Готовый перевод The Little Beauty's Dating Show Scandal / Любовное шоу: как не стать пушечным мясом в мире интриг: Глава 5

(Бриться одной рукой и карабкаться на балкон второго этажа… Уговорить кого-нибудь из гостей на площадке на страстный поцелуй в течение десяти минут… Что ни вариант, то безумие!)

(Ха-ха-ха, это же просто заставляет гостей отвечать на вопросы, я должен как следует подготовиться)

(Умри со смеху, дайте мне сначала взглянуть на информацию об участниках)

Ань Лэянь, разумеется, тоже увидел эти нелепые варианты, а затем бросил взгляд на светотеневую стрелку посередине стола. Он молча уставился на сердечко на древке, пытаясь мысленно договориться с предметом: Хорошая стрелочка, добрая стрелочка, чур не указывать на меня.

Мда, искренность творит чудеса.

Подняв глаза, он только теперь заметил, что сидит между Му Вэем и Инь Синем, напротив него расположился Фу Шицан, а по бокам — Не Чансин и Бай Цзинчэнь.

Тц-тц-тц, играют в правду или действие, а столько интриг.

Му Вэй полностью оправдывает звание главного ветреника: едва новичок Бай Цзинчэнь появился среди гостей, как тот сразу же уселся рядом с ним. Как-никак, популярный айдол — похоже, как раз в вкусе Му Вэя.

К тому же, к тому же… Оказывается, Не Чансин западает на таких, как братец Цан! Позже надо будет лично это проверить.

Вот только Инь Синь, с чего это он уселся вместе с Не Чансином? Хм-м… Не стоит ли мне поменяться с ним местами?

Ань Лэянь был полностью поглощен переживаниями за остальных гостей и на какое-то время упустил из виду выражения лиц синагогов напротив.

Фу Шицан по-прежнему выглядел совершенно равнодушным. Его взгляд медленно скользнул по сидевшим за круглым столом гостям, на секунду задержался на Ань Лэяне и снова без всякого интереса двинулся дальше.

Режиссер нажал кнопку, и стрелка закрутилась с бешеной скоростью.

Только не на меня, только не на меня, только не на меня, толь…

Стрелка резко замерла, указывая прямо на Ань Лэяня.

Да как ты… умудрилась даже затормозить без малейшей инерции?

Пожалуй, из-за того, что его нынешнее выражение лица было слишком живым, гости невольно рассмеялись.

Смех растопил прежнее напряжение и скованность, и Ань Лэянь с досадой покачал головой, после чего без лишних колебаний поднялся на ноги.

— Ну, давайте, спрашивайте.

Чего бояться какому-то второстепенному пушечному мясу? На худший крайний случай можно смухлевать, сболтнуть что-нибудь приятное для всех, чтобы народ повеселился — вот и весь сказ.

У Ань Лэяня почти не было фанатов, и в его трансляции зрителей толком не наблюдалось. Сейчас, когда его выбрали, в чате на мгновение воцарилась тишина, прежде чем там снова всплыли одна-две редкие реплики.

Ань Лэянь украдкой глянул на режиссера: он подозрительно косился на эти единичные сообщения, подозревая, что их напечатали подставные сотрудники, выданные за поклонников.

Кто-то поинтересовался: Слыхали, ты любишь Бай Цзинчэня до такой степени, что потерял голову, за что именно он тебе нравится?

Ладно, наконец-то началось.

Ань Лэянь снова бросил взгляд на белую доску с вариантами для откровенных заданий и выбрал ответ на вопрос.

Он изо всех сил постарался изобразить улыбку:

— Характер.

Пи-пи-пи!

Громкий сигнал тревоги зазвучал в застывшей от неловкости тишине, и красная лампа в центре круглого стола яростно заморгала.

Режиссер Чжан улыбнулся загадочной улыбкой:

— Чтобы исключить ложь со стороны гостей, мы задействовали новейшую технологию детектора лжи. Стоит солгать — и эта лампа заголосит. Отвечай еще раз.

Ань Лэянь:

— …Внешность.

Пи-пи-пи!

Ань Лэянь:

— …Происхождение.

Пи-пи-пи!

Уставившись на непрерывно мигающий в центре стола красный огонек, Ань Лэянь поднял глаза на режиссера:

— У вас случаем эта лампа не сломалась?

Режиссер Чжан хмыкнул от его слов:

— С чего бы? Высокие технологии, между прочим. Ты определенно сказал неправду.

— Спрашиваю еще раз: поговаривают, ты любишь Бай Цзинчэня до потери рассудка, что именно тебе в нем нравится?

Ань Лэянь глубоко вздохнул, зажмурился и выпалил:

— Он мне не нравится.

Стоило прозвучать этим словам, как красная лампа на столе утихла, словно испуганный цыпленок.

Бай Цзинчэнь удивленно повернул голову, наконец переведя взгляд на Ань Лэяня. В его глазах читалось немалое изумление и… капелька облегчения.

Затем он перевел взгляд на сидевшего рядом Фу Шицана.

Мужчина обладал прямой, статной фигурой, а его профиль казался высеченным из нефрита. Сейчас, точно так же как и остальные гости, он с явным интересом разглядывал сидевшего напротив Ань Лэяня, слегка приподняв уголки губ.

Бай Цзинчэнь был айдолом с трехлетним стажем, который ради смены амплуа заявился на это шоу, и армия преданных фанаток у него имелась сполна.

Перед выходом на съемки его агент всё еще ломал голову: громкие признания Ань Лэяня ставили Бай Цзинчэня в неловкое положение морального давления, и при малейшей оплошности общественность могла его превратно истолковать.

А теперь…

Радость с запозданием окатила Бай Цзинчэня с головой. Избавившись от такого камня преткновения, как Ань Лэянь, он теперь мог совершенно свободно добиваться братца Фу на шоу, не опасаясь никаких этических преград.

Наверное, братец Фу тоже обрадовался именно по этой причине?

Чат в прямом эфире вмиг взорвался оживлением:

(Ого-го, это еще что за повороты? Разве не этот мелкий косплеер еще пару дней назад вовсю рассыпался в бурных признаниях?)

(Неужели постановка компании ради раскрутки? Тоже не сходится, они же из разных агентств. Разве менеджер Бая не грозился засудить его за беспредельный хайп на чужом имени?)

(Да наверняка увидел, что остальные гости красивы и богаты, вот и переметнулся к другому…)

Присутствовавшие в комнате гости, судя по всему, разделяли схожие мысли, и взгляды, брошенные на Ань Лэяня, вмиг стали весьма двусмысленными.

Ань Лэянь и не думал оправдываться, он просто молча уселся на свое место.

Стрелка снова закрутилась, и он расслабленно откинулся на спинку стула.

Так даже лучше. Рано или поздно с Бай Цзинчэнем пришлось бы ставить точку. Пусть вышло немного резковато, но зато одним махом разрубить узел — избавление от лишней необходимости притворяться еще несколько дней кряду.

Теперь на душе полнейшая легкость, можно смело сосредоточиться на поедании арбузов и наблюдении за чужими драмами. Ха-ха-ха, ха-ха, ха…

Стрелка вновь остановилась — и опять угодила прямо на Ань Лэяня.

? Опять я?

Даже чат опешил. После пары озадаченных комментариев количество желающих задать вопрос резко подскочило, заполнив строками почти весь экран.

Система случайным образом выхватила один вопрос: Какое впечатление о Фу Шицане запомнилось тебе сильнее всего?

Ань Лэянь на мгновение замер, после чего с абсолютной уверенностью выдал:

— Красивый!

Пи-пи-пи!

Ань Лэянь:

— …Мягкий и обходительный.

Пи-пи-пи!

Ань Лэянь закрыл глаза.

Что вообще происходит с этим детектором лжи? Неужели обязательно отвечать строго по шаблону автора? Но ведь вариант про то, что Бай Цзинчэнь ему не нравится, почему-то прокатил?

Это что, мать вашу, экзамен по проверке навыков чтения и понимания текста?

Режиссер торопливо подгонял, и в голове Ань Лэяня внезапно всплыл отрывок из недавнего интервью автора в какой-то телепередаче. Откинув длинную череду цветастых определений, он машинально озвучил то, как писательница охарактеризовала Фу Шицана в оригинале:

— …Жестокий и безжалостный, настоящий извращенец.

Воздух снова замер, в просторной вилле воцарилась абсолютная мертвая тишина.

Спустя несколько секунд спереди донесся едва слышный шорох.

Ань Лэянь робко приоткрыл глаза.

На противоположной стороне круглого стола изящный, соблазнительный мужчина неторопливо отвинтил крышку бутылки с ледяной водой. Его голос звучал так прохладно, будто его предварительно заморозили:

— Мне вот до крайности любопытно, с чего это вдруг ты пришел к столь занятному выводу?

Глава 4

Все взгляды мгновенно скрестились на Ань Лэяне.

Бедное пушечное мясо было готово взвыть от безысходности.

И что теперь делать? Не признаваться же в самом деле: мол, я попал сюда через переселение душ, автор сама вас так прописала, не хотите ли заглянуть в первоисточник?

Взгляд Ань Лэяня упал на лицо Фу Шицана.

Уж кому-кому, а будущему обладателю премии за лучшую мужскую роль мастерства владения собственным лицом было не занимать. На его губах даже играла мягкая, вежливая улыбка — казалось, он и вправду поинтересовался этим исключительно из чистого любопытства.

Не будь Ань Лэянь его личным ассистентом на протяжении последних двух лет, даже он, пожалуй, упустил бы те искорки ярости, что на миг мелькнули на самом дне прищуренных глаз, пока мужчина сдерживал скрытое бешенство.

Как же здорово играет, недаром носит звание кинозвезды, эх-х… Было бы еще лучше, если бы это представление не предназначалось персонально для него.

Точно, кинозвезда!

Ань Лэянь наконец ухватился за спасительную соломинку.

Он с умоляющим видом покосился на режиссера:

— Раз уж спросили о самом ярком впечатлении о братце Фу, то… я, я сразу вспомнил про Циньчэн.

В глазах режиссера Чжана мелькнуло удивление.

Циньчэн — фильм, съемки которого Фу Шицан завершил буквально перед самым началом шоу, причем этот гениальный актер воплотил на экране образ сурового, безжалостного и отъявленного злодея.

Картину отправили на международный кинофестиваль сразу после завершения постпродакшна, и в широкий отечественный прокат она еще не поступала — ее планировали выпустить на экраны на родине лишь после сбора престижных наград. По этой причине в стране о существовании ленты знали, но в сети не гулял даже официальный трейлер.

А сам режиссер Чжан был в курсе этих закулисных деталей лишь потому, что главным сценаристом фильма Циньчэн являлась его собственная драгоценная супруга.

Не успел он раскрыть рот, как Фу Шицан уже перевел на него взгляд:

— Режиссер Чжан, разве этот фильм сейчас не держат под строгим замком? Уж не вы ли слили информацию?

— Нет-нет-нет, — Ань Лэянь поспешно бросился защищать режиссера. — Я преданный фанат господина Фу и просто обожаю ваши фильмы, поэтому я… попросил знакомого тайком записать отрывок с кинофестиваля.

С покрасневшим лицом он уставился на Фу Шицана:

— Вы потрясающе сыграли!

На лицах остальных гостей проступило понимание.

Ах вот оно что, заядлый киноман! Немудрено, что он так хорошо во всем разбирается.

Инцидент казался исчерпанным, и Чжан Мао уже было нахмурил брови, собираясь задать еще какой-нибудь каверзный вопрос, как сидевший рядом Му Вэй внезапно подал голос:

— Фестиваль открылся только вчера, а ты уже всё узнал?

Его лукавые глаза пронеслись туда-обратно между Ань Лэянем и Фу Шицаном, после чего он подался вперед и прищурился:

— С чего это ты так за него переживаешь?

Ань Лэянь испуганно вздрогнул и поспешно отшатнулся в сторону:

— Ещё бы! Мне нравятся все персонажи, которых воплощает господин Фу.

— О-о-о… — Не Чансин тоже вовлекся в беседу. — Тебе нравятся именно роли?

— Конечно! — Ань Лэянь снова выпрямился. — Братец Фу подходит к каждой роли с невероятной скурпулезностью. Каждый раз перед выходом на площадку он тратит уйму времени на детальную проработку образов, безупречно улавливая психологию и внутренний настрой своих героев…

Осознав, насколько тихим стал внезапно весь зал, Ань Лэянь резко захлопнул рот:

— Эм… Кажется, я заболтался. Давайте дальше, крутим дальше.

В комментариях трансляции тем временем вовсю бушевал шквал хохота:

(До чего же забавный этот мелкий косплеер! Вокруг такая сцена ревности и накала страстей, а он один вообще не въезжает в происходящее)

(Тут вообще-то намечалась партия гроссмейстеров, но попытки Му Вэй прощупать почву прошли мимо его ушей, пока сидевший напротив Бай Цзинчэнь трясся от нервов)

(Все говорят о самом человеке, а он толкует о ролях — это что, профессиональная выправка инопланетного фаната?)

(Судя по всему, Не Чансин тоже фрукт не из простых. Му Вэй только пытался прощупать почву, а этот взял и выложил всё напрямую)

http://bllate.org/book/28081/3398309