, он всё равно захотел бы сюда переехать.

Психиатр как-то сказал ему, что он болен.

Сам Лянь Нань не считал себя больным. Разве это может быть болезнью?

Разве Сунь Цзиньян — это болезнь? Если Сунь Цзиньян и впрямь болезнь, то эта хворь сопровождает его уже слишком долго, так что, пожалуй, он страдает каким-то совершенно иным недугом.

Во сне Лянь Наню казалось, что он снова падает в бездну.

Это падение когда-то ненадолго прекратилось, но стоило ему разгладить ту записку на ладони, будто открывая ящик Пандоры, как он добровольно закрыл глаза и позволил себе падать дальше, всё ниже и ниже.

Разве он не понимал, какую сложную задачку подкинула ему госпожа Сун?

Или, вернее сказать, ловушку.

Стоит Сунь Цзиньяну завидеть его на пороге соседней квартиры, как в нём тут же вскипит отвращение. Он вспомнит, что Лянь Нань — преступник, который когда-то преследовал его по пятам, и что теперь, старые привычки взяли верх и он поселился прямо напротив, лишь бы шпионить за ним исподтишка.

Но...

В тот день Лянь Нань очень долго и тихо смотрел на маленький клочок бумаги в своей руке.

Он прекрасно понимал, что у него может быть лишь один-единственный ответ.

Госпожа Сун порой понимала его пугающе хорошо — иначе ей ни за что не удалось бы целых два года скрывать от него правду о том, что Сунь Цзиньян жив. И если бы не внезапное помешательство Цзи Чэня, он бы, пожалуй, не узнал об этом до конца своих дней.

http://bllate.org/book/28082/3398450